Чтение онлайн

служило центром козачества, оно претендует и теперь на руководящую роль в украинских делах, требует, чтобы гетманы выбирались на Запорожье, и кошевые часто отказывали в повиновении гетману, особенно если последний являлся ставленником старшины, к которой Запорожье относилось весьма враждебно.

Все эти противоречия в устройстве Украины, несовершенства ее строя, конкуренция разных элементов и трения различных органов управления не давали себя так чувствовать во время управления Хмельницкого, под его сильной рукою. Благодаря своему высокому авторитету и обаянию своего имени в козачестве, смотревшем на него как на своего прирожденного вождя и героя, Хмельницкий при своих выдающихся дарованиях правителя успевал стирать шероховатости отношений и двигал довольно успешно этот тяжелый, непригнанный механизм. Эго было не легко, Хмельницкому нередко изменяли средства нравственного воздействия и он обращался тогда к террору, а от людей внушавших ему опасения, отделывался боз церемоний. А его преемники не обладали ни его обаянием, ни его талантами и ни пред чем не останавливающейся энергией, и внутренние коллизии украинского строя начали выходить наружу, усложняясь социальными отношениями — столкновением старшины с козацним демосом и еще более широкими массами народа на почве социально-экономических отношений.

Об этом социально-экономическом антагонизме, оказавшем весьма сильное влияние на дальнейшую судьбу Украины, я должен сказать здесь несколько слов.

Мы видели, что козачество с началом XVII века сложилось в общественный класс, полупривилегированное военное сословие, претендовавшее на право польского военно-служилого сословия, т. е. шляхты. Сословные идеи били усвоены особенно верхними слоями — родовитым козачеством, занимавшим высшие должности в войске, отличавшимися достатком и гордившимся заслугами своими и своих фамилий. Оно смотрело на себя, как на высшее, привилегированное сословие. Хотя оно боролось против польско-шляхетского режима, но в его представлении общественный отношения укладывались не иначе как по типу того же сословного государства, прежде всего той же Польши, в порядках которой оно выросло. Начиная с Хмельницкого и кончая последним украинским демагогом Петриком (конца XVII в.), украинская интеллигенция вообще и козацкая старшина специально не представляла себе общественного строя без сословных привилегий, без подданных и господ, и их чувство оскорблялось только тем, что господами были Поляки, люди чужой народности и веры, или тем, что претендовали на панство люди худородные, не заслуженные. «Кто козак — будет вольности козацкуто иметь, а

кто пашенный крестьянин — тот будет должность обыклую царскому величеству отдавать», — гласить в великорусском переводе одна из статей, предложенных правительством Хмельницкого московскому правительству в 1654 г. А его послы — представители козацкой старшины — во время переговоров выпрашивали у московского правительства для Себя грамоты на имения и домогались, чтобы в них было специально упомянуто о неограниченных правах их над крестьянами, какие окажутся в этих имениях или будут ими на-ново поселены.

Характерно в высшей степени, что грамот этих послы Хмельницкого не решились никому предъявить на Украине, и они остались в секрете. Б этом обнаружилось сознание противоречия таких сословных стремлений старшины со стремлениями и настроением народных масс. Ко всему, что напоминало хотя бы отдаленно шляхетско-панщинные порядки, эти народные массы относились чрезвычайно подозрительно и враждебно, Нужно было время, чтобы сломить эту силу народного сопротивления, и потому процесс создавая нового господствующего сословия из козацкой старшины и закрепощение крестьянства начинает развиваться вполне осязательно только с конца XVII в„ когда старшина нашла для своих сословных стремлений -опору в московском правительстве. Но существование сословных и крепостнических тенденций у своей интеллигенции, у козацкой старшины украинский народ почуял очень скоро.

До нашего времени сохранилась прекрасная народная дума «О запорожском гетмане Ганже Андыбере» — одна из лучших по своим поэтическим достоинствам и свежести исторического колорита. Дума изображает контраст аристократиичествующей старшины, которую дума называет «дуками-срибляниками* и даже «ляхами», и козацкой «голоты» (голи) или «черни*. Она рисует сцену в степной «корчме*, где пьют «три ляхи дуки-срибляники*: Таврило Довгополенко переяславский, Вийтенко ниженский и Золотаренко черниговский (полковники). Туда же приходить оборванный козак-нетяга: «дуки» издеваются над ним, но затем оказывается, что этот оборвыш — гетман «запорожский» Ганжа Аидыбер, в лице которого дума изображает, вероятно, Брюховецкого, выставленного ультра-демократическим Запорожьем против представителя старшины — переяславского полковника Сомка (Довгополенка думы). На призыв Ганжи к «рикам низовим, помощницям днипровим» приносят ему козаки дорогие уборы и знаки власти. Дуки, после такого превращения, приглашают Ганжу в свою компанию -

Присунъ ся ти до нас, кажуть, ближче,

Поклонилось ми тоби низче,

Будем радитъ ся, чи гаразд добре на славний Украины проживати

М.С, Грушевский

Но Ганжа пренебрегает их обществом и поручает своим козакам проучить зазнавшихся старшин, что те и исполняют с полной готовностью:

«Ей козаки», коже, дити, друзи, молодца Прошу я вас. добре дбайте,

Сих дукивв-срибляникив на лоб наче водив из-за стола

вивождайте,

Перед викнами покладайте, у три березини потягайте Щоб вони мене споминали, мене до вику памятали!

Тоди ж то козаки — дити друзи молодци — добре дбали.

Сих дукив-срибдяникив за либ брали, из-за стола наче волив вивождали,

Перед викнами покладали, у три березини потягали.

И ще стиха словами промовляли:

<iЕй дуки, дуки, за вами вси Луги и луки, ниде нашему брату, козаку нетязи, cmamu — и коня попасти!»

Представителями «дук» выступают в думе исторические лица довольно раннего времени — деятели 1660-х гг, Итак уже они запечатлелись в народной памяти, под влиянием демагогической агитации Запорожья, как типические представители панских тенденций старшины.

Действительно, в исторических фактах контраст старшины и «черни» выступает вполне осязательно уже непосредственно по смерти Хмельницкого, хотя пока еще главным образом в сфере политики. Партия старшины стремится оттеснить гетмана, избранного войсковою радою, провести своего человека и вообще оттеснить войсковую раду и козацкую «чернь» на второй план. В защиту козацких масс и войскового правления выступает Запорожье и агитирует среди черни. Противники старшины ищут поддержки у московского правительства, которое и пользуется этим раздвоением в своих видах, чтобы сбить, старшину с позиции, сломить ее стремления к автономии и принудить к уступкам в вопросах политики за цепу неприкосновенности сословных интересов.

Вопросы сословные и экономические еще не выстуцают в полной определенности; мы встретимся с ними в такой вполне определенной форме только снустя четверть столетия. Но самое противоставление «панов» и «черни* дает понять, что уже в этой борьбе, начинающейся в конце 1650-х годов и продолжающейся затем в 1660-х, участвовали интересы классовые и экономические, придававшие политической борьбе, ее жгучесть и упорство.

Эти классовые и экономическое конфликты сильно усложняли чисто политический, политический, организационный процесс. Ноукраин-

Истерия украинского народа

ское общество жило быстро и скоро проходило школу самостоятельной политической жизни. Создав экспромтом новую организацию Гетманщины, оно вероятно успело бы приготовить ее к потребностям жизни и ввести в русло новых отношений классовые и экономические противоречия Для этого нужно было только известный период более или менее спокойного и свободного существования. Но этого то и не было.

Украинскому обществу пришлось жить в состоянии кризиса, постоянно видя перед собой перспективу гибели всего завоеванного. Со всех сторон жадно сторожили соседи-враги, пользуясь всяким расхождением, всяким затруднительным положением правящей партии, чтобы раздуть смуту и использовать ее для себя. Приходилось жить неотложными интересами минуты, принося им в жертву все. Основы новой украинской конституции безжалостно коверкались, вместо того, чтобы планомерно и целесообразно развиваться, а затем ее же недочеты использовались против нее, когда остановленная в своем развитии, она застыла в таком недоделанном виде, под гнетущей рукой московской бюрократии.

Строй Гетманщины еще весьма мало изучен, особенно для этого, более раннего времени. Можно указать Лазаревского, Описание старой Малороссии, II—III, его же Сотники (Рус. Архив 1873}, Суды в старой Малороссии (К Стар. 1898, VII) Слабчеико: Малорусский полк в административном отношении (1909). Модзалевский: Очерки по истории Лохвицкой и др. сотен (1905) Миллер: Суды земские, гродские и подкоморские в XVIII в. (1896) Новая (начатая лишь) работа Мякотина: Очерки социальной истории Малороссии: 1. Восстание Б. Хмельницкого и его последствия (Русс Богат 1912).