Чтение онлайн

Но особо богатых татарских феодалов в этих населенных местах замечено не было, то и креститься, по сути, сначала было некому. По этой же причине случаи насильственного крещения татар на территории Неверкинского района документально практически не упоминаются. Правительству не было никакого дела до рядовых татар-лашманов, заготовителей леса, и поэтому особо не вмешивалось в их религиозную и образовательную жизнь. Но к осени 1740 г. положение всех татар-мусульман значительно ухудшилось, когда началось жесткая кампания христианизации нерусского населения. Л. Н. Гумилев отмечал: «Тогда нельзя было вести речь об обучении не то что в деревнях, но и в центре татарского народа в городе Казани, где в течение 200 с лишним лет не давали разрешения открывать даже национальную школу» [10] .

Одновременно началась активная миссионерская деятельность священнослужителей пресловутой «Новокрещенской конторы», ставившие своей целью «умножение христианского закона», и которое продолжалось целых 26 лет. Были предприняты меры, направленные на материальное поощрение крестьян, принявших крещение. Новокрещены на три года освобождались от всех налогов и повинностей, также освобождались от холопства, ими не могли более распоряжаться неправославные помещики, а возмещали все эти издержки в полном объеме некрещеное нерусское население. Так, в 1740–1750 гг. произошло массовое крещение канадейских татар, в результате которого православную веру приняло 64 чел. В Пензенском уезде, например, «просветили» крещением 282 служилых татар (из всего населения уезда, численностью 5818 чел.), а в Саранском уезде 223 из 3478 чел.

О состоянии татарской деревни в Пензенском крае мы неоднократно упоминали в 1-ой части нашей книги. Оно было разным: вначале служилое татарское население обладало рядом льгот и привилегий, и оно жило относительно неплохо, чем, скажем, крепостное, безвольное русское население. Уже в начале царствования Петра I и вплоть до Екатерины II татарское население крайне бедствовало и несло на себе тяжесть гонений и ущемления их собственных и имущественных прав. Правда, татары избежали участи крепостничества, которому подверглось большинство населения России, и которое фактически началось еще в 1497 г., с введением ограничения прав у крепостных крестьян перехода от одного помещика к другому (Юрьев день). Затем последовали так называемые «заповедные лета», затем «урочные лета», которое жестко преследовало беглых крестьян. В 1747 г. помещику предоставлялось право продавать своих крестьян в рекруты любому лицу. Кстати, рекрутство жестоко коснулось и татар, отказавших поменять свою веру и принять крещение. Впоследствии помещикам разрешили ссылать крестьян в Сибирь на каторжные работы, а с 1767 г. Указ Екатерины II запретил подавать челобитные жалобы на своих помещиков и лично императрице.

В ноябре 1742 г. последовал указ Сената о запрете строить мечети в Казанской губернии, а действующие мечети приказано было закрыть, а здания – сломать. Лишь немногие мечети остались служить татарскому населению. Надо сказать, что время появления первых мечетей в Пензенской области определить весьма трудно в силу слабой сохранности письменных источников. В сер. XIV в. на территории Ханского посольства в Москве была построена церковь – Чуда архистратига Михаила, но мечети не было. Не было мечети и в Крымском дворе сто лет спустя, как не было и в Ногайском дворе, где жили ногайские послы и купцы, и пригонялись в Москву для продажи лошадей табуны. Татарское кладбище в Москве упоминается в документах с сер. XVII в, в которых московские мусульмане Татарской слободы ходатайствуют перед властями о том, чтобы оградить территорию кладбища от попыток захвата. Кстати, на этом кладбище было захоронено тело казненного в 1671 г. Степана Разина, подвергнутый анафеме патриаршим управлением, и мать которого вероятнее всего была турчанкой или татаркой. Дату появления первой мечети в Москве исследователями определяется 1782 г., однако эта датировка не может быть признана достоверной [11] .

В годы правления Екатерины II значительно увеличилось население Саратовского края, в том числе за счет переселения на Волгу христианских раскольников. В Заволжье возникли крупные раскольничьи слободы в Саратове, Балаково, Каменке, Мечетном (г. Пугачев) и др. Русское население смотрело на людей другого вероисповедания как на «нехристей», с которыми сближаться не решались, считая это грехом. Та же упомянутая нами книга «Саратовская летопись» пишет, что отношение к татарам раскольников, которыми был наполнен Саратов, и особенно их детей-мальчиков, на которых они даже плевали, если они проходили по улицам Саратова. Поэтому татарам издавна отводились для поселения особые, худшие места. Когда татары в XVII и XVIII вв. гоняли из Астрахани сухим путем нагорной стороны лошадей на продажу, то за их табунами тянулись обозы купцов разных наций: русских, персов, бухарцев, хивинцев и армян, которые везли товары шелковые, шерстяные и бумажные ткани, краски, жемчуг, ковры и т. д. Но путь их в редких случаях лежал на Саратов. На случай же проезда таких караванов, а также с овечьими табунами, прогонявшимися в город для продажи, татары и ногайцы должны были останавливаться за городским валом, где им как «нехристям» было отведено особое место. Здесь они могли иметь свои дворы и лавки с разными товарами. Впоследствии это место вошло в состав города и получило название «Татарская улица».

Недовольства крестьян часто выливались в локальные бунты и восстания, особенно среди монастырских и помещичьих крестьян. Пугачевщина в пензенских краях пришлась на август 1774 г. Крестьяне переставали платить подати, ждали своего царя-освободителя. Это создало благодатную почву, а особенно первые победы восставшего народа, и к нему присоединились огромные массы обиженного и недовольного люда, в том числе башкир и татар. Напуганные народными волнениями Екатерина II и ее окружение принимала спешные меры по укреплению власти на местах. Были получены определенные послабления для мусульманского населения, которые коснулись преимущественно потомков татарских мурз и князей. Были существенно расширены религиозные права.

Указ Екатерины II от 11 января 1780 г. предписывал срочно осмотреть местное положение и разделить Саратовскую губернию на 10 городов с уездами. В губернии появились вновь 6 городов, в том числе Кузнецк – прежнее дворцовое с. Нарышкино-Труево. 7 ноября 1780 г. вторым указом утверждалось образование Саратовского наместничества. Таким образом, Кузнецк становится после Саратова самым населенным пунктом во всей губернии. Практически все татары и чуваши (и небольшая часть морды) являлись потомками служилых людей, которые, как мы уже знаем, являлись первыми колонизаторами этих территорий. Колонизаторами являлись также и ясашные крестьяне, состоящие преимущественно из мордвы. Практически все русское население относилось к категории бывших помещичьих крестьян (крепостные), а ныне стали тоже государственными. Так, в д. Нижней Елюзани татары и мордва совместно владели большею частью земель, они также относились к категории бывших государственных. А крестьяне д. Индерки являлись полными собственниками своих земель («большедачники») были освобождены от всяческих оброчных податей по решению Сената, как доказавшие жалованный характер своих владений. При этом в уезде были и безземельные крестьяне – они не хотели брать землю или же продавали, из-за дороговизны и малопригодности к возделыванию почв, или же промысловую деятельность предпочитали земледелию.

Нелишним будет напомнить, что татары Пензенской губернии всегда были мало привязаны к земле, и по этой причине многие и них распродавали свои четвертные дачи в огромных количествах преимущественно русским помещикам, а сами уходили дальше на юг на новые места для поселения. В результате распродажи своих дач татарами и чувашами уже в конце XVII в. стали появляться русские поселения, а целый ряд татарских и чувашских деревень стали полу-русскими: Нижняя Елюзань, Пенделка, Кунчерово, Неверкино, Верхозим, Чибирлей, Яковлевка, Канадей, План и др. Ко всему сказанному стоит добавить, что с ростом численности населения, количество земли на душу населения неуклонно сокращалось. При разделе «отцовского» надела, каждый наследник получал мизерный участок наследства и становился на грань нищенского существования. Так, в донесениях в имперскую канцелярию Саратовской губернии нередко указывалось самое бедственное положение татар-мишарей: «… что только незначительная часть крестьян употребляет в пищу чистый хлеб и то не все собственный, а покупной; большая же часть ест хлеб, испеченный из семян растения, известного здесь под названием просянка, с примесью муки ржаной и просяной; как первую, так и последнюю покупают… Бедственное положение крестьян еще увеличивается от того, что с конца прошлого года энергически взыскиваются с них недоимки по окладным сборам, которые через бездействие административных лиц достигли громадной цифры…».

Потомки служилых людей, или т. н. казачья элита, наряду с детьми боярскими получили землю на семейно-наследственном праве и наделялись четвертями земли. Эту категорию людей называли «четвертными крестьянами». В дворянах оставались те владельцы четвертной земли, у которых все дети служили. Владельцев, которые не хотели идти в службу, перечисляли в однодворцев, а сами же они себя называли «лапотными дворянами». Кроме них существовали крестьяне-общинники или «душевые». Указ от 11 ноября 1797 г. позволял переход к общинному владению малоземельных крестьян, и такие общинники должны были наделяться казенной землей в размере 15 десятин на душу. Но надо заметить, что эти нормы практически никогда не соблюдались.

Как впоследствии выяснилось, в Саратовской губернии четвертные дачи были наименее равномерно распределены между татарами Кузнецкого уезда. Из-за большей густоты населения не доставало свободных казенных земель для пополнения участков малоземельных татар до предписанного указом размера. В виду этого, все татарское население уезда, владевшее землею в размере менее нормы, обратилось в Саратовскую Казенную Палату с просьбами об уравнительном разделе земель в четвертных дачах между всеми дачниками каждой деревни. Просители указывали, что их «…предкам земли были пожалованы государями в общественную собственность; что все они, как мурзы, так и татары – одной породы и единокровного происхождения, и несут одинаково все подати и натуральные повинности, отправляют корабельные работы (лашманскую повинность), рекрутские очереди и прочее, почему и в земле должны участки иметь равные; что мурзы лишь благодаря своему богатству и своей малосемейности незаконно скупили излишние земли, которые и обрабатывать сами не в состоянии, а отдают их в наем соседним крестьянам от 4 до 5 руб. за десятину «в свое удовольствие», между тем как они, просители, пришли в крайнее разорение, не имея земли в достаточном количестве, и многие из них нашлись вынужденными оставить свои дома и сельские заведения и отправиться на заработки в чужие селения (на Волгу, к хохлам и немецким колонистам)».

Казенная Палата, озабоченная правильным отправлением всех податей и повинностей казенными крестьянами и в виду массы недоимок, накопившихся на малоземельных татарах, вполне согласилась с их доводами и сделала распоряжение об уравнительном по душам разделе земель. Но это распоряжение было отменено по апелляции мурз д. Индерки, указом Сената от 4 сент. 1801 г., давшим совершенно новый оборот делу четвертного землевладения вообще. Этот указ воспрещал губернской администрации касаться земель, пожалованных служилым людям в поместье (переданных по наследству), а также по купчим крепостям; но всем тем из них, у которых нет вовсе или не достает 15-десятинной пропорции земли на душу, указ предписывал «намерить и дополнить из смежных казенных земель надлежащую пропорцию, запрещая тем, кои от казны ныне указною пропорцией снабжаются, всякую продажу и укрепление этих земель». В то же время этим дачникам было предложено Палатой, чтобы согласились они разделить их дачи «на души». Но на такое разделение согласились лишь одни малоземельные дачники, причем некоторые татарские деревни как, например, Могилки, Демина, Сулеймановка и др. поголовно отказались от уравнительного раздела земель и всецело остались при четвертном владении. В результате из-за недостатка казенных земель лишь очень немногим татарам в деревнях были увеличены нарезы земли, а значительное число душевых крестьян остались при своих мизерных наделах.