Чтение онлайн

В окончательно принятой редакции этих глуховскнх статей постановлялось, что московские воеводы, кроме Киева, будут назначаться в

248=@;

Переяславль, Нежин, Чернигов и Остер, но они не будут иметь права вмешиваться в суд и управление — им будут подчиняться только московские ратные люди их гарнизонов, Таким образом, после обнаруженного народом неудовольствия московское правительство отказалось от введения московской администрации и нодатного оклада на Украине. За гетманом не признавалось право сношений с иностранными государствами, но сохранялось на будущее время участие козацких делегатов в московских дипломатических конференциях.

Это был очень чувствительный удар для планов Дорошенка, но он не смутил его, и — к чести Дорошенка нужно сказать — он не стал тратить сил и энергии на борьбу с Многогришным. Хотя он смотрел па последнего свысока, как на самочинного «покутного гетманчика», но поддерживал с ним добрые отношения, тем более, что и без того имел достаточно забот, а общность национальной программы сближала его с Многогришным; мы уже видели, что их пожелания в сфере отношений к Москве более или менее были одинаковы.

Вопрос о передаче Польше Киева, перемирием 1667 г. оставленного только на два года под властью Москвы, возбуждал тогда большую тревогу на Украине. Москву обвиняли в пренебрежении к национальным интересам Украины и излишней уступчивости в отношениях к Польше. Подозрения росли тем более, что козацкие делегаты, вопреки обещаниям, не были допущены к конференциям, происходившим между уполномоченными Москвы и Польши. Эти общие заботы и огорчения сближали Дорошенка с Многогришным, очень огорченными поведением московских политиков. И в конце концов жалобы на поведение московского правительства, которые заявлял Многогршнный, послужили поводом к скорому его падению.

Многогришный вообще не умел поставить себя в хорошие отношения к старшине. Последняя была склонна смотреть на него свысока, как на человека нового, «мужичьего сына», и притом довольно простодушного. Постоянно подозревая старшипу в интригах. Многогришный позволял себе временами резкие выходки против нее. Недовольные действительно устроили заговор, в марте 1672 г., и по соглашению с московским отрядом, находившемся при гетмане, схватили его и отослали в Москву, обвиняя в измене московскому правительству и прося разрешения выбрать нового гетмана. Обвинения были совершенно ложны, а насколько все это имело характер личной интриги, доказываешь страх заговорщиков, что войско и население выступят против них. Поэтому раду для выбора нового гетмана они даже не решились устроить на украинской территории, а перенесли за московскую границу, под охрану московского войска (на урочище Козацька диброва). Но, несмотря на очевидную ложность об-

249

винений, московское правительство сочло за лучшее придать им значение. Над Многогришным быль наряжен в Москве суд, гетмана подвергли пыткам, и хотя никаких улик против него не найдено, тем не менее его с семьею и ближайшими сторонниками сослали в Сибирь, где Многогришный в весьма тяжелых материальных условиях жил еще в первых годах XVII в.

Среди всеобщего возмущения и паники, вызванной на Украине таким произволом и жестокостью, кружок заговорщиков, с разрешения московского правительства, благоволение которого он старался приобрести крайнею угодливостью, поспешил произвести выбор нового гетмана под охраной московского войска. Избран был генеральный судья Самойлович, настоящий кандидат старшины, исполнитель ее социально-экономической программы, человек ловкий, искательный, но ничем особенным себя не загрязнивший, а по отношению к Москве очень лояльный. Он также был человеком новым — сын священника, он и позже носил кличку «Поповича», которой хотели подчеркнуть его позднейшие аристократические замашки и высокомерие, возбудившее потом всеобщее неудовольствие. При избрании его возобновлены были глуховские статьи 1669 г., за исключением только права участия украинских делегатов в дипломатических конференциях это право, составлявшее последнюю тень государственной самостоятельности Украины, было отменено теперь. Кроме того, старшина выговорила себе разные гарантии от гетманского самовластия.

С Дорошенком Самойлович не поддерживал уже таких тесных и солидарных отношений, как Многогришный, и раздвоение Украины чувствовалось вполне осязательно. Была еще и третья политическая группа — Запорожье с соседними южными территориями на обеих сторонах Днепра, в это время не подчинявшееся ни Самойловичу, ни Дорошенку, а выставлявшее своих собственных гетманов, довершавших тогдашнее расчленение Украины.

Правда, эти гетманы не имели большого значения, наоборот, за Дорошенком чувствовалось все еще большая нравственная сила, и Самойлович постоянно боялся, что московское правительство может пожертвовать им для соглашения с Дорошенком. Поэтому он усиленно старался рассорить с ним Москву и по возможности всячески ослабить. Московское правительство действительно было очень озабочено Дорошенком и не находило способа поладить с ним. Южные полки все еще стояли большею частью вне зависимости от Москвы, тяготея к Дорошенку или к гетманам, которые один за другим всплывали на Запорожье. С другой стороны московское правительство заботил союз Дорошенка с Турцией, приобретавший все более осязательное значение и грозивший большими осложнениями.

16 Зак. 35

250 @

Я упоминал, что в сношения с Турцией Дорошенко вошел уже вскоре после того, как стал гетманом. В 1669 с он вступает в окончательный договор с Портою, признав себя вассалом султана, за что последний обещал ему помощь для освобождения Украины в ее этнографических границах — по Перемышль и Самбор, по Вислу и Неман, по Севск и Путивль (т е. до московской границы). Но союз с Турцией и Крымом, даже помимо признания их верховенства, был весьма не популярен среди козачества. Свое подданство султану Дорошенко ко возможности маскировал перед народными массами, но им достаточно претили уже и союзные отношения с «неверными», вековечными врагами, тем более, что каждый приход на Украину «союзников» Татар сопровождался обыкновенно опустошениями самой союзной территории и уводом в плен ее жителей. Хотя Дорошенко в своем трактате с Турцией и поставил условием, что такие бесчинства впредь не должны иметь места, но все его представления в этом смысле турецкому и крымскому правительству оставались бесплодными.

Среди населения правобережной Украины под впечатлением этих татарских опустошений начинается формальное бегство; развившаяся уже перед тем эмиграция в левобережную Украину все усиливается, доходя до размеров массовых. А против самого Дорошенка в виду непопулярности его политики, выступают все новые и новые претенденты, особенно со стороны Запорожья, особенно враждебного союзу с Крымом. В1669 — 72 гг. Дорошенку приходилось вести постоянную борьбу с такими запорожскими гетманами — Суховием, Ханенком.

Но, несмотря на эту непопулярность и все тревожные симптомы, Дорошенко упорно держался союза с Турцией. При помощи ее он прежде всего хотел окончательно покончить с претензиями Полыни на Украину и иризывал турецкое правительство к активным выступлениям. Но Порту не легко было склонить к решительному шагу, и Дорошенко, не решаясь с собственными силами вступить в открытую борьбу с Польшею, заключал трактаты, тянул переговоры, подавал надежды, пока наконец польское правительство не потеряло терпения и, тан как Дорошенко ставил очень высокие требования — обратилось к Ханенку. С этим более податливым авантюристом оно заключило в 1670 г. договор, признав его гетманом. Ханенко удовлетворился ничего не стоящими обещаниями относительно свободы православной религии, не прикосновенности козацких земель и т. п. Но договор этот не имел никакого значения уже потому, что Ханенка признавали гетманом только небольшая территории в южной части правобережной Украины. Зато Дорошенку этот договор не мог внушить добрых чувств к Польше, и он с удвоенной энергией понуждал турецкое правительство к походу на Украину.

251

Наконец султан Магомет IV решил двинуться на Польшу. В конце

1671 г. он начал готовиться к походу и выслал польскому правительству извещение, что вследствие нападений Поляков на территорию его вассала Дорошенка, он, султан, решил предпринять поход на Польшу. В мае

1672 г. султан, действительно, двинулся в поход с огромной армиею.

Хан со своей ордой выслан был вперед и вместе с Дорошенком рассеял находившиеся на Украине польские отряды и Козаков Ханенка. Турецкая армия осадила Каменец, плохо вооруженный и сдавшийся после недолгой осады, затем двинулась на Галичину и осадила Львов. Никто в Польше не думал о сопротивлении. Польские комиссары, прибывшие в турецкий лагерь во время осады Львова, согласились на все условия Турок, уступив Турции Подолию и обязавшись кроме того платить ежегодную дань. «Украина в давних границах» отдавалась Дорошенку, и польские гарнизоны, какие еще там оставались, польское правительство обязывалось вывести оттуда. На этих условиях был подписан договор под Бучачом 7 октября 1672 г., и турецкая армия, заняв Подолию, ушла обратно.

Таким образом первая половина плана Дорошенка по-видимому была исполнена. Недалеким казалось и его дальнейшее осуществление. Московское правительство, озабоченное союзом Дорошенка с Турцией и предостережением, какое давало ему нашествие Турок на Польшу, готово было идти на веяческие уступки, лишь бы обезопасить себя от Турок. По Украине ходили слухи, что визирь обещал на следующий год привести войско для покорения левобережной Украины, и это вызвало здесь общую панику, настраивавшую очень тревожно правительственные сферы Правительство и земский собор решили принять Дорошенка с правобережной Украиной под московскую протекцию в виду того, что по Бучацкому договору Нольша отказалась от прав на правобережную Украину, и перемирие с Польшею не связывало больше московское правительство по отношению к Украине. Московское правительство готово было пойти на уступки требованиям Дорошенка.