Чтение онлайн

Об оригинальной литературе этого времени мы вообще располагаем очень отрывочными сведениями. Вследствие позднейших невзгод «и упадка культурной жизни в украинских землях в последующих столетиях, до нас дошло главным образом то, что сохранилось в землях северных, великорусских, и так как до половины XII в. великорусские земли стояли в более тесной зависимости от Киева, то и сохранились здесь главным образом произведения XI и первой половины XII в. Таким образом, мы имеем очень мало материала для суждения о литературном движении в украинских землях во второй половине XII и в XIII в., да и для предшествующего времени ни в каком случае не можем положиться на полноту наличного материала.

Сообразно общему характеру просвещения, наибольшее развитие получила литература учительная — поучения, в форме проповедей и посланий, и жития святых. Литература этого рода находилась, конечно, в тесной зависимости от византийских образцов: даже авторы житий идут

о

Договор Владислава-Ягайла с братом Скиргайлом. 1387 г. (письмо великокняжеской канцелярии )

<§>

I

I

слепо за византийскими шаблонами, заимствуя из них не только приемы, но и целые эпизоды, даже просто приспособляя византийские жития к своим святым. Больше оригинальности и свежести видим в исторической литературе, получившей большое развитие, но сохранившейся для нас только в виде нескольких летописных компиляций XII — XIII вв. Здесь мы встречаем рассказы, целиком вышедшие, очевидно, из-под пера людей светских или со светскими интересами, участников политических событий и войн, и в них в полной свежести доходить до нас веяние жизни (такова напр., средняя часть Киевской летописи XII в., некоторые части Галицко-волынской). Литературная манера обыкновенно проста, беспритязательна; исключение составляет вступительная часть Галицкой летописи, в которой мы имеем, очевидно, произведение тогдашней украинской литературной школы, с ее красивым, образным, иногда слишком изукрашенным и тяжелым стилем, выработавшимся из слияния элементов византийского риторства и украинского поэтического творчества, К этой школе принадлежит целый ряд произведений конца XII и начала XIII в — окончание киевской летописи XII в. и галицкая XIII, слова Кирилла еп. Туровского, Моление Даниила и — знаменитое «Слово о полку Игореве».

«Слово о полку Игоревен является единственным сохранившимся в целости произведением поэтического творчества, но оно заключает в себе указания на целый ряд произведений и поэтов, да и самою своею техникою, своим стилем, усвоившим в изобилии элементы старого язычества, массою картин и образов сжатых, сведенных до намеков, свидетельствует о существовании поэтической традиции, очень старой, культивировавшейся в ряде поколений, опиравшейся, с одной стороны, на византийской литературе, в ее славянско-украинском одеянии, с другой стороны — на поэзии народной. Некоторые обломки этого поэтического творчества дошли до нас также и в наших летописных компиляциях.

Из сферы искусства в значительном количестве сохранились произведения архитектуры и живописи (фрески и миниатюры), к которым примыкают также мозаики и эмали, затем немного резьбы на камне и очень много декоративного искусства в области ювелирных изделий. В архитектуре и живописи, мозаике и эмальерстве украинские мастера являются учениками и подражателями Греков. Первые, старейшие местные памятники вышли из рук греческих мастеров, но уже во второй половине XI в. появляются свои местные артисты, ученики Греков; из первой половины XII в. мы имеем уже несомненные памятники работы местных мастеров (напр., в монастырских церквях, св. Михаила и св. Кирилла в Киеве). Нодражая византийским образцам, они вносили и новые, собственные особенности к свои произведения. С течением времени эти новые примеси и новые течения должны были выступать все рез-

че; но к сожалению и тут, как и в литературе, для наиболее интересного для нас времени, XIII—XIV вв., мы не располагаем почти никаким материалом. В жалких остатках церковной архитектуры Галиции видны следы западного влияния; о них говорят также литературные произведения. Это сочетание элементов местных, византийских и западных представляло бы для нас большой интерес, но материал слишком скуден, да и тот не собрать и не изучен достаточно.

Больше интереса и разнообразия представляют богатые остатки древнего прикладного искусства — в изделиях ювелирных. Тут с влияниями византийскими изначала смешиваются чрезвычайно старые и сильные на украинской территории влияния восточные, причем как те, так и другие, более или менее самостоятельно перерабатываются украинскими мастерами. Мы встречаем здесь большое богатство орнаментационной техники (гравировка, оксидировка, эмаль, филигран, зернь) и если для одних, мотивов могут быть указаны близкие образцы в искусстве византийском или восточном, то в других мы имеем очевидно оригинальные комбинации или только очень далекие отзвуки чужих образцов. Техника этих изделий украинских мастеров стоить очень высоко — иногда значительно выше аналогических западноевропейских изделий XI—ХП вв.

Вообще жизнь и культура украинских земель XI—XIII вв. отличается значительным развитием и большим разнообразием элементов, культурных течений и их влияний, встречавшихся на украинской территории. Тесно примкнув с концом X в. к византийской культуре, она с XIII в. все сильнее сближается с западом, и его влияние в галицких памятниках первой половины XIV века чувствуется очень сильно (князья употребляют печати западного образца, грамоты их канцелярии пишутся по-латыни и т. п.). Но подражанием не исчерпывалось содержание украинской жизни. В ней чувствуется внутренняя сила развития и движения и она могла дать нам весьма интересные результаты при более благоприятных условиях развития. Слабою стороной украинской культуры было то, что она опиралась на слишком незначительное верхнее меньшинство населения. Падение государственной жизни, в связи с упадком богатого городского и землевладельческого боярства, подорвало ее вполне, и из нее уцелели только те жалкие остатки, какие могли быть усвоены народными массами да темным сельским духовенством, — остатки, которые не дают нам никакого представления о богатом культурном содержании и развитии старой Руси и у соприкасавшихся с ними посторонних элементов создавали совершенно ложные понятия о последней.

Подробнее об общественном строе нуцрзвленыи — ИсторияУкраииы-Руси, т. III, гл. 3, об отношения экономических, быте и культуре — там же, гл. 1.

$ И Я & .* к I! lb: 4 V* »

. » г « г)

.:i ;*&!«*&*•* 4 «*#•«»

IX. ПАДЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ЖИЗНИ ПЕРЕХОД УКРАИНСКИХ ЗЕМЕЛЬ ПОД ВЛАСТЬ В. КН. ЛИТОВСКОГО И ПОЛЬШИ.

С падением государственной жизни в восточной Украине области ее постепенно становятся владениями литовских князей. Галицко-волынские земли, признавшие в 1340 г. своим князем Любарта Гедиминовича, на место убитого Юрия-Болеслава, — были не единственным приобретением литовской династии на украинской территории этого времени. Средние десятилетия XIV века были временем чрезвычайно деятельного и успешного собирания земель старого Русского государства, с их ослабленным или разложившимся вовсе государственным строем, князьями литовскими, представителями новой, только что формирующейся, неизжитой политической силы.

Сильно запоздавшая и в культурном и в общественном развитии своем, литовская народность в XIII в. начинает организоваться политически, совершает этот процесс чрезвычайно быстро и успешно, и одновременно притягивает к себе разбитые остатки старого Русского государства. Мендовг, считающийся основателем Литовского государства, только еще собирает литовские племена в более сильную и сплоченную государственную организацию, но одновременно владеет уже целым рядом мелких белорусских княжеств в бассейне Немана, Припети и Березины и старается распространять свою власть далее, на земли черниговские, смоленские, полоцкие (в середине XIII в). Галицко-волынские князья недружелюбно смотрели на эту новую политическую силу, но остановить ее роста не успели. Не удались и их династические планы путем союзов и браков провести своих членов на княжьи столы этого нового Литовского государства; один из сыновей Данила, Шварно, действительно получил было литовский великокняжеский престол от сына Мендовга — Войшелка, но умер вслед затем, и новые литовские династии вскоре освобождаются вовсе от всякого влияния галицко-волынских князей. С началом же XIV в. утвердившаяся в литовских землях династия Гедимина с удвоенной энергией собирает белорусские и украинские земли

Этот процесс собирания киевского наследия литовской династией очень мало известен в деталях. Проходил он большею частью без шума и громких событий, без больших войн и значительных перемен в строе присоединяемых земель, и потому очень мало оставил следов в источни-

МС. Грушевский

ках, тем более, что из этих земель от XIV в. не сохранилось для нас никаких местных летописей и очень мало актового материала. Стоя гораздо ниже в культурном и общественном развитии сравнительно с народностью присоединяемых земель, украинской пли белорусскою, литовская народность подпадала влиянию славянского элемента, его государственных и общественных форм, религии, быта, письменности. Белорусский язык сделался языком письменности и делопроизводства в. кн. Литовского на все последующее время {литовский язык в письменности не употреблялся); право и политико-общественная схема, выработанная Киевским государством, легли в основу государственного права в. кн. Литовского; сама династия литовская сильно обрусела: между ее членами во второй половине XIV в. большинство князей было православных и совсем обрусевших, Влияние оказывала особенно белорусская стихия, так как белорусские земли раньше были присоединены и теснее связаны с в. кн. Литовским, чем земли украинские.

Отчасти в силу культурной бедности Литвы, отчасти из политических соображений, литовские князья и позже старались вносить как можно меньше перемен в строй и отношения своих славянских провинций: *мы старины не рушаем, а новины не уводим#, — было их лозупгом. На первых же порах литовская оккупация вносила лишь минимальные перемены в отношения присоединяемых земель: нетронутыми оставались все правовые нормы, общественный строй и жизнь: очень часто оставались на своих местах и прежние князья (где они были), и только в виде высшей власти являлся теперь среди них какой-нибудь член литовской династии, или сам великий князь, а отношение нового правительства к новой провинции ограничивалось, самое большее, требованием участия в военных походах. При таких отношениях и при бедности наших источников неудивительно, что мы иногда только позже узнаем о совершившейся перемене — присоединении той или другой земли к в. кн. Литовскому, а время и обстоятельства этого факта остаются совершенно неизвестными.

В первой четверти XIV в, большинство белорусских земель уже так или иначе было связано с в. кн. Литовским, и литовские князья протягивали руки и к землям украинским. Из позднейших известий и некоторых косвенных указаний выходит, что уже в первой четверти XIV в. (при последних Романовичах галицко-волынских, или в междуцарствие по их смерти), оторвана была от Галицко-волынского государства и присоединена к в. кн. Литовскому волость Версстейско-дорогичинская, т. е. земли по среднему течению Зал. Буга. Позднейшее генеалогическое сказание говорит, что один из литовских князей, которого оно называет Видом и помещает между Мендовгом и братом (и предшественником) Гедими-