Чтение онлайн

Для дальнейшего уточнения данной (в принципе отнюдь не враждебной ремилитаризации Германии) концепции, исходящей из чувства «европейской ответственности» и оправдания своей позиции, «Брудершафт» в цитировавшейся нами выше статье из «Дойчер Унабхенгигер Цейтунгсдинст» заявило:

«Братство» рассматривает… «новый порядок в Европе» как наиболее важный момент, а предпринятые до сих пор со стороны союзников (прежде всего – США и Великобританией – В.А.) шаги совершенно недостаточными и продиктованными ложными взглядами, ибо национализм европейских государств остается все еще неопределенным и на этом пути преодолен не будет. «Братство» стремится к объединению европейских народов (а не государств) в одну нацию, считая при этом само собой разумеющимся сохранение собственного образа жизни каждого из этих народов…»

Если закулисной причиной отклонения аденауэровского проекта ремилитаризации Германии являлась давно выдвигавшаяся концепция «Европы как мировой державы», то опровержение «Брудершафта» относительно приписывавшихся ему оппонентами внутриполитических планов сводилось в основном к следующим положениям.

«Брудершафт» провозглашал себя организацией, находящейся в стадии становления и не имеющей официального вождя или председателя. В то же время подчеркивалось, что после придания «Братству» законченной организационной формы, в качестве «Германского ордена», его будет возглавлять «магистр». Сам «Германский орден» не будет ни «правым», ни «левым», поскольку считает эти понятия устаревшими и стремится добиваться поставленных целей «путем привлечения лидеров из всех слоев немецкого народа, из всех сфер общественной жизни», поскольку верит в то, что все партии и организации располагают кадрами и силами, разделяющими идеи и планы, провозглашаемые «Брудершафтом». По этой причине «Орден» не стремится быть «массовой организацией» или же станет таковой «лишь в самом крайнем случае», но и тогда будет не «левым» или «правым», а только «консервативным» (что в Германии, к сожалению, зачастую ошибочно отождествляется с понятиями «реакционный» или «монархический»).

Это заблаговременно сделанное предостережение от «ложных оценок» оказалось вполне уместным, ибо принятое «Брудершафтом» направление оказалось не традиционно-консервативным, а революционно-консервативным, младоконсервативным и солидаристским. Этот утвердившийся в «Брудершафте» солидаристский, с подчеркнуто общеевропейским акцентом, дух и образ мыслей оказался весьма перспективным. И не случайно обобщение всех предварительных разработок о методах подпольной работы после военного поражения Третьего рейха Главное управление имперской безопасности поручило не кому-нибудь, а начальнику отдела личного состава РСХА штандартенфюреру СС доктору Альфреду Франке-Грикшу.

Учитывающая требования солдат-фронтовиков концепция «Брудершафта», по всей видимости, именно под пером доктора Франке-Грикша превратилась в апреле 1945 года в Программу германского освободительного движения. С одной стороны, эта программа была всецело направлена на объединение Германии по федералистскому принципу, а с другой – на воссоздание не просто Великогерманской, а «Всегерманской державы (Всегерманского рейха), ориентированного на Европу».

Когда 28 февраля 1950 года доктор Альфред Франке-Грикш и другие представители «Брудершафтсрата» объявили о преобразовании «Брудершафта» в «Германский орден», они все еще придерживались проекта программы Германского освободительного движения. В проекте выдвигалось требование считать учрежденный «Германский орден», члены которого прошли политические, военные и личные испытания, «второй палатой», выполняющей, под наименованием «Орденс-Рат» («Орденский совет») функции государственного органа.

Сам доктор Альфред Франке-Грикш, поддавшись на уговоры русского эмигранта «второй волны» (оказавшегося советским тайным агентом), позволил заманить себя на территорию ГДР, откуда обратно уже не вернулся. С тех пор одни считают его погибшим, другие – пропавшим без вести. По воспоминаниям его невестки, Марианны Франке-Грикш, один двух из сыновей сгинувшего в «восточной зоне» слишком доверчивого канцлера европейского братства германской нации, Нейдгардт, продолжил дело своего отца вместе с соратниками из США…

Но это уже другая история, выходящая (несмотря на активное участие во всех ее перипетиях бывших «великогерманцев») за рамки нашего повествования о создании, становлении и боевом пути панцер-гренадерской (мотопехотной) дивизии «Великая Германия» и одноименного танкового корпуса.

«Валькирия»: прерванный полет, или

«Мы должны прийти к взаимопониманию с русскими»

Тридцатидвухлетний майор германского вермахта, командир караульного батальона «Великая Германия» («Гроссдойчланд»), расквартированного в столице Третьего рейха Берлине, Отто-Эрнст Ремер неожиданно для себя вошел в историю ХХ века. 20 июля 1944 года в Германии, под кодовым названием «операция Валькирия» [403] , произошла попытка военного переворота, так называемый «заговор генералов против Гитлера». Вслед за взрывом бомбы в ставке фюрера «Волчье логово» («Вольфшанце») под Растенбургом (в Восточной Пруссии) была распространена ложная весть, что Гитлер погиб. Группа вовлеченных в заговор офицеров и генералов германского вермахта начала отдавать распоряжения об аресте ближайших сподвижников Гитлера. Майору Отто-Эрнсту Ремеру – офицеру-фронтовику, бывшему командиру I (бронетранспортерного) панцер-гренадерского (мотопехотного) полка «Великая Германия», к моменту «полета Валькирии» уже неоднократно раненому в боях на полях «Европейской гражданской войны» и получившему из рук самого фюрера Третьего рейха «Дубовые листья» к Рыцарскому Кресту Железного Креста, заговорщики приказали арестовать пребывавшего, в отсутствие Гитлера, в Берлине имперского министра пропаганды доктора Йозефа Геббельса. Поначалу Ремер, поверивший дезинформации о гибели Гитлера, не подозревая ничего дурного, собрался выполнить приказ, хотя приданный его караульному батальону «национал-социалистический офицер-руководитель» («национальзоциалистишер фюрунгсоффицир» [404] ), всеми силами отговаривал его от этого. Поверив генералу-заговорщику Газе и выполняя отданные тем приказы, Ремер оцепил силами своих «великогерманцев» правительственный квартал, блокировал станции берлинского метро и даже разоружил эсэсовские посты. Однако Геббельс не только напомнил явившемуся арестовать его майору-«великогерманцу» о присяге, но и соединил его по телефону с штаб-квартирой Гитлера. Он молча передал Ремеру телефонную трубку, и майор услышал следующие слова: «Вы узнаете меня, майор Ремер, Вам знаком мой голос?»

– «Так точно, мой фюрер», - ответил майор, сравнительно недавно, 12 ноября 1943 года, получивший из рук фюрера «Дубовые листья». Тоном, не терпящим никаких возражений, Гитлер приказал ему незамедлительно приступить к подавлению заговора. Убедившись в том, что «слухи о смерти фюрера оказались сильно преувеличенными» и что присягу нарушили как раз генералы-заговорщики, Ремер (повышенный Гитлером в звании до полковника прямо по телефону), лично организовал оборону правительственных зданий от отрядов путчистов, силами караульного батальона «Великая Германия» занял комендатуру на Унтер-ден-Линден и, после короткой перестрелки, арестовал всех военных руководителей «операции Валькирия». За блестящее выполнение боевого задания он был назначен командиром Дивизии эскорта фюрера и в начале 1945 года произведен в генерал-майоры. В этом чине Ремер и закончил войну.

После войны отставной генерал Отто-Эрнст Ремер стал известным общественным деятелем ФРГ. В 1947 году он был в числе основателей «Германской Имперской партии» («Дойче Рейхспартей») [405] , стал ее вторым председателем и оставался на этом посту до запрещения партии западногерманскими властями в 1952 году. К моменту запрета партия насчитывала более 80 000 активных членов. На Ремера постоянно клеили ярлык неонациста, что было неверно в принципе. Оставаясь верен своему прошлому, он был менее всего похож на «вечно вчерашнего», упорно цепляющегося за реалии давно прошедшего времени. Скорее его можно было назвать патриотом, националистом или, в крайнем случае, правым радикалом. Генерал Ремер неоднократно подвергался судебным преследованиям за свои диссидентские суждения о прошлом и о настоящем Германии, Европы и всего мира. В конце концов, поседевший в боях ветеран, приговоренный боннской Фемидой к трехмесячному тюремному заключению, был вынужден отправиться в политическое изгнание, что, однако, не заставило его отказаться от общественно-политической деятельности. Ремер бежал в Египет, где располагал обширными связями среди немецких политических эмигрантов и лидеров антибританского и антимонархического движения «молодых офицеров». В Каире генерал Ремер был советником Президента Объединенной Арабской Республики (ОАР) и Героя Советского Союза (!) Гамаля Абделя Насера по вопросам обеспечения национальной безопасности. Одновременно Ремер занимался организацией поставок вооружений в Сирию (где другой ветеран-«великогерманец»– бывший командир танкового полка «ВГ» Гиацинт граф Штрахвиц фон Гросс Цаухе унд Камминец - трудился советником по вопросам сельского и лесного хозяйства при сирийском правительстве). Несмотря на тесные связи Египта и Сирии с СССР, обе страны, стремившиеся к уничтожению государства Израиль – «непотопляемого авианосца США на Ближнем Востоке» – дали прибежище бесчисленному множеству германских военных и научно-технических специалистов, так что Ремер оказался там среди своих. По возвращении на родину генерал Ремер вновь попал в гущу событий, став одним из отцов-основателей «Немецкого Народного Союза» («Дойче Фолькс-Унион») [406] , ведущим активистом общества «Круг друзей Ульриха фон Гуттена» («Фрейндескрайз Ульрих фон Гуттен») [407] и одним из основателей «Германского Освободительного движения», которое возглавлял в 1983-1989 гг. Ремером было написано несколько книг, издавалась собственная газета «Депеша Ремера» («Ремер-Депеше») Генерал регулярно выступал на научных и политических конференциях в Германии и Австрии. Ремер поддерживал тесные контакты с лидером «Антисионистского легиона» Михаэлем Кюненом, бывшим офицером западногерманского бундесвера. Любопытно, что «Антисионистский легион» (и созданная на его базе «Антисионистская акция») в период первой войны международного сообщества против Ирака в Персидском заливе (1991) направила в помощь иракскому диктатору Саддаму Хусейну отряд добровольцев «для борьбы с империализмом и международным сионизмом». Но это так, к слову.

Воссоединение Германии мало что изменило в судьбе Отто Эрнста Ремера. Как и до падения Берлинской стены, старый «великогерманец» неоднократно приговаривался судебными властями ФРГ к различным наказаниям за пропаганду ревизионизма и расизма. В 1994 году, вследствие очередного судебного преследования, бежал вместе со своей супругой Аннелизе Витте в Испанию, где и скончался три года спустя (в Коста дель Соль).

Предлагаемое вниманию читателей интервью генерала Отто-Эрнста Ремера, данное им западногерманской журналистке Штефани Шёнеман в 1988 году, было спустя два года полностью опубликовано на страницах издающегося в Калифорнии «Журнале пересмотра истории» (The Journal of Historical Review, vol. 10, # 1, 1990), ведущем научном издании ревизионистской историографической школы. Несмотря на то, что за время, прошедшее с 1988 года, многие политические и идеологические реалии существенно изменились, мы полагаем, что мысли, высказанные старым «великогерманцем» Ремером в его интервью, отнюдь не утратили своего интереса, особенно для отечественного читателя.

Вопрос: Правда ли, что немцы называли русских недочеловеками?

Ответ: Чепуха! Русские – такие же люди, как и все остальные. Вопрос, называли ли мы русских недочеловеками, это просто чепуха. У нас были превосходные отношения с русским народом. Единственным исключением была проблема, с которой нам пришлось иметь дело – советские комиссары, которые все были евреями. Они стояли позади строя с автоматами и гнали в бой русских солдат. Но мы с ними быстро управлялись – в соответствии с приказом. Ведь шла борьба за существование, идеологическая война, и такая политика принималась как должное. Порой шли разговоры о так называемых «азиатских ордах», а простые солдаты иногда говорили о «недочеловеках», но такая лексика никогда не употреблялась официально.