Чтение онлайн

На следующий день она позвонила мне, попросив достать билеты в театр на безумно интересную постановку. Я — не заядлый театрал, но иногда всё же бывал в театре. Постановка была, в лучшем случае, посредственная. Спасала хорошая игра актёров. Билеты не были проблемой вовсе. Из чего я заключил, что Марина не интересуется театром, зато штурмует меня. Ладно.

Я был кое-чем обязан моим гостеприимным друзьям. Поэтому решил сделать вид, что поддерживаю игру какое-то время. В театре моя новая знакомая скучала, но делала вид, что её интересует происходящее на сцене. После окончания пьесы я проводил её до остановки автобуса.

Мы говорили об искусстве. Она широко открывала глаза, делая вид, будто с интересом слушает меня, время от времени отпуская замечания о том, какой я умный. Как педагог, немного изучавший популярную психологию, она знала, что мужчины страшно любят, когда их хвалят, особенно подчёркивая их выдающиеся умственные способности. Я тоже это знал, это было частью моей работы, поэтому пока делал вид, что не замечаю её коварства.

Потом она поведала мне о своей несчастной судьбе, о том что её бывший — негодяй и алкоголик. Она рассказала мне о том какой она доверчивый и тонкой души человек. А вот мужики, роящиеся вокруг неё, все поголовно — сволочи, и хотят только одного, максимум, двух раз.

Я заявил, что хочу того же, что и остальные. Она назвала меня маньяком, сказала, что не хочет иметь со мной ничего общего и поэтому немедленно назначила мне встречу на завтра. Я должен был почувствовать стыд за весь род мужской. Вместо этого я поцеловал её в щёку, похлопав её пониже спины. Она назвала меня старым развратником, но простила, сделав скидку на моё пролетарское происхождение и дикие нравы, царящие в среде нефтяников. На том и расстались.

В течении моего следующего визита домой из командировки мы, её стараниями, сходили вместе ещё раз в театр, на художественную выставку, один раз в ресторан и два раза попили кофе в небольшом кафе.

Я не проявлял никакой инициативы, и женщина даже поинтересовалась у моих знакомых не импотент ли я. Ещё бы! На такое счастье только слепой не зарится. Я был не слепой, я был ленивый, что равнозначно в данном случае. К тому же, мне не нравилось, что мне подсовывали кого-то, кого не я выбрал. Ко всему прочему накладывалось то обстоятельство, что мне всё труднее было вновь и вновь возвращаться в свой родной город.

После того, как пять лет назад ушла из жизни мама, делать мне здесь стало вообще нечего. По инерции я ещё катился некоторое время и возвращался в родное гнездо, но подумывал о том, чтобы продать квартиру и переехать в другое место, поближе к работе. Как вариант, я рассматривал возможность двинуться туда, где тепло и яблоки.

Я навёл справки о Марине. Молодая женщина, тридцать один год, была разведена уже пять лет. Работала в школе, преподавая физику. С места работы характеризовалась положительно. Среди её не слишком многочисленных знакомых слыла хорошим и общительным человеком. Детей от первого брака не нажила. Связей, порочащих её не имела. Одним словом, истинная арийка.

Из своих личных наблюдений могу добавить, что она считала себя тонким психологом, способным с лёгкостью читать людей. По её расчётам, я для неё был открытой книгой. Она постоянно пробовала на мне то одни, то другие психологические трюки и уловки. Я, естественно, делал вид, что ничего не замечаю, играя спокойного, слегка примороженного, лохматого нефтяника.

После одного похода на художественную выставку я взял машину, чтобы отвезти её домой. Возле её дома мы, сидя в машине, разговаривали минут семь. Я любовался её коленками, которые она с удовольствием мне демонстрировала. Когда беседа стала подходить к концу и настала пора прощаться, она неожиданно положила свою наманикюренную руку мне на бедро и поцеловала меня в губы.

Температура окружающей среды резко подскочила, как и моё кровяное давление. В глазах у меня заплясали чёртики на фоне весёлой радуги и показывали мне фиги. Довольная произведённым эффектом, она пригласила меня к себе на чай. Я ответил, что всегда хочу. Не в силах сопротивляться вечному зову, я весело поскакал за ней наверх, решив "была не была".

С тех пор наши отношения вышли на иной виток. Она считала, что теперь-то уж она имеет право что-то требовать от меня. Я же относился к этому в стиле, чего же ей ещё надо? Марину трудно было переубедить в том, что никаких прав она на меня не имеет, но я старался.

Она была неплохим человеком, пытающимся устроить свою жизнь со всей энергией, на которую была способна. Её можно было понять. Вот только я был пока не готов к изменению своего семейного положения. Толи я боялся обжечься, то ли Марина не смогла разжечь во мне достаточно жаркого огня, толи не считал, что при моей работе семейные отношения будут лёгкими.

Возможно не хотел снова привязываться к городу, переезд в другое место при таком раскладе был бы маловероятен. Не знаю. Пусть психоаналитики разбираются. Почему она решила, что я для неё могу оказаться подходящей партией, не имею ни малейшего понятия. Все мои попытки ненавязчиво объяснить ей, что я не тот, непременно разбивались о неприступный монолит её кипучей инициативы.

Мне в очередной раз пришлось уехать. Назад я вернулся в пятницу вечером после трёхнедельного отсутствия. В субботу она позвонила мне с просьбой о встрече.

Мы встретились в кафе. Марина сходу стала говорить, еле сдерживая слёзы о том, какой я чёрствый и эгоистичный. Не предупредил её о моём отъезде, а она так переживала!

Я слушал её в пол-уха, пытаясь дождаться паузы или, хотя бы, найти удобный повод, чтобы перевести разговор в нужное мне русло. Она не унималась. Напротив, разошлась до того, что стала говорить о том как она страдала, пока меня не было.

Наконец, удобный случай предоставился. Она скатилась на скандал, устроив банальную сцену ревности, называя меня при этом бабником и негодяем. Я, ни слова не говоря, поднялся и вышел. Надо было поставить всё на свои места. Недельку, другую — никаких контактов с ней. Пусть подумает. Я чувствовал себя предпоследней сволочью, последнюю я когда-то знавал, но ничего в моём отношении к жизни менять не собирался.

Итак, зазвонил телефон. Это была Она. Женщина извинялась за вчерашнюю сцену, но она уже простила меня и больше не сердится, хотя я всё равно виноват, что не предупредил её о моём отъезде. Она тут же поинтересовалась есть ли у меня мясорубка, так как она хочет побаловать меня домашними котлетами, а посему скоро зайдёт. Так, как Марина разговаривала с автоответчиком, мои ответы на вопросы её не интересовали. Решение ею уже было принято.

Пора было уходить!

По воскресениям утром, когда не был в отъезде, я взял себе за правило гулять в ближайшем скверике. Стариковская привычка. Во время моих наездов домой я не упускал возможностей расслабиться, упиваясь покоем.

Наслаждаясь неторопливым ритмом выходного дня я медленно побрёл в сквер — одно из самых моих излюбленных мест в городе. Идти до него недалеко, надо лишь спуститься от дома вниз по тихому переулку, и вы — в этом маленьком уютном парке-сквере.

Этот сквер расположен вдоль оживлённой улицы под названием Проспект Мира, другой стороной примыкая к группе домов и переулку. Стоит лишь на несколько шагов отойти от улицы вглубь сквера, и вы попадаете в другой мир с величественными клёнами и дубами, низкими густыми кустами, крохотными лужайками травы, фонтаном, дорожками и скамеечками. Многие останавливаются здесь, чтобы перевести дух, отгородившись от городской суеты непреодолимым забором спокойствия этого скверика.