Чтение онлайн

16 декабря. «Бригада сопровождения Фюрера» («Фюрер-Бегляйт-Бригаде»), в составе германской 5-й танковой армии [340] , принимает активное участие в Арденнском прорыве.

22 декабря. «Гренадерская бригада фюрера» («ГБФ») сосредотачивается в выжидательном районе близ Гейдершейда (Эйфель), на левом фланге 5-й танковой армии, и участвует в развернувшихся в указанном районе боях с англо-американцами.

31 декабря. После тяжелых, кровопролитных наступательных боев в ходе Арденнского прорыва части «Гренадерской бригады фюрера» («ГБФ») и «Бригады эскорта фюрера» («БЭФ») оказываются вынужденными перейти в оборону.

Песнь мечей суровая

Будет раздаваться

На заре вечерней.

Виса Эгиля Скаллагримссона.

Как видим, 1944 года принес с собой дальнейшее ухудшение положения Третьего рейха и принес союзникам по антигитлеровской коалиции новые успехи на всех фронтах. Высадка американцев, британцев и французов в Нормандии в июне 1944 года прозвучала очередным ударом погребального колокола, звонившим по Третьему рейху. Германские войска на Востоке неудержимо откатывались на запад. Война повсюду уже перешла границы Германии, и только осторожная стратегия американского главнокомандующего Дуайта Эйзенхауэра и политическое честолюбие Иосифа Виссарионовича Сталина задержали неизбежную развязку до мая 1945 года.

Как уже говорилось выше, 1944 год был ознаменован очередным покушением на жизнь фюрера и рейхсканцлера Адольфа Гитлера, на этот раз едва не увенчавшимся успехом. Мы уже знаем, что в подавлении выступления заговорщиков решающую роль сыграла часть, теснейшим образом связанная с полком «Великая Германия» – берлинский караульный батальон «Великая Германия» («Вахбатальон Гроссдойчланд») [341] майора Отто-Эрнста Ремера, о котором еще пойдет речь ниже. Другие «великогерманцы», ведшие в то время тяжелые оборонительные бои против красных на Восточном фронте, узнали о событиях 20 июня из переданного по радио сообщения. По воспоминаниям уцелевших в этих кровавых боях «великогерманцев», они были буквально ошеломлены, узнав, что германский офицер оказался способным совершить покушение на своего верховного Главнокомандующего, причем в момент, когда его боевые товарищи, его «камерады», солдаты германского вермахта вели борьбу не на жизнь, а на смерть, истекая кровью на всех фронтах, пытаясь остановить наступление многократно превосходящих их в живой силе и технике неприятельских войск. Конечно, им было известно кое-что (а кое-кому из них – и многое) о злоупотреблениях, творимых «золотыми фазанами» [342] – высокопоставленными чиновниками нацистской партии (получившими среди фронтовиков это ироничное прозвище за свои светло-коричневые мундиры с золотыми галунами) из «Восточного министерства» Альфреда Розенберга, и в особенности – «рейхскомиссарами», или «имперскими комиссарами» (партийными наместниками национал-социалистического режима на оккупированных территориях), о высокомерном поведении этих господ и о военных преступлениях, совершавшихся начальниками «эйнзацгрупп» [343] гитлеровской службы безопасности «Зихерхайтсдинст» (СД) СС, хотя и редко ощущали их присутствие вблизи фронта. Деятели национал-социалистической партии (втихомолку именуемые в народе и, в том числе, в солдатской среде «партийными бонзами») никогда не пользовались особой популярностью в среде фронтовиков. В периоды затишья на фронте многие солдаты открыто выражали свое недовольство поведением «золотых фазанов», подчеркивая необходимость «разобраться» с ними сразу же после окончания войны (по принципу «помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела», говоря словами популярной советской солдатской песни описываемого времени). Тем не менее, подавляющее большинство солдат и офицеров-фронтовиков осудило попытку покушения на своего верховного Главнокомандующего, вполне справедливо считая, что солдат – на фронте ли, в тылу ли – обязан хранить верность присяге и выполнить свой долг до конца. Естественно, участники покушения на Гитлера руководствовались сознанием своей ответственности за судьбу своей родной страны. Полковник Клаус Шенк граф фон Штауфенберг и его единомышленники из Верховного Командования Сухопутных войск (ОКХ) [344] были глубоко убеждены в том, что дальнейшее сохранение у власти гитлеровского режима неминуемо приведет Германскую империю к военно-политической катастрофе. Они не сомневались в том, что физическое устранение Адольфа Гитлера избавит германский народ от дальнейшего кровопролития. Враждебно настроенными по отношению к Адольфу Гитлеру немецкими и не немецкими мемуаристами и историками это обстоятельство обычно ставится графу фон Штауфенбергу и его сторонникам в заслугу. Однако заговорщики не учитывали, что в случае успеха покушения на Гитлера в Германии неминуемо разгорелась бы гражданская война, чреватая новым кровопролитием. Во всяком случае, кровавый конфликт между Ваффен СС и вермахтом был бы неизбежен. Да и во внешнеполитической сфере устранение Гитлера уже не могло бы привести к каким-либо успехам. Партнеры по антигитлеровской коалиции были твердо намерены требовать от Германии безоговорочной капитуляции, вне зависимости от того, сохранится ли у власти национал-социалистическое правительство, или нет. Неуклонно проводя эту политику, Рузвельт и Черчилль только усиливали волю немцев к сопротивлению (совершая в отношении немецкого народа ту же самую ошибку, что и германские «золотые фазаны» в Советском Союзе, упорно не желавшие видеть разницу между захватившим власть в России большевицким режимом и угнетаемым большевиками русским народом, напрасно ожидавшим от германской армии освобождения). Во всяком случае, если бы покушение на Гитлера удалось, армия и народ, вне всякого сомнения, приписали бы поражение Германии – неизбежное в любом случае! – именно заговору против фюрера, организованному генералитетом вермахта (что было бы несправедливо).

Будешь смело в сечах

Наносить удары.

Виса Эгиля Скаллагримссона.

И орлов на падаль

Будет звать железо.

Виса Эгиля Скаллагримссона.

В начале этого последнего года «Европейской гражданской войны» штаб танкового корпуса «Великая Германия» во главе с генералом танковых войск фон Зауккеном, корпусные части и сама дивизия «Великая Германия» были дислоцированы в Восточной Пруссии, панцер-гренадерская (мотопехотная) дивизия «Бранденбург» под командованием генерал-майора Шульте-Гейтгауза находилась на пути в Восточную Пруссию, в то время как обе бригады, содержавшие в своем названии слово «фюрер» – «Гренадерская бригада фюрера» («Фюрер-Гренадир-Бригаде») и «Бригада эскорта фюрера» («Фюрер-Бегляйт-Бригаде») вели упорные бои на Западной фронте. Однако в скором времени дивизии «Бранденбург» и «Великая Германия» оказались также разделены – разделены навечно.

По ходу лихорадочно-поспешного формирования все новых частей и соединений, характерного для последнего периода военной борьбы Третьего рейха со своими противниками, в конце 1944-начале 1945 гг. «Бригада эскорта фюрера» и «Гренадерская бригада фюрера» были (скорее на бумаге, чем в действительности!) увеличены до размеров танковых дивизий. Однако их солдат и офицеров уже не оставалось времени для того, чтобы «обрести себя в новом качестве» и надлежащим образом обучиться действовать в составе соединений.

Фронт сотрясался под ударами превосходящих неприятельских сил, и части «Великой Германии», равно как и ее «сестринских» соединений, буквально «сбивались с ног», стремясь везде поспеть и заделать бреши в тонких линиях германской обороны. Прошла пора военных успехов «великогерманцев», их контрудары по гораздо более сильному противнику все реже приводили к желаемому эффекту. Все более неумолимо проявлялись не только нехватка живой силы, техники, вооружений, но также и нехватка времени на обучение и боевую подготовку, осложнявшиеся утратой германской авиацией – столь грозной некогда «люфтваффе» – господства в воздухе (в первую очередь – из-за хронической нехватки горючего) и изменой союзников Третьего рейха, изменявших ему один за другим (сначала Италия, за Италией – Румыния, за Румынией – Словакия, за Словакией – Венгрия, за Венгрией – Финляндия)…Одного только имиджа и «брэнда» «Великой Германии», доброй воли, отваги и мужества было уже не достаточно не только для победы, но и для достижения хотя бы «ничейного результата» (хотя о последнем варианте речь никогда и не шла)!

На конечном этапе этой беспримерной борьбы, по мере ее перехода в агонию, командование перешло к формированию эфемерных, плохо вооруженных и обученных подразделений-однодневок на базе запасных частей, но и они не смогли отвратить неизбежное…

Итоги 1945 года

Борзо мы у брега

Бились и рубились.

Виса Эгиля Скаллагримссона.

Если уже в 1944 году у защитников Третьего рейха почти не оставалось надежд на более-менее позитивный для них исход «Европейской Гражданской войны», то в 1945 году у них таких надежд и вовсе не осталось. Характерной особенностью последних месяцев войны было господствующее в подавляющем большинстве умов чувство глубочайшей безнадежности. Никто уже не видел выхода из сложившегося положения. Однако страх перед бесчеловечной жестокостью большевиков, искреннее желание помочь беженцам с Востока, возмущение предъявленным западными союзниками германской армии требованием «безоговорочной капитуляции», но в то же время также чувство долга перед павшими боевыми товарищами, братьями по оружию, вынуждали каждого честного солдата продолжать борьбу. Понять это, конечно, может сегодня только тот, кто сам тогда сражался.

Вообще же автору в данной связи представляется уместным особо подчеркнуть следующее. Бойцы подразделений и частей, входивших в состав танкового корпуса «Великая Германия» и «родственных» ему соединений, да и вообще все воины Третьего рейха были естественным (и по-своему героически-прекрасным!) порождением своего исторического времени – эпохи жестоких нравов, сильных духом и телом людей, бесповоротных решений, ярких и однозначных чувств! В ту, уже далекую от нас, грозовую эпоху просто физически не мог бы появиться на свет современный наркозависимый, женоподобный и мужелюбивый пацифист, скандирующий во всю глотку на многострадальных улицах и площадях столиц Европы: «Мэйк лав, нот уор!» [367] Да если бы подобный отпрыск, к ужасу и стыду своих родителей, и появился бы на свет, то в тот суровый век ему хватило бы всего одного пацифистского призыва на собрании членов своего «народного сообщества», чтобы навсегда переселиться в мир иной, или же до конца своих дней превратиться в отверженного всем своим народом убогого парию [369] . В период яростных межнациональных схваток все народы находились в системе предельно милитаризованных психологических координат: «Побеждай – или будешь побежден», «нападай – или сам станешь жертвой нападения»! На этом уже окутанном для нас сегодня дымкой легенд историческом фоне, прихотливо расписанном яркими, не знающими полутонов красками (чаще всего – кроваво-красной или черной), в ауре яростного межплеменного и расового противоборства, осененные культом властной, ничем не стесняемой силы в вечных небесах и на бренной земле, жаждущие полнокровных и однозначных, опять-таки почти не ограниченных какими бы то ни было рамками (кроме рамок жесточайшей самодисциплины) эмоций, воспитанные на кодексе высочайшего национального патриотизма и любви к Отечеству и высочайших требований к воинской доблести «арийского мужа» – «великогерманцы» выглядят в исторической ретроспективе ничуть не хуже, а, пожалуй, даже и лучше, нежели тогдашние представители многих других стран и народов. Героические и жертвенные в кровавых битвах со всегда превосходящим их численно и материально противником, жестокие и неумолимые к врагу, прямодушные и предельно отзывчивые к своим соплеменникам, друзьям, союзникам и командирам, честные, храбрые и искусные воины (постоянно перебрасываемые с фронта на фронт и везде отражающие удары многократно превосходящих неприятельских сил, а не тупо заваливающие неприятельские позиции собственными трупами до тех пор, пока у вражеских стрелков не подойдут к концу боеприпасы, и не погребающие врага под градом авиабомб, находясь при этом сами в безопасном отдалении!) – «великогерманские» пассионарии (выражаясь словами незабвенного Льва Николаевича Гумилева) были, по сути, новыми спартанцами - идеалом мужской силы и красоты своей бурной эпохи. А если этот идеал настолько удален в клубящуюся, подсвеченную огнем бесчисленных пожаров «Европейской гражданской войны» грозовую мглу былых времен (не столь от нас еще далеких!) от современных «идеалов», и если он столь мало соответствует нынешнему образу унылого, блеклого, склонного к бесконечным компромиссам и столь же бесконечной смене ранее принятых решений, законопослушного, трусливого, «политкорректного», «мультикультурного» и феминоприглушенного (а точнее – феминопришибленного!) современного мелкого буржуа-конформиста – человека полудействий, полумыслей и получувств – то в этом уж «великогерманцы» ну никак не виноваты!