Чтение онлайн

— Он мне помог! — теперь мальчик стоял между своими командирами и Безликим, словно закрывая его от их гнева. — У нас с ним уговор!

— Это верно, — подтвердил офицер с усмешкой, ничем не выказывая удивления от такого «заступника», больше похожего на встопорщенного воробушка. Вот он какой, юный разведчик среди «своих». Это для чужих он злой зверёныш, то ли волчонок, то ли крыса. Против своих же — никакого запала, никакой злости… только возмущение от непонимания.

— Какой уговор? — коротко спросил Кондрат.

— Ну… — Сифка неуверенно обернулся к офицеру. — Когда я дойду — с меня эта, ну…

— Небольшая услуга, — подсказал контрразведчик. — С меня — информация о местоположении вашего батальона и карта, с нашего юного героя — просто одна маленькая услуга.

— То, чего вы хотите — это далеко не маленькая… услуга, — покачал головой Заболотин. — Ну зачем вам для этого ребёнок? Он только вернулся к нам и…

— Для нас — это очень даже маленькая, — заверил Безликий. — Уж поверьте. Я мог потребовать и чего-нибудь… серьёзнее.

Кондрат положил Сифке руку на плечо и заставил мальчика отойти от контрразведчика. Остановился вплотную к Безликому и посмотрел в глаза. Спокойно, устало и внимательно. Безликий выдержал, хоть и подался назад.

— Если бы вы имели наглость потребовать что-то более, как вы выразились, серьёзное, вы бы ничего не получили. И вы это знаете, — сообщил Кондрат ровным сиплым голосом.

— Кондратьев! — возмутился Кулаков, в который раз безнадёжно упуская ситуацию. Батальон никак не хотел принимать в себя поручика, слишком ещё цепляющегося за правила и здравый смысл. А где действует УБОН — там невозможное возможно, а возможное просто не рассматривается, как незаслуживающее внимания. Поручику Антону Кулакову это никак не давалось.

Контрразведчик же возражать не стал.

— Допустим. Но мы рассматриваем текущую ситуацию… господин прапорщик. И текущую просьбу.

Вот теперь не выдержал бесцеремонно задвинутый в сторону Сифка:

— А что за просьба-то?!

На некоторое время воцарилось молчание. Офицеры переглядывались, никак не решая, кто же расскажет Сифке. Наконец Кондрат повернулся к нему:

— Прогуляться до родного города и обратно. Ты мелкий, шустрый и хорошо знаешь там местность.

Сифка сглотнул, и вместо голоса у него вышел только сип:

— Совсем… в Рату?!

— Да, — подтвердил Безликий. Сиф воззрился на него с испугом, словно тот предлагает ему прогуляться ночью на кладбище.

— Сифка, — вздохнул капитан Заболотин с такой тоской, что стало ясно: спорь он, не спорь, а приказ уже есть и его придётся выполнять.

Мальчик прикусил губу и сгорбился под перекрёстным взглядом трёх офицеров. Возвращаться туда было страшно до подгибающихся коленей. Прошлое — прошлому! Это слишком страшно — снова увидеть развалины родного дома. Нельзя их видеть, просто нельзя!

— Там сейчас егеря, — окончательно добил Безликий. — И нам нужно с ними что-то сделать. Нам — с тобой. Ты поможешь мне, Иосиф?

Если бы он предложил сходить в гости в замок людоеда — ну или там в заброшенный дом на краю посёлка, где старая ведьма жила — Сифка бы и то не отшатнулся от него с таким ужасом, налетая лопатками на Кондрата. Рукоять Кондратова пистолета впилась в спину.

— Вы с ума сошли?! — всё ещё пытаясь убедить себя, что просто неправильно понял взрослых, спросил мальчик жалко.

— На войне все сходят с ума, — Безликий улыбнулся краем отвыкших от этого движения губ. — И я. И твои… командиры. И ты сам. Разве не так?

Сифка не ответил, вжимаясь в бок Кондрата.

— Боишься? — с непонятной интонацией спросил прапор, наклоняясь.

Сифка дёрнулся и вновь промолчал. И это спрашивает у него всемогущий Кондрат, который — не рискнул связываться с егерями, будучи не в силах спасти Сифку?!

Захотелось забиться в уголок и сесть, обхватив коленки руками и спрятав голову. Потому что страшно до того, что воздух в горле застревает. Плен из памяти никогда не изгладится, пусть так, формально, на самом деле ничего страшного не произошло. Только поглощающее все мысли и чувства ощущение одиночества…

Кондрат стоял, положив руки ему на плечи, и молчал, словно зная, о чём думает мальчик. А может, и не словно — он хорошо «читал» людей. Контрразведчик и Заболотин молчали тоже. Конечно, приказ был, и решение мальчика мало на что влияло, но всё равно все почему-то ждали, что он скажет.

Поручик Кулаков, до того стоящий поодаль, вдруг подошёл к Сифке, чувствуя себя под взглядами остальных офицеров, как под прицелом снайпера. Все трое, даже этот контрразведчик, имели на «сына батальона» какие-то права. Кулаков же, несмотря на то, что формально командовал мальчиком, был и ему, и всем — чужим. Тяжёлые взгляды словно спрашивали: «Ну чего лезешь?» — но надо пересилить себя, решиться и сказать.

— Иосиф…

— Да? — снова сгорбился Сифка и посмотрел на поручика исподлобья. Старые, шакальи привычки неистребимы.

— Да, нам не представить, что ты там пережил… но, может, стоит взглянуть своему страху в лицо? Иногда это помогает, поверь.

— Да что вы знаете, — недружелюбно откликнулся мальчишка.

— Немногое, — решил не спорить Кулаков. — Но это знаю точно. Потому что иначе никак, слишком страшно.

Сифка с удивлением посмотрел на него — даже брови разошлись от переносицы:

— Вы… тоже боитесь?

Кулаков дорого бы дал, чтобы сейчас все остальные присутствующие резко оглохли, но делать было нечего, пришлось отвечать — честно, глядя в серые, уже не такие звериные глаза:

— Да, Иосиф. Я боюсь. Я, чёрт возьми, до трясучки боюсь подвести батальон. Но приходится что-то делать. Что-то решать. И каждый раз смотреть в глаза своему страху… Мне тоже хочется забиться в уголок — и пусть умные опытные офицеры сами всё решают.

— Но вы не забиваетесь, — наморщил нос Сифка. — Вы лезете повсюду и… пытаетесь что-то делать.