Чтение онлайн

В западной части Чехословакии нашли конец и остатки коллаборационистской армии Власова. Теперь это были просто банды отчаявшихся людей, у многих из которых за плечами было кроваво-жестокое прошлое. Провалившаяся попытка Гиммлера придать им осенью 1944 г. видимость «самостоятельной» армии была частью тех маневров, которые призваны были стимулировать пересмотр политики западных держав в «антибольшевистском» ключе. В последние дни войны власовские части в еще большей мере, чем немецкие, переживали процесс распада, а их личный состав отчаянно стремился сдаться в плен американцам. Кое-какие подразделения власовцев попытались было примкнуть к участникам Пражского восстания, другие в полной растерянности блуждали в лесах. Большая часть их была захвачена советскими войсками: среди них был и сам Власов[23]. Позже его доставили в СССР, где над ним состоялся суд, после которого он был повешен вместе со своими главными приспешниками.

И вот настал наконец великий день капитуляции Германии. Гитлер перед смертью передал свои полномочия адмиралу Деницу, которого не было в Берлине: он находился на севере Германии. Дениц предпринял еще одну попытку достичь сепаратного соглашения с англичанами и американцами. Капитуляция, было заявлено ему в ответ, может быть только всеобщей. После этого в ночь с 6 на 7 мая генерал Йодль подписал в штаб-квартире Эйзенхауэра в Реймсе акт безоговорочной капитуляции перед всеми державами-победительницами. Памятуя о прецедентах, Сталин не удовлетворился этим жестом. Он потребовал, чтобы капитуляция была подписана в Берлине в присутствии представителей всех союзных армий, и в первую очередь Жукова. Исполненная суровости церемония состоялась в бывшей столице фашистского рейха в ночь с 8 на 9 мая. На этот раз от имени немцев подпись поставил генерал Кейтель. От союзников присутствовали англичанин Теддер, американец Спаатс и француз де Латр де Тассиньи. Истинным моментом капитуляции в Советском Союзе неизменно считают только этот момент[24].

В Москве сообщение было передано поздно ночью. Мало кто /236/ спал в столице. Едва услышав новость по радио, люди стали выходить на улицы. Начался день ликования. Мужчины и женщины плакали, смеялись, пели, обнимались. Военных несли на руках, подбрасывали в воздух. Этот взрыв энтузиазма был чем-то вроде коллективного вздоха облегчения. Кошмар окончился. У каждого он оставил воспоминания о потерях и лишениях. «Это был, — скажет потом очевидец, — необычный день и в своей радости, и в печали...»[25]. Вечером Сталин произнес по радио краткую речь. Эхом откликнулись на его слова тридцать залпов тысячи артиллерийских орудий, сопровождаемых взрывом праздничного фейерверка.

Позже в Москве состоялось более официальное и организованное чествование вооруженных сил. 24 июня на Красной площади состоялся военный парад, на котором каждый из фронтов был представлен сводным полком, состоящим из наиболее отличившихся офицеров и солдат. Именно тогда 200 офицеров бросили 200 вражеских штандартов к подножию Мавзолея Ленина, с трибуны которого Сталин и другие высшие партийные руководители принимали парад. То были дни, когда командующие Красной Армией получали обильные почести и награды. Но сразу же после этого, 26 июня, специальным указом было учреждено «высшее воинское звание» Генералиссимуса, присуждаемое «за особо выдающиеся заслуги перед Родиной в деле руководства всеми Вооруженными Силами государства во время войны». Формулировка предполагала одного-единственного кандидата — днем позже новое звание было присвоено Сталину[26].

СССР вышел победителем из смертельного поединка. Планировавший уничтожение Советского Союза Гитлер вынужден был отравиться, чтобы не попасть в руки тех самых солдат, которых он третировал как «недочеловеков». Германия была наголову разгромлена. Ее имперские амбиции привели к тому, что сама немецкая территория была оккупирована армиями держав-победительниц. Фашизм был побежден. Советский Союз внес в достижение этой победы не только самый большой вклад кровью и военными усилиями. СССР сумел стать выразителем идеи необходимости самого широкого единства антифашистских сил в мире и тем оказал решающее содействие достижению этой цели. Вторая мировая война завершалась более радикальными результатами, чем первая, и СССР с полным правом занял свое место среди великих держав-победительниц.

Вместе с тем ни время, ни другие обстоятельства не позволяли упиваться победой. Дело было не только в том, что внутреннее положение страны оставалось тяжелым. Трения, взаимные подозрения, плохо скрытые разногласия, сопровождавшие продвижение победоносных армий в глубь Германии, представляли собой не преходящие явления, а первые тревожные признаки начавшегося уже процесса распада антифашистской коалиции. Мировая общественность еще мало что могла разглядеть, особенно в Советском /237/ Союзе, где люди всегда получали лишь строго официальную информацию. Но и их чуткое ухо улавливало отзвуки все более частых полемических выступлений печати по поводу Польши, Греции, Югославии, послевоенного устройства в Европе и возможного возникновения на континенте «западного блока»[27]. Именно эти проблемы более всего занимали в тот период внешнеполитические ведомства трех держав-победительниц, порождая подспудную, но постоянно нарастающую натянутость в отношениях между ними.

Правда, коалиция была слишком крупным историческим фактом, чтобы теперь, когда ее главная цель была достигнута, она могла развалиться вот так, в течение нескольких дней или недель: слишком выстраданным было участие в ней народов и слишком весомыми взаимные обязательства продолжить сотрудничество и в мирное время. На какой-то момент отношения между союзниками, видимо, вернулись к лучшим временам военного сотрудничества: это произошло в конце мая, когда в Москву в последний раз приехал с дипломатической миссией Гарри Гопкинс. Бывший советник Рузвельта был тяжело болен: считанные месяцы спустя он последовал в могилу за покойным президентом. Обеспокоенный тем, что «на протяжении последних недель враждебность американской общественности (к Советскому Союзу. — Прим. авт.) настолько усилилась, что возникла серьезная угроза отношениям между нашими двумя странами», он провел со Сталиным целую серию бесед. Отмеченные большой откровенностью обеих сторон, они продолжались с 26 мая по 6 июня[28]. Их успеху, конечно, способствовала сердечность личных отношений между их участниками, но главное заключалось в точном соблюдении собеседниками духа и буквы Ялтинских соглашений.

В ходе встреч Гопкинса со Сталиным и Молотовым были устра­нены препятствия, мешавшие успешному завершению конференции в Сан-Франциско. 26 июня состоялось принятие Устава ООН и тем самым учреждение самой этой международной организации. С мертвой точки было сдвинуто и решение польского вопроса. После кратких переговоров между польскими деятелями при посредничестве образованной в Ялте англо-советско-американской комиссии 22 июня в Москве было сформировано правительство национального единства, в котором представители уже обосновавшегося в Варшаве Временного правительства обладали неоспоримым большинством. Согласовано было наконец и решение о проведении новой встречи глав трех держав-победительниц: она должна была состояться в середине июля неподалеку от Берлина, в Потсдаме.

Последняя конференция высших руководителей антифашистской коалиции, собравшаяся в Потсдаме, была и самой продолжительной: она длилась с 17 июля по 2 августа. По своему характеру она весьма отличалась от предыдущих: Тегеранской и Ялтинской. Иным /238/ стал состав ее участников. Вместо Рузвельта был Трумэн. Черчилля сопровождал лидер лейбористской партии Эттли, который в разгар работы конференции занял его место, поскольку его партия победила на состоявшихся в те дни парламентских выборах в Англии. Лишь советская сторона была представлена теми же лицами. Как это видно даже из официальных протоколов[29], переменился и тон выступлений: он стал более резким, менее терпимым, порой язвительным. «Большой тройке» приходилось теперь обсуждать уже не вопросы ведения военных действий в Европе, а исключительно политические проблемы. За полгода, прошедшие после Ялты, шансы на достижение соглашения стали куда более зыбкими.

Центральной темой Потсдамских решений была Германия. Отказавшись от проектов ее расчленения, правительства трех держав должны были теперь согласовать принципы совместной политики по отношению к этой стране, оккупированной их войсками. Прежде всего было решено не ограничивать военную оккупацию никакими сроками. Некоторые проблемы возникли уже в день победы. Так, американцам предстояло отвести свои войска из Тюрингии и Саксонии, куда они вступили, преследуя противника, между тем как эти районы составляли часть запланированной Советской оккупационной зоны. Взамен США получали возможность наряду с другими оккупирующими державами, Англией и Францией, ввести войска в отведенный им сектор Берлина[30]. Большую настороженность в Москве вызывала та медлительность, с какой англичане осуществляли разоружение сдавшихся им немецких частей: некоторые из них сохранялись в состоянии боеготовности на протяжении определенного времени в угоду замыслам Черчилля, который не исключал, что они смогут пригодиться ему в качестве орудия давлении на Советский Союз[31]. Германией должен был управлять Союзный контрольный совет в составе четырех командующих оккупационными войсками. Потсдамская конференция установила политические и экономические «принципы», которыми должны были определяться решения этого органа: по своему общему духу они повторяли идеи Ялты, но в более детализированном виде.

Обращение с немецким населением должно было быть «по мере возможности» единым на территории всей Германии. Как вооруженные силы, так и любые военизированные ассоциации в стране подлежали роспуску и ликвидации, «дабы навсегда предупредить возрождение германского милитаризма и нацизма». Признавалось необходимым вырвать эти явления с корнем из жизни немецкого народа. Все вооружения подлежали уничтожению, а их производство — запрету. Запрещена была национал-социалистская партия со всеми ее институтами; противозаконной объявлена пропаганда ее идей, особенно в школе; упразднены введенные нацистами законы, а руководители и военные преступники подлежали аресту и суду. Пока не предусматривалось никакого центрального правительства для Германии. Управление страной следовало децентрализовать. /239/ Решено было принять меры к поощрению демократической жизни, которую предстояло постепенно укрепить путем организации политических партий, профсоюзов, свободной печати и выборной местной администрации. Некоторые общегерманские ведомства решено было все же создать: они должны были действовать под контролем оккупационных властей и их компетенция должна была ограничиваться лишь определенными сферами общественной жизни.