Чтение онлайн

Обращаясь от общественных и экономических отношений к быту и культуре украинских земель XI—XIII в., я остановлюсь лишь на некоторых более характерных сторонах их жизни, каковы право, религиозные идеи, книжность.

Источниками для изучения права служат, кроме договоров с Византией) X в., юридические кодексы, известные под общим именем Русской Правды; все они, очевидно, составлены в Киеве, частными лицами, на основании судебных решений и княжеских распоряжений Несмотря на то, что они дают картину юридических отношений только для первой половины рассматриваемого периода, киевское право и в них носит уже ясные признаки долгого развития и разработки

Общественное значение преступления признается уже вполне ясно. В оценке его преобладает взгляд материальный, по которому проступок оценивается по его результатам — но степени причиненного им вреда; но на ряду с этим начинает приниматься в расчет и напряжение злой воли

в проступке, сознательность невменяемость его: однако понятая рецидива и степени участия в проступке киевскому праву на данной ступени развития еще неизвестны.

В системе наказаний Русской Правды главное место занимали месть и денежный штраф. Месть или следует за приговором, или предшествует ему (последнее случалось, вероятно, чаще), и суд только решает, имел ли право на месть и не подлежит ли за нее наказанию мститель. В полной силе оставляет ее и последняя редакция Русской Правды. Если мстителя не было, или он отказывался от права мести, тогда преступление оплачивалось штрафом. Штрафом карались и проступки против прав собственности. Кроме штрафа в пользу пострадавшего взимался штраф в пользу правительства. Под влиянием византийского права правительство несколько раз пыталось ввести смертную казнь, но она всякий раз отменялась, слишком противореча, очевидно, обычаям и правосознанию общества. Телесное наказание практиковалось также исключительно только над рабами, за которыми человеческих прав не признавалось.

В сфере гражданского права обращают на себя внимание постановления о займе, свидетельствующие о широком развитии кредита. Законодательство оказывает специальное покровительство торговому кредиту, старается уменьшить формальности для кредитных сделок между купцами и делает всякие снисхождения для банкротств, происшедших без вины данного лица,

В наследственном праве многое остается неясным. Существует, наследование по закону и по завещанию, но круг наследников в обоих случаях собственно один и тот же: отец только править имуществом семьи и потому ограничен в распоряжении им. Больше прав имеет мать относительно своей части. Об экономических и юридических отношениях членов семьи при жизни отца. Правда не говорить почти ничего, очевидно — признавая за ним весьма широкую патриархальную власть в семье, за то много занимается отношениями, возникающими по его смерти. Для определения положения женщины интересен закон, постановлявший за ее убийство ту же пеню, что и за убийство мужчины; но если убивал муж виновную жену, то плата определялась только в половинном размере. При жизни мужа жена юридической роли не играет, очевидно, никакой, но по его смерти вдова получает большое значение, как глава семьи и опекунша, а право очень заботливо оберегает ее от притязаний детей и родственников.

В действительности и при жизни мужа жена пользовалась, несомненно, большим значением; так, мы видим, что княгини принимают» заметное участие в управлении, а Мономах в своем поучении сыновьям советует им не давать женам власти над собою. В бурную эпоху галиц-

Ш 1Q1

кой жизни первой половины XIII в. боярыни принимают деятельное участие в политических и партийных отношениях и их советы решают иногда даже чисто военные вопросы. Вообще в семейных отношениях старого украинского быта было много здоровых задатков, и если позднейшее влияние христианства содействовало упорядочению и некоторой идеализации этих отношений, то с другой стороны аскетическое недоверие и презрение к женщине действовали в совершенно обратном, направлении, и вели семейные отношения не вперед, а назад.

Усвоение христианские идей и византийской церковности было главной чертою духовной жизни этой эпохи, В более значительных культурных центрах, где еще предшествовавшие культурные сношения подготовили почву новой религии и создали христианские общины задолго до официальной христианизации общества, это последняя сделала большие успехи в продолжение одного столетия. В Киеве уже в конце одиннадцатого века видим массу домовых церквей, многочисленные монастыри и людей, искренно и сильно преданных христианскому учению. Вне таких центров последнее, конечно, распространялось медленно и с количественным умножением последователей много проигрывало в своей чистоте, приноровляясь к остаткам старой религии, смешиваясь с ними, и таким образом превращаясь в смесь элементов христианских и языческих, получившую в старых памятниках характерное название «двоеверия ». Языческие праздники, приняв имя христианских или механически присоединенные к ним, существовали далее, вплоть до нашего времени; на христианских святых переносились свойства языческих божеств; к христианским обрядам присоединялись старые, языческие (напр. свадебные, поминальные и т. д.).

Но двоеверие было только более резким проявлением того сочетании христианской внешности и языческой жизни, которое в менее ярких формах совершенно ясно выступает и у меньшинства, с формальной стороны вполне усвоившего христианство и получавшего похвальные титулы «благоверных» и «христолюбцев». Обряд, внешняя набожность, как стороны легче усвояемые, главным образом и принимались обществом, да и самим духовенством часто рекомендовались так усиленно, что отодвигали на второй план нравственное содержание христианства. Построение церквей, посещение богослужения, пост, милостыня и приношения духовенству сделались главными проявлениями благочестия )1, Что ка-

1 Характерным проявлением этого преобладания внешнего благочестия служат споры о том, можно ли поститься в среду и пятницу, если в этот день приходится праздник: споры эти весьма сильно волновали духовенство и интеллигенцию украинских и великорусских земель во второй половине XII в.

сается непосредственного воздействия на жизнь, то в этом отношении христианской проповеди удалось новлиять на ограничение свободы половых отношений, несколько упорядочить брак и сделать кое-что для улучшения семейных отношений, хотя в эту сферу она входила очень мало; несомненно также, что она повлияла на улучшение положения несвободных и, может быть, несколько смягчила крайности лихвы. Успехи христианской проповеди в этих сфорах облегчались содействием правительства и его законодательства, в значительной степени подчинившегося ее влиянию.

О силе влияния христианского учения на наиболее искренно отдавшееся ему меньшинство можем судить по распространению аскетизма, по характеру своему совершенно несвойственного природе первобытного Славянина. Христианизация Русского государства совпадает с эпохою чрезвычайного развития монашества в Византии и чрезмерного уважения к нему: монашество признавалось как бы нормою христианской жизни, а всякое благочестие в мире — только слабою копиею христианства. Эти воззрения перешли и в украинское общество и со всем пылом неофитов были усвоены людьми с более чутким моральным чувством, Уже в половине XI в. возникает целый ряд монастырей в Киеве. Но настоящим творцом монашества здесь был игумен Печерского монастыря Феодосий из Курска, Организованный им по византийским образцам Печерский монастырь сделался главным очагом аскетизма и образцом для всех монастырей восточной Европы. В XII и XIII в, монашество получает большое развитие. Центром его остается до полного своего упадка Киев, где в XII в. знаем до 20 монастырей; но они распространяются также и во всех остальных землях. Основание монастыря является почти обязательным делом для каждого выдающего князя. Возникают они и по инициативе самих монахов. Культурное значение их и влияние на христианизацию населения несомненны. Но сам по себе аскетизм имел и нежелательные стороны; уже самый принцип — что только вне мира возможно истинное христианское жиле, заставляя относиться к мирской жизни пренебрежительно, давал тот вывод, что к мирскому житию вообще невозможно предъявлять строгие нравственные требования. Это вызывало уже тогда со стороны более дальновидных моралистов протесты против увлечения монашеством.

Школа и книжность были принесены из Византии, как принадлежности христианства. Целью обучения являлось расширение сведений о христианском учении, возможность преуспевать в благочестии. В литературном запасе, который получала Русь готовым из Греции и Болгарии, преобладала церковно-учительная, литература, а то, что сообщалось из других областей знания, имело лишь служебное значение по отноше-

нию к ней и вообще было проникнуто церковностью. Это оказало свое влияние и на оригинальное творчество, запечатлев его на целый ряд последующих столетий тем же религиозным характером.

Об организации и приемах обучения нам известно мало. Оно производилось очевидно по византийскому образцу — в монастырских и кафедральных школах, где учили так наз. дидаскалы и маистры: такие школы должны были появиться и в украинских землях со времен Владимира и Ярослава, о которых летописи сообщают, что они собирали в большом числе детей для обучения. Кроме такого школьного обучения, имело место, конечно, и одиночное, когда желавший поучиться ученик поступал в учение к грамотею, «маистру». Большинство учеников не шло в науке далее умения читать. Письмо и счет были дальнейшею ступенью обучения. Все другие сведения почерпались из переводных византийских учебнике в и энциклопедий, чтение которых сопровождалось объяснениями наставника, если таковой имелся. Наибольшую сумму сведений они могли дать из истории {хотя и это были сухие и не всегда достоверные факты), меньше и хуже всего — из естественных наук.

Изучение греческого языка, открывавшее двери к оригинальной византийской литературе, было высшею степенью науки, а венцом ее считалось литературное образование, усвоение тайн риторики, стиля, чего очень трудно было достигнуть без руководства наставника. Мы действительно встречаем в XI—XII в. ряд людей, вполне овладевших и литературной манерою, и содержанием византийской образованности, и «стоявших вполне на ее уровне, как митр. Иларион, Кирилл еп. туровский, Климент Смолятич и некоторые анонимные авторы. Но эти «философы» составляли меньшинство сравнительно с людьми, писавшими «попросту», т. е. простыми, более или менее талантливыми начетчиками.