Чтение онлайн

17*

а ж « » » а « о s $ « а а а « а а « а a * я я * e ii) а « e * e a ir s» s а « » ss e

XIX. СМУТЫ 1660—1680-х ГОДОВ.

С 1660-х гг., как мы видели, Украина формально разделилась. Правобережная получила своего гетмана, левобережная — своего, первая под верховенством Польши, вторая под верховенством Москвы. И там и здесь на» верх всплыли беззастенчивые интриганы, делавшие собственную карьеру среди этих безнадежно запутанных отношений. Но положение было слишком серьезно для того, чтобы можно было держаться одними интригами: и Тетере и Брюховецкому долго удержаться на гетманстве не удалось. Первым кончил Тетеря. Свое гетманство он начал с советов королю предпринять поход за Днепр для присоединения левобережной Украины. В конце 1664 г., после долгих проволочек, король действительно двинулся и прошел за Днепр до Глухова, но успеха не имел никакого, и это последнее усилие Польши верпуть себе левобережную Украину окончилось полным фиаско. Когда Брюховецкий с московскими войсками в ответ на него предпринял поход в правобережные земли, здесь обнаружилось сильное движение против Польши. Московское правительство не поддержало его, да и движение это собственно не обнаруживало особого тяготения к Москве, но польская власть в правобережной Украине была им подорвана в конец. Несмотря на жестокие экзекуции над восставшими (особенно выдавался своими жестокостями известный польский полководец Чарнецкий), движение против Польши продолжалось. Один из предводителей его Дрозд наголову разбил Тетерю, а когда вслед затем, весной 1665 г., были выведены из Украины польские войска, в которых представлялась настоятельная надобность в других местах, Тетеря счел свое дело безнадежным и уехал из Украины. Он сходит после этого со сцены.

Брюховецкий, как я уже сказал, старался снискать себе поддержку Москвы угодливостью московской политике Этой тактики он держался и после своего выбора. Съездил на поклон в Москву, чего не хотел сделать, не смотря на желание московского правительства, ни один из его предшественников, изъявил намерение жениться на московской боярышне, выразил желание, чтобы в Киев прислали митрополита из Москвы. Наконец, исполняя волю московского правительства, во время своего пребывания в Москве подал петицию о введении московской администрации на Украине. Московское правительство за это пожаловало Брюховецкому боярский чин и немедля приступило к переписи Украины и к

® 245

введению нового податного оклада. Но эти меры возбудили величайшее недовольство среди населения, и без того уже чрезвычайно недовольного московскими воеводами и ратными людьми. Масла в огонь подлил и сам Брюховецкий, постаравшись до введения московского оклада собрать с населения возможно больше денег в свою казну.

Со всех сторон поднималось неудовольствие на него и на московское правительство. Духовенство было раздражено проектом подчинения украинской церкви московскому патриарху. Старшина негодовала на введенную Брюховецким систему — отправлять неугодных ему лиц в ссылку в Москву. Запорожье гневалось за своего ставленника за обременение населения и введение московского оклада. Всеобщее негодование вызвало также совпавшее с этими фактами соглашение Москвы с Польшею (оформленное потом перемирным трактатом 1667 г. об уступке Польше правобережной Украины, которая как раз перед тем, как мы видели, собственными силами снова освободилась было от польской власти.

Брюховецкий сначала хотел заглушить эти неудовольствия террором — ссылал старшину, а непокорные села и местечки советовал московскому правительству жечь, население избивать. Но движение становилось все сильнее. Это почувствовал Брюховецкий и с легкостью настоящего карьериста он решает повернуть в противоположную сторону. Движение против Москвы казалось ему теперь настолько сильным, что он задумал сам примкнуть к нему, тем более, что на поддержку московского правительства, судя по некоторым признакам, он не мог особенно рассчитывать: если бы Украина обратилась решительно против него, московское правительство не стало бы его отстаивать. В конце концов Брюховецкий приготовляет восстание против Москвы и входить в союз с Дорошенком, который в это время стал во главе правобережной Украины.

Фактически освободившись от всякой зависимости от Польши, правобережная Украина, как я уже сказал, не спешила признать верховенство Москвы. Заявлял притязания на нее крымский хан, и сотник Опара был первым, который пошел навстречу этим планам: он принял от хана утверждение в звании гетмана, с обязательством зависимости. Но очень скоро Татары арестовали его и предложили козакам в гетманы более крупную личность — Петра Дорошенка. Это был родовитый козак: *з прадида козак», как он о себе говорил. Он был полковником уже при Хмельницком, играл видную роль по его смерти в кругах украинских автономистов и теперь выдвигается на первый илан, являясь в продолжение целого десятилетия, можно сказать, центром украинской политики. Человек несомненно способный, с железной энергией, при более благоприятных условиях он мог бы создать нечто крупное, при данных же — только довел положение дел до крайности, до абсурда. Эго — настоящий

246 ^

герой безвременья, вызывающий трагизмом своего положения и силой духа глубокий интерес и сочувствие.

Устраняя Опару, Дорошенко имел в виду план более широкий. Пользуясь поддержкой Крыма и Турции, он рассчитывал создать себе прочную основу в правобережной Украине свободной от влияний и Москвы и Польши. Опираясь на нее, он надеялся снова соединить воедино правобережную и левобережную Украину, а так как последнюю слишком было трудно, как показали последние события, поставить вне зависимости от Москвы, то Дорошенко имел в виду признать верховенство Москвы, но иод условием прочных гарантий украинской автономии, к которым он надеялся принудить московское правительство страхом своего союза с Турцией и Крымом.

Провозглашенный на войсковой раде гетманом под протекцией крымского хана, в августе 166.5 г., Дорошенко входить затем в непосредственные сношения с Турцией (1666). Разбив оставшиеся польские отряды, он овладевает Браславщиной. Московских партиэанов в правобережной Украине Дорошенко также рассеял и старался овладеть Левобережьем. С Брюховецким он вошел в сношения и подавал ему надежду, что оставит ему гетманство, но одновременно упрекал Москву, что она поддерживает подобных авантюристов — причину украинских смут. Очевидно, против такого господина, как Брюховецкий, Дорошенко считал всякий способ борьбы позволительным.

Рассчитывая на Дорошенка и Татар, Брюховецкий с началом 1668 г. поднял восстание против Москвы. Старшина приняла в нем участие, московские гарнизоны изгонялись или избивались. Но сам Брюховецкий сделался слишком ненавистен на Украине, чтобы его мог спасти этот поворот политики. Когда прибыл из-за Днепра Дорошенко и потребовал, чтобы Брюховецкий сложил гетманство, коэаки объявили Брюховецкому, что не желают сражаться из-за него с Дорошенком; разграбили его лагерь, самого арестовали, привели к Дорошенку, и тут, — как рассказывает современник, — по ошибочно понятому жесту Дорошенка, толпа бросилась на Брюховецкого и растерзала. После этого Дорошенко, соединившись с татарской ордою, прибывшею на помощь Брюховецкому против Москвы, двинулся против московского войска, под предводительством Ромодановского вступившего в границы Украины для подавления восстания. В виду сил, которыми располагал Дорошенко, Ромодановский отступил за границу, и Украина, и исключением нескольких пунктов, где держались еще московские гарнизоны, оказалась в руках Дорошенка.

Это был единственный по своему значению момент в политической деятельности Дорошенка. Трудно угадать, удалось ли бы ему удержать Украину в своем влиянии, наэлектризовать утомленные двадцатилетнею

247

борьбою массы, взять в руки расшатанную и в значительной степени деморализованную старшину. Достаточно сказать, что представившимся ему благоприятным стечением обстоятельств Дорошенко воспользоваться не успел, Как раз в эту минуту наибольшего успеха он бросил армию и уехал в Чигирин, как передает современник — вследствие известия об измене жены. Воспользовавшись его уходом, Ромодановский двинулся снова в Северские земли. Архиепископ черниговский Лазарь Баранович выступил с проповедью покорности Москве, оставленный Дорошенком в качестве заместителя («наказного гетмана») Демьян Многогришный с местной старшиной решил вернуться к московской власти. Но при этом и старшина и Баранович хотели добиться уступок — вывода воевод, возвращения к статьям Богдана Хмельницкого, и Многогришный ставил ультиматум: или московское правительство восстановит «козацкие вольности», или он пойдет в подданство Туркам. При этом он выступал уже не как представитель Дорошенка, а как самостоятельный «гетман сеьерский».

Вывод воевод был, несомненно, всеобщим желанием. В том смысле, что это было общее пожелание, украинского населения, доносил и воевода Шереметьев: «Черкасы» желают непременно, чтобы «русских» людей не было на Украине в городах, и жить с ними не хотят. Вообще это был момент, когда стремления гарантировать Украину от вмешательства московского правительства и администрации проявились особенно сильно и широко в украинском обществе Возможно, что их ионулярностью — тем что это было всеобщее и непременное условие дальнейших отношений, объясняется та значительная твердость, с которою Многогришный и старшина отстаивали свои требования.

По московское правительство, очевидно, возлагало надежды на раскол, выразившийся в отделении Многогришного от Дорошенка, и решило все-таки не уступать украинским требованиям. Оно позондировало Дорошенка, которого продолжали еще держаться южные левобережные полки, но когда и Дорошенко поставил то же требование о выводе воевод, московское правительство решило держаться Многогришного. Оно могло рассчитывать, что последний в своем фальшивом положении между Дорошенком и Москвою окажется уступчивее и, не имея духу отказаться от гетманской булавы, отступится от своею ультиматума. Действительно, уже к марту 1669 г. Многогришный уступил. На раде в Глухове, хотя и не без значительной оппозиции, были приняты «статьи» — договор между Украиною, собственно — украинской старшиною, и московским правительством, составленный в стиле международного трактата (т. н. глуховские статьи). После этого Многогришный был еще раз подтвержден на гетманстве и получил знаки власти от московского делегата.