Чтение онлайн

Размер надела на ревизскую душу у четвертных владельцев составлял 5 десятин, а у татар-общинников – 4,65 (вместо 15 десятин по закону). А в обществах, которые перешли к общинному (подушному) владению лишь частично, то размер надела и вовсе составлял лишь 3,95 десятин у общинников и 3,58 – у четвертных владельцев. Но величины наделов – средние, а от раздела на душу населения выиграли крупные землевладельцы, в то время как мелким нередко доставалось менее 1 десятины на семью. Такие малоземельные («малодачники») и безземельные, перейдя к общинному землевладению, несомненно, немного выиграли. Но и те четверные землевладельцы, несмотря на многократные запреты и ограничения, всячески отчуждали свои казенные земли из состава крестьянской общины, что, в свою очередь, вызывало борьбу и конфликты в этих обществах. Например, в Труевском сельском обществе батрачили 20 семей и еще 5 семей из д. Тат. Канадеяна участках более богатых своих односельчан. Это были, как правило, безземельные и безлошадные крестьянские семьи [12] .

По переписи 1886 г. у 6 семей в Большом Труеве и Малом Труеве вообще не было даже собственных домов, и они относились к категории бездомных. Всего же по уезду числилось 624 бездомных семьи – или на каждую сотню крестьянских хозяйств приходилось 3 семьи, не имеющих своего жилища. В таких семьях нередко проживали до 8 едоков, а в среднем татарская семья состояла из 6 чел. В уезде широко использовался труд батраков: у более 6 % татарских семей вынуждено работали батраки. Хозяйства, не имеющие в своем подворье рабочего скота, были вынуждены сдавать в аренду свою землю или же продавать, обрекая семью, по сути, на голодное существование. При этом около 65 % крестьянских семей арендовали земли у помещиков, которым по-прежнему принадлежали огромные и лучшие земельные наделы. Другие же, как, например, четвертные татары-однодворцы с. Кунчерово, по осени сдавали свои надельные участки богатым землевладельцам по цене 3,5–4 руб. за десятину, с уплатой денег вперед в оброк, а те по весне сдавали беднякам эту землю в аренду уже по цене 8–10 руб. за ту же десятину, с уплатой денег после уборки, и зарабатывали, таким образом, 130 и более процентов прибыли. В результате, одни сказочно богатели, а другие – основная часть населения – влачили жалкое существование.

Так, одно из семейств Акчуриных являлось купцами и фабрикантами всероссийского уровня во второй пол. XIX – нач. XX вв. Они владели суконными фабриками, создали несколько торгово-промышленных товариществ. Или, например, крупный землевладелец Яхья Казанбаев владел половиной всей обрабатываемой земли д. Демино. Его поля простирались от Ерклея до теперешнего Камышлейского грана, и земли были самыми плодородными. По сохранившимся документам и преданиям известно, что Казанбаев нередко прибегал к незаконным действиям при сделках с землей с деминскими крестьянами. По крайней нужде, которая случалась не так уж и редко, крестьянин приходил к этому феодалу и предлагал отдать ему в аренду свои участки. При оформлении договора он пользовался своими близкими отношениями с местными чиновниками и неграмотностью этого крестьянина, и, как правило, указывал те сроки аренды, которые позволяли ему эту же землю отдать в субаренду другим крестьянам в 8–10 раз дороже. Такое положение дел, естественно, подогревало и без того напряженную ситуацию, и уже в самом начале революции 1905 г. этот обескровленный народ бросился грабить и поджигать все барские дома и усадьбы. Некоторая часть крестьянства вообще не проживала в селениях и уезжала надолго на заработки за пределы уезда. Надо сказать, что промысловая деятельность для значительного количества крестьян являлась единственным источником дохода. Особенно таких семей было много в д. Татарский Канадей и Меняшев Канадей – 271 семья, или около 80 % от всего населения. Это были преимущественно татары, которые были освобождены от оброка. Но во всех селениях проживали батраки и временные промышленники, которые никак и никем не учитывались, и земли у них не было, а также врачи, фельдшера и учителя, проживающие здесь по служебным обязанностям.

Татары на р. Суре

Площадь, занимаемая Кузнецким уездом в пределах Саратовской губернии в сер. 20-х гг. XIX столетия, была пятой по величине – 6750 кв. верст, а уезд являлся самым северным. Население уезда составляло 315203 чел., или 11 % от общего числа жителей всей губернии. По национальной принадлежности населения по губернии татары занимали 5 %, уступая русским (великороссам), украинцам (малороссам) и мордве (5,2 %). По своему орошению уезд принадлежала к бассейну р. Суры с ее притоками, и только часть Евлашевской и Барановской волостей относилась к верховьям р. Канадея. Черноземные почвы в уезде занимали незначительные площади: это часть Чаадаевской волости и Камешкирской, также вблизи сс. Верхней и Средней Елюзаней, Саловки, Турдак и Чаадаевки. Еще много чернозема было вдоль границы Петровского и Камешкирской волостей. На всем остальном пространстве господствовали лесные земли: суглинистые, супесчаные, песчаные и подзолистые. В Неверкинской и Кунчеровской волостях немало площадей занимали почвы деградированного чернозема. Также в документах конца XIX в. отмечалось, что рельеф местности Кузнецкого уезда был весьма разрывистым и неровным, усеянный мелкими и глубокими оврагами и небольшими водоемами. В описаниях крестьянских общин имеется много данных относительно того, насколько наделы земли этих общин страдают от обилия оврагов. Кузнецкий уезд отличался обилием лесов. Лесная площадь уезда занимала почти 2/5 территории, что втрое больше, чем в среднем по губернии. Так, поверхность между рр. Кададой и Узой была покрыта лесом наполовину, преимущественно чернолесом. У частных владельцев лес занимал 54 % всей удобной земли, а количество пашни было в среднем значительно ниже средних показателей. Во второй пол. XIX в. была произведена интенсивная вырубка лесов, что привело в свою очередь обмелению рек, прежде всего Суры и Кадады.

Основным занятием населения в целом оставалось сельское хозяйство. Помимо этого, отдельные уезды, имеющие наибольшую плотность населения, а вместе с этим и наименьшее количество земли, приходящееся на хозяйство и едока, отличались развитой кустарной промышленностью, к числу таких уездов относился и Кузнецкий уезд. По количеству надельной земли татарское население оказалось в худшем положении – им приходилось на хозяйство и фактически на одну ревизскую душу 1,5–2 раза меньше угодий, чем мордве и русским, особенно – чувашам. Здесь сказывалось плотность заселения деревень, а также большая многодетность татарских семей. Расположение татарских деревень на берегах рек также играло существенную роль, поскольку возделывался лишь один берег реки – левый, в то время правый берег, как правило, был песчаный или заросший лесом.

В пределах Кузнецкого уезда садоводство практически не существовало. По переписи 1886 г. лишь 142 крестьянские семьи имели сады, 58 из них находились в Неверкинской волости. Огородничество с коммерческой и промышленной направленностью в уезде также не было развито; оно встречалось лишь в немногих селениях, например, в Мордовском Камешкире и некоторых общинах Чаадаевской волости. Особо развито было возделывание конопли, как приусадебное, так полевое, и существовали конопляники почти во всех селениях. В кузнецком уезде из 270 обществ 12 вообще не имели пахотной земли в своих наделах. Кроме того, безземельные крестьяне д. Индерки, хотя и получили небольшой участок пашни по межеванию 1873 г., но настолько плохой и песчаный, что многие эту землю вообще не вспахивали, а другие сажали лишь картофель.

Некоторая часть посевных земель использовала трехпольную систему полеводства, с правильным использованием севооборота. Тем не менее, удобрений в виде навозавносилось на поля крайне скудно. Это, прежде всего, объяснялось малочисленностью скота в подворьях и в некоторых местах отдаленностью расположения пашни, удобрялись в лучшем случае лишь ближние загоны пашни. Так, жители д. Старого Алея и Мансуровки применяли весь навоз как топливо, а жители Кучерово и Верхозим его просто продавали на соседнюю суконную фабрику по 5–6 коп. за воз. Таким образом, татары применяли удобрения лишь в 28 хозяйствах из ста, в то время как мордовские семьи, 81 % использовали навоз в качестве удобрений. Правда, это было обусловлено тем, что, как правило, мордовские селения находились в западной части уезда, где преобладали песчаные земли. Но лошадей и коров у мордвы было больше, на каждые 10 семей в среднем приходилось 17 лошадей, а у татар на 10 семей – лишь 10, в среднем одна лошадь на семью. Коров, соответственно, 5 – у татар против 9 – у мордвы. У чувашей эти показатели были наилучшими: на 10 семей они имели 10 коров и 18 лошадей.

Татары с. Пенделки вывели основную часть посевных площадей (186 десятин) из трехпольного севооборота из-за крайне плохого качества земли, каменистой и песчаной. Засевались поля преимущественно коноплей, рожью, овсом, горохом и просом. Пшеница и гречиха не давали хорошего урожая, и сильно была повержена влиянию погодных условий. Так, татары д. Канадеи раньше засевали пшеницу на залежах, а когда их уничтожили, то пшеницу перестали вообще сеять. Жители Могилок, Средней Елюзани, Большого и Малого Труево вместо пшеницы стали выращивать чечевицу, поскольку она была более выгодна и рентабельна. У крестьян пахотным орудием служила почти исключительно одна соха. Во всем узде во время переписи зарегистрировано всего только 45 железных плугов. Так, в д. Средней Елюзани они служили лишь для обработки (по найму) помещичьей земли. Часто применялись только при распашке земли после корчевания леса и кустарников или лишь для подъема залежей.

Что же касается внешнего быта, хозяйственной деятельности и социально-экономического положения татарских государственных крестьян, то надо отметить, что жесточайшая эксплуатация инородческого крестьянства, непосильные налоги, разорение в результате захвата земель русскими помещиками лучших земель порождали массовое недовольство населения и выливались, как мы уже отмечали, в народные восстания. Русские газеты того времени отмечали: «…Характер построек и жилищ в татарском селении нисколько не отличается с внешней стороны от домов православного населения. Постройки без исключения деревянные, сени большей частью плетневые, у более зажиточных – из кровельного теса; отопление домов частью по-белому, частью – по-черному…Одеждою у татар служит чекмень, или длинный полукафтан и бешмет в виде русской поддевки. Головное покрывало составляет исключительно меховая шапка, называемая «бюрк», и кепечь, имеющая форму шлычки, покрывающий бритый затылок татарина. Во время моления татары надевают чалму, или белую плотную повязку, на ногах имеют легкую обувь – читек (род сапог из мягкой кожи, без каблуков). По занятию татары – хлебопашцы…» [13] [14] .

Ахать Аитов, краевед

Рафаэль Юсупов, краевед

Статистические данные по Кузнецком уезду свидетельствуют о том, что 99,64 % домов были деревянные. Только 0,24 % были каменные и 0,12 % представляли собой сырцовые мазанки. Всего же по Кузнецкому уезду было всего 57 каменных (кирпичных) домов, причем 30 домов находились в Русском Камешкире и еще 10 в Шемышейке. Более половины из всех домов имели соломенные крыши. Особо удручающе выглядели татарские деревни в Чаадаевской и Шемышейской волости: в этих селениях тесовые крыши имели лишь 25–29 %. В целом инородческое население было намного в худшем положении, чем великороссы. Отмечается, что «культурные» чуваши при этом жили лучше, чем даже великороссы [15] .

Татары не прекращали исполнять рекрутскую и лашманскую повинности, обременялись, как и прежде, непосильными окладами и всевозможными поборами, величина которых постоянно увеличивалась. Среди татарского населения Пензенского края к сер. XIX в. выросло имущественное расслоение. В то же время, принявшие крещение татары были приравнены к русскому населению, и они пользовались всеми преимуществами. Обязанность поставлять рекрутов, срок службы которых в армии составлял 25 лет, была крайне обременительной для каждого крестьянского хозяйства, поскольку такие хозяйства часто оставались без необходимых мужских рабочих рук. Но к тому времени уже началось проникновение в деревню товарно-денежных отношений, а подворные земли переходили по наследство, также продавались, покупались и даже закладывались. Все это вместе породило неравенство среди населения – на малоземельных и безземельных крестьян и слои эксплуататоров из среды нарождающейся новой буржуазии. Это первоначальное накопление капитала одних слоев и полное обнищание других породило классовую дифференциацию.