Чтение онлайн

Весьма любопытны статьи закона, принятого в 1356 г., которые регулируют вопрос о рабах, бежавших с территории Аютии в Сукотай. Очевидно, такие побеги стали принимать массовый характер, и это также было не случайно.

Преемники Рамы Камхенга в Сукотай в противоположность аютийским королям продолжали проводить старую, патриархальную политику и даже сами настойчиво пропагандировали ее в своих сочинениях. Внук Рамы Камхенга, Лю Таи, еще в бытность свою наследником престола, написал в 1345 г. трактат, в котором перечислял, каковы, с его точки зрения, должны быть обязанности истинно буддийского государя. Правитель, по его мнению, во-первых, не имеет права взимать со своих подданных более одной десятой урожая; во-вторых, он должен освобождать от уплаты налогов крестьян в тех местностях, которые поразил неурожай; в-третьих, он может требовать от населения выполнения только умеренных общественных работ и должен освобождать от выполнения таких работ стариков; в-четвертых, он не должен облагать своих подданных слишком обременительными налогами.

Все эти нормы, безусловно, уже нарушались на Юге, да и часть северных феодалов в коренном Сукотай, видимо, была не прочь последовать примеру южан. Недаром восхождение на трон Лю Таи в 1347 г. сопровождалось серьезными смутами. Лю Таи, однако, сумел удержать власть и сохранить целостность коренного Сукотай, не изменяя своим принципам в течение всего своего правления, почти совпавшего по времени с правлением Рамы Тибоди I в Аютии.

Лю Таи, получивший «за благочестие» почетный титул Таммарача (Король дхармы), был незаурядным человеком, глубоко изучавшим философию, астрономию, буддийские писания, веды. Он составил новый календарь и написал буддийский космологический трактат «Трай-пумикат». Это не было, однако, свидетельством его отрыва от жизни и ухода от государственных дел, как представляется некоторым западным историкам. Теорию гуманизма в буддийском толковании он применял в своей политической практике.

Во время войны с княжествами Прэ и Нан, в 1359 г., Лю Таи, к удивлению современников, не обращал пленных в рабство. Ему приписывается надпись следующего содержания (некоторые исследователи оспаривают ее подлинность): «Он... прощает преступников. В его время не было рабов во всей стране. Все были свободны и счастливы».

Другая, бесспорная, надпись Лю Таи гласит: «Этот король правит, соблюдая десять королевских заповедей. Он знает, как надо жалеть всех своих подданных. Если он видит чужой рис, он не желает его, если он видит богатство других, это его не раздражает... Если он обнаруживает людей, виновных в обмане и наглых, людей, которые подкладывают яд в его рис, чтобы он заболел и умер, он никогда не убивает и не убьет их. Он прощает всех, кто причиняет ему зло... потому что он хочет стать Буддой и хочет перенести все существа через океан страданий перерождения».

Разумеется, нельзя понимать каждое слово надписи буквально. Но совершенно ясно, что это — набор конкретных политических лозунгов, а не безответственная болтовня религиозного безумца.

Реальность политики Лю Таи подтверждается уже тем, что за 23 года своего правления он не только сохранил, но и несколько расширил свои владения (за счет Прэ и Нана). В государстве не наблюдалось признаков экономического упадка. Напротив, энергично велись дорожное строительство и другие работы. Были установлены тесные дипломатические и культурные связи с далекой Ланкой (Цейлон). И главное, грозный южный сосед — Аютия, несмотря на растущую утечку оттуда беглых рабов через сукотайскую границу, при его жизни ни разу не решилась вторгнуться в Сукотай, хотя в тот же период войска Рамы Тибоди I наносили тяжелые поражения более крупным соседним государствам.

При сыне Лю Таи, Таммараче II, последнем независимом короле Сукотай (1370—1378), наступает быстрая развязка.

Уже в 1371 г. войска Аютии вторгаются в Сукотай и захватывают несколько городов. Так начинается семилетняя война, в ходе которой сиамский король Бороморача I (1370—1388) проводит шесть походов на Сукотай.

Первые годы война идет с переменным успехом. В 1373 г. Бороморача I вынужден был с уроном отступить от стен Кампенгпета.

Однако вскоре ситуация меняется в пользу Аютии. Уже в 1375 г. сиамцы захватили Питсанулок, второй по значению город Сукотайского королевства, и угнали в Аютию массу пленных. Теперь инициатива прочно находится в руках Бороморачи I. Положения не меняет и вмешательство в борьбу Ланнатаи (Чиангмая). Войско, направленное чиангмайским королем Куэной (1367—1385) в помощь Таммараче II, в 1376 г. было разгромлено сиамцами. В 1378 г. сдается выдержавший три осады Кампенгпет. Считая свое положение безнадежным, Таммарача II капитулирует.

В результате поражения в войне Сукотай, в недавнем прошлом мощная держава на территории Таиланда, перестает существовать как самостоятельное государство. Западную половину Сукотай аннексирует Сиам, а Таммараче II за его «покладистость» предоставляется в вассальное владение восточная часть Сукотай с центром в Питсанулоке. В 1438 г., однако, потомков Таммарачи II окончательно отстранили от власти, и территория Сукотай была полностью поглощена Сиамом.

2. Внутренняя политика сиамского феодального государства

Организация государственной власти в королевстве Аютия в первый век его существования, как и в Сукотай, была довольно примитивна. В центре государства находился королевский домен (земли, окружающие столицу — Аютию). Вокруг него были расположены четыре так называемые внутренние провинции: Лопбури (Лаво) — на севере, Прапатом — на юге, Супанбури — на западе, Наконнайок — на востоке (там правили принцы — дети или внуки короля). За ними лежала полоса внешних провинций, где правили обычно представители местной знати, а на периферии государства находились вассальные княжества, прочность связи которых с центром зависела в каждый данный момент от личного авторитета и военной силы правящего короля. При такой структуре один сильный удар извне или сколько-нибудь серьезное внутреннее потрясение легко могли превратить Аютию (как перед тем Сукотай) в конгломерат мелких, независимых друг от друга владений.

Но феодальное государство в Сиаме не остановилось на этом этапе. Уже во второй половине XIV в. в Аютии начали действовать четыре министерства (куна), во главе которых стояли чиновники с чисто тайскими титулами, совпадавшими с названиями министерств: 1) кун На — министерство земледелия; 2) кун Кланг — министерство финансов; 3) кун Ванг — министерство двора, выполнявшее также судебные функции; 4) кун Мыанг — министерство внутренних дел, ведавшее охраной порядка (по-видимому, лишь в пределах королевского домена).

В XV в. централизация власти в королевстве получила дальнейшее развитие и увенчалась в середине столетия реформами короля Боромотрайлоканата (1448—1488), которые законодательно оформили систему сиамской феодальной государственности. Законы, принятые в 1450—1454 гг., действовали до конца XIX в.

Среди западных историков существует практически единодушное мнение, что прелюдией к реформам Боромотрайлоканата, резко изменившим облик аютийского общества, явился захват сиамскими войсками в 1431 г. столицы пришедшей в упадок Кхмерской империи — Ангкора и последовавший за тем массовый угон в Сиам представителей кхмерской верхушки (брахманов, чиновников, юристов и т. п.).

Действительно, в законах Боромотрайлоканата богато представлена санскритская терминология, несомненно заимствованная через Камбоджу. Несомненно также, что курс на обожествление короля, начавшийся в середине XV в., был принят не без влияния культа девараджи (бога-царя), существовавшего в Ангкорской Камбодже. Не случайно, конечно, что в такой чисто буддийской стране, как Сиам, крайне сложную и торжественную церемонию коронации, которая превращала простого смертного в некое божественное существо, отделенное от всех своих подданных, включая ближайших родственников, неизмеримой дистанцией, и была важнейшей политической акцией, с XV в. до наших дней выполняют придворные брахманы — прямые наследники брахманов Кхмерской империи.

Наконец, идеологическое обоснование права на власть короля и феодального класса также во многом восходит к индийским юридическим теориям, перенятым главным образом через Камбоджу.

Но если сравнить в целом сиамскую государственную систему с кхмерской (а последняя подробно рассмотрена в книге Л. А. Седова «Ангкорская империя», М., 1967), то мы увидим, что они были совершенно различны. Отдельные черты сиамского феодализма, имеющие аналогии в средневековых Индии и Китае, также не меняют того факта, что сиамская государственная система, сложившаяся во всех основных чертах к середине XV в. и функционировавшая до второй половины XIX в., отличалась глубокой самобытностью и прекрасной приспособленностью к конкретным условиям.