Чтение онлайн

XVIII. СОБЫТИЯ ПО СМЕРТИ ХМЕЛЬНИЦКОГО (1657-1663).

От общих замечаний переходим к событиям, исходной точкой которых послужила кончина Хмельницкого.

Его смерть не была неожиданностью; он тяжело хворал и чувствуя ее приближение, сам предложил войску выбрать ему преемника. Из уважения к его заслугам и к его имени — «аби була тая слава, що Хмельницький гетьманом*, войсковая рада преемником объявила его малолетнего сына Юрия:

«Будем ми старих людей биля йог о держати,

Будут вони його научати, будем його добре

поважати,

Тебе, батька нашего гетьмана споминатиь,

как мотивирует этот выбор позднейшая дума.

Но большинство старшины не сочувствовало этому выбору и по смерти Богдана Хмельницкого под разными предлогами обошло Юрия и выбрало гетманом Ивана Выговского, долгое время занимавшего пост войскового писаря. Это был мелкий киевский шляхтич по происхождению, довольно интеллигентный и образованный для своего времени, несомненный украинский патриот, человек способный, но более ловкий, чем талантливый.

Выбор Выговского был исключительно делом старшины и произведен был без настоящего участия козачьей рады, так как козацкая масса стояла за Юрия Хмельницкого и старшина опасалась встретить с ее стороны противодействие кандидатуре Выговского. Эта предосторожность однако ему мало помогла. Против Выговского, как против ставленника старшины, шляхтича и человека без военных заслуг, немедленно возникла оппозиция на Запорожье, представлявшем, как мы знаем, наиболее демократическую, радикальную часть козачества. К ней примкнули южные левобережные полки — Полтавский и Миргородский, в силу соседства стоявшие в наиболее тесных и близких сношениях с Запорожьем и под непосредственным его влиянием. Этим движением воспользовался полтавский полковник Мартин Пушкарь, надеясь, по всей вероятности, при поддержке этих радикальных элементов занять место Выговского, как зто несколькими годами позже удалось Брюховецкому. От

233

Пушкаря и от запорожского кошевого Барабаша пошли в Москву донесения, что Выговский избран неправильно, без участия войсковой рады, что войско гетманом иметь его не желает, что он склоняется к Полып ей замышляет измену против Москвы и т.п.

Обвинения эти не имели оснований, кроме упрека в нарушении формальности выбора. Чтобы загладить зту неформальность, Выговский созвал войсковую раду и был на ней еще раз избран. Московское правительство после этого признало вполне законность выбора. Однако противники Выговского все-таки не унимались, продолжая сношения с Москвою и агитируя против Выговского среди народных масс, обнадеживая их помощью из Москвы и т. и Все это, конечно, очень раздражало Выговского. Он требовал, чтобы московское правительство прекратило сношения с его противниками, как бунтовщиками, отреклось от них и помогло ему подавить враждебное движение Московское правительство однако не хотело выдать ему головою своих корреспондентов, заявлявших свою чрезвычайную преданность Москве. Оно посылало им только увещательные грамоты и самого Выговского удерживало от вооруженных репрессалий, а между тем, пользуясь затруднительным положением гетмана, спешило выполнить задуманные реформы ввести воевод в украинские города, передать им управление и сбор налогов и подчинить киевскую митрополию московскому патриарху

Сначала Выговский, скрепя сердце, покорно исполнял эти домогательства московской политики, надеясь, что московское правительство с своей стороны его поддержит. Но в конце концов двоедушная и свое корыстная политика московского правительства вывела его из терпения и он, потеряв надежду на Москву, начал действовать собственными средствами. Он откликается на предложения, шедшие непрерывно, еще со времен Хмельницкого, из Польши, с приглашением вернуться под власть польского короля, одновременно возобновляет сношения с Крымом и получает оттуда подкрепления. Движение на левом берегу становится на столько опасным, что Выговский не считал возможным оставаться долее пассивным зрителем его. В мае 1658 г. он с татарской ордою двинулся на своих противников. Под Полтавою произошла битва, в которой Пущкарь был убит, а его партия разгромлена и Полтава сожжена. За это Выговский получил выговор из Москвы и раздраженный поведением московских воевод и самого правительства, считая отношения испорченными безвозвратно, решает возобновить связи с Польшей.

После предварительных переговоров к Выговскому были высланы польским сеймом делегаты, которые 6 (16) сентября 1658 г. заключили с ним в Гадяче трактат (так наз. Гадячскал комиссия). Украина по этому трактату возвращалась под власть польского короля, но не как простая

М.С, Грцшевасий

провинция Воеводства Киевское, Браславское и Черниговское должны были составить вел кн. Русское (по образцу в. кн. Литовского), со своими особыми министрами, казною, монетою и с гетманом во главе. Гетман избирается сословиями княжества Русского, точнее — утверждается королем из кандидатов предложенных ему сословиями. Козацкий реестр определяется в 30 тыс., кроме 10 тыс. наемного гетманского войска. Православная религия на всей территории, заселенной Русью, должна быть уравнена в правах с католическою. Все имения, принадлежавшие православной церкви, должны быть ей возвращены; православный митрополит и четыре епископа получают места в сенате. Киевская академия должна получить права краковского университета и, кроме нее, сословиям Украины предоставляется право заложить в одном из городов Украины еще одну академию.

Хотя условия зти не были осуществлены, они интересны как выражение стремлений украинской старшины. Правда принятый комиссией текст не вполне выражает эти последние. Некоторые существенные пожелания, не включенный в этот текст, были затем выражены в петиции, высланной на сейм 1659 г. и делавшей некоторые существенные поправки к тексту комиссии. Наиболее важная из них требовала, чтобы в состав в, кн. Русского были включены также воеводства Волынское, Подольское и Русское (Галиция), т. е. почти вся украинская территория. В первоначальных набросках текста обращает на себя мысль, обеспечить Украине нейтральное положение между Польшею и Москвою — зародыш идеи Украины как вечно нейтрального государства под протекторатом Польши и Москвы. К сожалению, эта идея не получила дальнейшего развития.

Еще раньше чем окончились переговоры с польским правительством, Выговский перешел к военным действиям против Москвы. Он попробовал выбить московский гарнизон из Киева, но это ему не удалось. Московское правительство объявило его изменником и распорядилось произвести выбор нового гетмана. Но известие о заключении Выговским трактата с польским правительством чрезвычайно смутило московских политиков; в первый и последний раз они поколебались и готовы были пойти на уступки в своей централистической политике: воеводе Трубецкому поручено было войти в переговоры с Выговским, обещать ему полную амнистию и согласиться на уступки применительно к его трактату с Польшею, в крайности даже на вывод московского воеводы из Киева.

Положение Вьгговского было тоже достаточно тяжелое. Со стороны Польши значительной поддержки он не имел, так как изнуренная тяжелой войной Польша сама рассчитывала на козацкие силы. Между тем связь с нею была в высокой мере непопулярна среди украинских масс.

ДЙ 235

Враждебное Выговскому движение в левобережной Украине ожило, как только московское правительство выступило против гетмана. Выговский колебался некоторое время, но решение разорвать с Москвою превозмогло: он не верил уже искренности московского правительства и в его предложениях видел только хитрую уловку.

Борьба была решена на жизнь и на смерть. Европейским правительствам был разослан от имени старшины циркуляр, объяснявший причины разрыва и объявлявший войну с Москвою (первый факт обращения к европейскому общественному мнению):

*Заявляем и свидетельствуем пред Богом и всеми, что война с Поляками, начатая и веденная нами, имела не иную причину и не иную цель, как лишь защиту святой восточной церкви и предками завещанной свободы нашей: преданность ей руководила нами, вместе с покойным вождем нашим бессмертной памяти Богданом Хмельницким и тогдашним писарем нашим (Выговским). Свои личные интересы мы отодвинули на дальний план перед славою божьего и делом народным. Для них вошли мы в союз с Татарами, а затем и светлейшим Карлом-Густавом королем шведским. Всем им мы сохранили верность ненарушимо. Не дали мы и Полякам никакого повода к нарушению договоров, соблюдая по отношению ко всем нашу присягу, договоры и союзы. Не из других побуждений приняли мы и протекцию в. князя московского, как для того лишь, чтобы сохранить и приумножить для себя и потомства нашего за споспешествованием божьим оружием нашим приобретенную и кровью столько раз возвращенную вольность нашу. Осыпанное обещаниями и обязательствами в. кн. московского, войско наше надеялось, что в виду общности веры и добровольного нашего присоединения в. князь будет для нас справедлив, благожелателен и милостив, будет поступать с нами искренно, не злоумышляя против нашей вольности, но приумножая ее еще более, согласно своим обещаниям. Но надежды эти нас обманули. Министры и вельможи московские побудили этого почтеннейшего, благочестивейшего и всемилостивейшего государя к тому, что в первый же год, как только завершились переговоры между Москвою и Польшею, из видов на польскую корону решил он нас подавить и поработить и, заняв нас войной со Шведами, хотел тем легче это осуществить*...

Эту московскую измену Украине, которую московские политики приносили в жертву своим видам в Польше, поставлено таким образом во главу обвинений московской политике. В качестве другого тяжелого обвинения была выдвинута московская политика во внутренних отношениях Украины, где она создала смуту и раскол, дав почву для разных демагогов, подрывавших престиж украинского правительства.

В начале 1659 г. Выговский выступил за Днепр против московской партии. Навстречу ему двинулся московский воевода Трубецкой, со-