Чтение онлайн

«Крещается раб Божий Иосиф…»

Крестик на прочном шнурке, вода, стекающая с волос за шиворот щекотной струйкой. Тёплая рука офицера — теперь, как Сивка понимал, такого же родного ему, как Дядька и Чинга. Крёстный.

Тишина. Удивлённый донельзя голос:

— Так я теперь… Иосиф?

— Теперь ты мой тёзка, — рассмеялся офицер над ухом. Смех был добрый и солнечный. Как небо, до этого долгие дни затянутое облаками.

Все вокруг улыбались — неуверенно, давно отвыкнув от этого странного щемящего чувства. Словно треснула корка, защищающая сердце. И больно… и просто странно. Вокруг война, а юный Иосиф торопливо переодевается в сухое и всё ещё донельзя удивлённо улыбается.

— Наставлять тебя в вере буду как-нибудь по пути, — отец Николай собирал свои вещи в рюкзак. — Как возникнут вопросы — спрашивай.

Вопросов было слишком много, чтобы задать хоть один.

— Читать умеешь? — окликнул его Заболотин.

— Ну… почти, — смутился мальчик.

— Почти, — Дядька добродушно усмехнулся. — В таком случае основной текст присяги за тебя прочту я. Ты же внимательно слушай, потому что присяга будет определять всю твою жизнь… Сифка.

Мигом посерьезнев, мальчуган кивнул. Поменялась всего одна буква, но имя зазвучало совсем иначе. Его новое имя.

— Повторяй за мной, — шепнул Заболотин, вставая рядом. Крёстный отступил в сторону. — Я, Иосиф Бородин, торжественно клянусь перед Господом Богом…

— Я, Иосиф Бородин, торжественно клянусь перед Господом Богом…

— … на Святом Его Евангелии…

— На Святом Его Евангелии…

… Юный рядовой Российской армии Иосиф Бородин, повинуясь подсказкам своего командира, неловко перекрестился и поцеловал протянутое отцом Николаем Евангелие — потёртую, зачитанную книжку карманного формата, — а затем свой новый крестик.

— Как Великий князь, свидетельствую о принесении присяги, — в наступившем молчании негромко произнёс крёстный маленького солдата.

У мальчика воздух вдруг встал поперёк горла упрямым комом. Великий князь?!

По рядам присутствующих тоже прокатилась тихая эпидемия кашля, присвиста и прочих выражений удивления. Далеко не все знали, кого на самом деле вытащил Заболотин со своим юным воспитанником. А брат императора помалкивал.

Иосиф с трудом заставил себя выдохнуть застрявший в горле воздух и неловко поклонился князю. Тот улыбнулся в ответ и будничным тоном поинтересовался:

— Так, о торжественный… завтрак планируется?

Заболотин крепко прижал к себе Сифку и заявил, что торжественность не еда задаёт. Потом хмыкнул и добавил, что, впрочем, сам ещё не завтракал…

Но позавтракать толково и размеренно не удалось. Снова тревога, снова торопливые сборы, автомат на плечо и — вперёд на подвиги. Батальон снялся с места и двинулся дальше по забольской земле.

Великий князь, несмотря на возражения Элички и Баха, остался с УБОНом. «На пару дней, — пояснил он непреклонным тоном. Кто же с братом императора спорить будет? — Чувствую себя я вообще отлично. Так, поцарапало…»

… Небо постепенно темнело, словно кто-то слой за слоем набрасывал цветную ткань на солнце. Сначала рыжую, затем красную, после бледно-розовую… Теперь над соснами чуть заметно зеленело. Сифка сидел у маленького костерка, опустив голову на колено Дядьки, и поглядывал сквозь огонь то на Кондрата, то на великого князя. Вчетвером они наконец-то отмечали крестины и присягу, тихо, как горел их неприметный костерок.

Было тихо. Словно война тоже задремала.

Офицеры слушали рассказ Сифки о его злоключениях с момента того неудачного падения на дно оврага. Кондрат шумно вздыхал и бормотал себе под нос, что Сифка — счастливый дурак.

— Главное, что счастливый, — неизменно отвечал ему Великий князь, и Сифка продолжал рассказ.

Было тепло и тихо, что вокруг, что на душе. Не хотелось думать, что это затишье перед очередным адом.

Но даже если затишье… Сифка обвёл сонным взглядом сидящих рядом мужчин и расслабленно прикрыл глаза. Он уже столько повидал, что больше не боится. Он ходил в разведку, попал в плен, крестился и принёс присягу. Его зовут теперь иначе, чем раньше. И думать о прошлом, будущем, Эличке, новом командире разведроты и том безликом офицере, о котором Сифка не решился подробно рассказывать даже сейчас, — совсем не хотелось.

— Так всё-таки, кто дал тебе карту? — не отставал Заболотин. Этот эпизод его обеспокоил.

— Один случайный человек, — Сифка поёжился и стал смотреть на огонь до тех пор, пока перед глазами не запрыгали пятна. — Ну это неважно, правда. Главное, что я успел!

— Это, конечно, да… — вздохнул Заболотин, обнимая мальчишку за плечи. — Но местоположение нашего батальона случайный человек знать не может. Сифка… я же за тебя волнуюсь.

Сифка не ответил, решив просто отмолчаться. Дядька настаивать не стал. Один Кондрат, не отрываясь, смотрел на своего юного подчинённого, явно о чём-то догадываясь, но мысли по своему обычаю озвучивать не стал. В конце концов, даже бывалому прапорщику разведроты иногда хотелось расслабиться и не думать о текущих проблемах… в лице поручика Кулакова, изначально весьма шаткий мир с которым с каждым днём шатался всё сильнее и сильнее.

Но Сифке об этом знать не стоило — мальчишка и не знал. Он просто в кои-то веки был дома, среди родных и любимых людей, и не думал ни о прошлом, ни о будущем. В конце концов, всё шло как надо. Он это чувствовал.

Тот, Кто принимал сегодня его крещение, уж проследит, чтобы всё и дальше было… правильным?..

Продолжение следует…

Костёр взметнулся огненным крылом, выбрасывая ввысь россыпь искр, словно донеслось дыхание Кого-то огромного и невидимого. Наверное, это был ответ «Да». Сифка сквозь дрёму улыбнулся, поёрзал щекой по колену Дядьки и закрыл глаза. Значит, беспокоиться не о чем. Даже о том безликом офицере, что дал карту.

На плечи мальчику опустилась тёплая, пропахшая родным, «батальонным» запахом пороха и ещё чего-то неуловимого куртка. Сифка повёл плечами и заполз под неё с головой. Пусть остальные как хотят — а он будет спать, не боясь прихода кошмаров про одиночество, ведь кошмары — врут. Рядовой разведроты ударного батальона особого назначения Иосиф Бородин не может быть одинок, хотя бы потому что родной батальон — вот он здесь.

Сиф рассеянно переставлял чашки по столику и поглядывал на часы. Одихмантьев, погружённый в свою сонную медитацию, игнорировал внешний мир. Время тянулось ужасно медленно, а вестей от Великого князя всё не было. Сиф успел наизусть выучить вид из окна, с тоской провожая взглядом взлетающие самолёты, измерить комнату шагами — десять на двадцать пять, допить последние капли чая и теперь просто бездумно крутил чашки по столу на манер напёрсточника. Вот почему когда надо утром продрать глаза, за время твоего моргания минутная стрелка усевает проскочить полкруга, а теперь уже в третий раз, словно издеваясь, демонстрирует одно и то же положение — без одного деления сорок пять минут?!

Юный фельдфебель внимательно уставился на секундную стрелочку, которая невозмутимо бегала по своему маленькому кругу, отматывая время. Нет, его часы не сломались. Вот и минутная стрелка неохотно, но всё же перевалила за три четверти… Просто хоть бери и звони командиру, чтобы произнести в трубку лишь одно слово измученным голосом: «Когда?!»

Когда ожидание достигло своего апогея и Сиф вскочил, не в силах больше сидеть, дверь открылась, и в комнату заглянул Карин:

— Эй, сдарий фельдфебель, ваши прибыли!