Чтение онлайн

Деятельность обществ после 1918 г. не была абсолютным новшеством, но она приобрела небывалый размах. И она создавала атмосферу, в которой словаки, прежде во всем ущемленные, а переворотом 1918 г. поднятые на позиции политически национального большинства, получили возможность в действительности утвердиться в этом положении, воспитывать в себе чувство собственного достоинства и национальное самосознание. Активное участие в деятельности структур гражданского общества частично выравнивало низкое представительство словаков в верхах общества, в которых по-прежнему задавали тон венгры, немцы и евреи, а после 1918 г. прибавились чехи.

Формированию чувства гражданской и национальной уверенности в себе у словаков способствовало и создание новых или утверждение стародавних национальных символов. Словакия впервые имела собственный столичный город, официально переименованный с немецкого Пресбург, венгерского Пожонь и словацкого Прешпорок в Братиславу. Национально-патриотическая словацкая песня «Над Татрой молния сверкает» стала составной частью чехословацкого государственного гимна, синяя полоса словацкого трехцветного знамени в форме клина поместилась на чехословацком государственном флаге, словацкий двойной крест на трех вершинах вместе с чешским львом образовали государственный герб ЧСР. Была восстановлена распущенная венгерскими властями в 1875 г. общенациональная культурная организация Матица словацкая, постепенно создавался Словацкий национальный театр, общесловацкие просветительные, экономические, спортивные институты, организации и центры, административные и финансовые учреждения. Благодаря их деятельности, хотя нередко у них было мало полномочий, становился все более очевидным факт существования Словакии как самобытного субъекта. Иначе говоря, именно то, что до 1918 г. венгерская политика принципиально отрицала, а после 1918 г. чешская политика ставила под сомнение. Фиксирование Словакии в сознании словаков и частично в сознании ее соседей является одним из важных и долговременных последствий межвоенного периода.

Внутриполитическое развитие Словакии после краткой послевоенной волны радикализма в общем пошло по пути постепенного, эволюционного использования тех возможностей, которые предоставляла парламентская демократическая система. Это выразилось в стабилизации крайне левого направления в форме коммунистической партии на уровне 10% электората и в росте реформаторского социализма, в провале попыток сформировать крайне правые движения, но прежде всего в сдвигах внутри гражданских партий в сторону центра, к более умеренным и рассчитанным на перспективу программам и требованиям. Эта направленность продолжалась и в тридцатые годы, однако в модификации, обусловленной двумя факторами: великим экономическим кризисом и существенными изменениями в международном положении Чехословакии.

Аграрный кризис в Словакии начал проявляться еще в 1928 г., в промышленности кризис охватил большинство отраслей в 1930 г., наибольшей глубины он достиг в 1933 г. По статистическим данным невозможно точно определить уровень падения словацкого промышленного производства, в общегосударственном масштабе оно снизилось на 40%, то есть выше среднего мирового показателя. Кризис охватил отрасли со сбытом продукции за пределами Словакии, как например, рудники, производство целлюлозы, текстильную и кожевенную промышленность, а также отрасли, производящие преимущественно для потребления внутри страны, в частности, пищевую промышленность и производство строительных материалов. Кризис дал толчок новой волне ликвидации промышленных предприятий, особенно в металлургии, в текстильной, металлообрабатывающей отрасли, в стекольной и бумажной промышленности.

Большие социальные последствия вызвал кризис в лесной промышленности, усугубленный прекращением сбыта древесины в Венгрию, которая таким образом отреагировала на ограничение экспорта ее сельскохозяйственной продукции в Чехословакию. В конце 1930 г. не работало 80% лесопильных предприятий, численность рабочих сократилась на 50%. Тем самым лишились работы на производстве древесины рабочие и возчики в горных областях, где зачастую это был жизненно важный источник заработка и для мелких крестьян. Социальную напряженность обостряла и потеря побочных заработков на сезонных сельскохозяйственных работах. В Словакии во время кризиса число наемных сезонных рабочих сократилось на треть, уменьшилось и количество рабочих мест для них в Чехии, Австрии и Франции, а Германия отпала совсем. Сельскохозяйственные рабочие, постоянные и сезонные, составляли основную массу безработных, в 1933 г. их было зарегистрировано 130 937, но это неполное число, потому что в процессе кризиса еще только создавалась база социальной сети в виде посреднических бюро по поиску работы. Большинство безработных не выполняло строгие требования для регулярной выплаты пособий и могло рассчитывать на благотворительность, на раздачу продуктовых талонов в учреждениях или на разовые акции помощи.

Чехословацкая экономика в большой степени зависела от международных рынков, но в 1933 г. экспорт снизился на 28% от докризисного уровня. Одно это ограничивало возможности антикризисных шагов правительства. Для решения проблемы кризиса и его последствий правительство получило от парламента чрезвычайные полномочия, из многочисленных государственных мер по урегулированию ситуации самой значительной было введение в 1934 г. хлебной монополии. Несмотря на государственную поддержку и двукратную девальвацию кроны в 1934 и 1936 гг., которая снизила ее золотое содержание на треть, в 1937 г. чехословацкий экспорт составлял в материальном выражении 80%, а в финансовом только 40% от докризисного уровня. Таким образом, широкому развитию инвестирования, чтобы наряду со снижением уровня безработицы на местах оно смогло оживить экономику, мешала нехватка денег в казне государства и муниципалитетов.

Перелом к лучшему в экономике наступил только в 1934 г., однако трудно сказать, насколько это было обусловлено закономерностью развития экономического цикла, а что явилось следствием коренного изменения в международном положении государства после прихода Гитлера к власти в сопредельной Германии. Но в Словакии установка на укрепление обороноспособности и вооружение действовала с середины тридцатых годов вполне очевидно как существенный стимул оживления экономики.

Стратегическая концепция обороны Чехословакии рассматривала Словакию в качестве территории, куда после оборонительных боев с немцами чехословацкие войска отступят и тем самым предоставят возможность для военного вмешательства союзников, прежде всего Франции и Советского Союза. Усиление обороноспособности Словакии должно было предотвратить реализацию планов Венгрии, которая в установлении реваншистского режима в Германии увидела шанс пересмотреть Трианонский договор. Началось строительство военных заводов, уже существующие военные заводы из западной части государства основывали в Словакии так называемые «теневые предприятия», которые были предназначены выпускать продукцию вместо них в случае войны с Германией. Именно в эти годы были заложены основы военно-промышленного комплекса, который составлял костяк словацкой индустрии до 1989 г. Ускорилось строительство железнодорожных магистралей и дорог в направлении восток-запад, на границах с Венгрией и Австрией возводились железобетонные укрепления. Передислокация нескольких полков и высшего командования в Словакию потребовала строительства казарм, общежитий, аэродромов и складов. Развернувшееся строительство оживило строительную индустрию, производство цемента и строительных материалов, численность занятых в тяжелой промышленности в 1937 г. превысила докризисный уровень на 17%. Тем не менее это было всего 105 000 занятых, Словакия по-прежнему оставалась преимущественно аграрной страной.

Ограниченные возможности трудоустроить избыток крестьянского населения возбудили с начала кризиса обсуждения и дискуссии вокруг экономического будущего Словакии. Концепция, которая считала Словакию естественным аграрным придатком промышленноразвитых чешских областей, никогда не пользовалась особой популярностью у словацких политиков и экономистов. Словацкое сельское хозяйство, несомненно, обладало большими резервами, могло в результате реформ быть и одним из источников накопления капитала, но одно оно не имело шансов достойно обеспечить страну. Выход из положения могла дать только индустриализация, развитие промышленности как движущей силы социального, а также культурного прогресса. Наиболее ярко эту идею сформулировали коммунисты, которые в стремлении создать политический базис для формирования антифашистского фронта в 1937 г. свели в один документ все предложения и проекты словацких некоммунистических партий по развитию инвестиций, земельной реформе, поддержке малого бизнеса, по организации специального образования и социальным реформам. Остальные партии игнорировали этот проект, но в последующие десятилетия он послужил коммунистам эффективным доказательством того, что они вовремя уяснили ключевую проблему страны.

Экономический кризис приводил к острым социальным конфликтам, волнениям, забастовкам и демонстрациям, часто подавляемым жестокими и кровавыми методами. В тридцатые годы четники (жандармы) стреляли в народ в Голиче, в Телгарте, в Погорелой, в Кошутах, в Поломке, в Чьерном Балоге и в других местах, их действия вызывали новые протесты и депутатские запросы в парламенте. Но кризис очень мало отразился на режиме. Было принято несколько законов, которые по сравнению с докризисным периодом ограничивали свободу печати, деятельность муниципалитетов, появилась возможность прекращать деятельность политических партий, но важнейший закон 1933 г., предоставлявший правительству полномочия в случае необходимости принимать меры без предварительного принятия соответствующего закона парламентом, был ограничен во времени и касался лишь чисто экономических вопросов. Таким образом, парламентская демократическая система в Чехословакии, в отличие от всех ее соседей, была сохранена.

Политические последствия вызванных великим экономическим кризисом нарушений нормального хода вещей наиболее ощутимо проявились в обострении национальных противоречий в стране. Ключевым и роковым для государства было обострение ситуации в немецких областях Чехии, где существовавшая до этого система политических партий полностью развалилась. На парламентских выборах 1935 г. наибольшее число голосов немецких избирателей получил Судетонемецкий патриотический фронт (Sudetendeutsche Heimatf front) под руководством Конрада Генлейна, который постепенно стал инструментом Гитлера. Активизация национализма дала себя знать и среди венгерского меньшинства в Словакии, где в 1936 г. объединились Венгерская национальная и Венгерская христианско-социалистическая партии. Среди избирателей словацких политических партий особых сдвигов не произошло, но национальный вопрос по-прежнему играл важную роль.