Чтение онлайн

Среди командиров дивизии царило разочарование. Соглашение как будто не нарушалось, но при этом дивизии предоставлялись самые мизерные права и, хотя она была самой значительной силой на стороне восставших, ее роль сводилась к чисто вспомогательной функции. 7 мая в 9.30 утра пражское радио передало короткое сообщение о том, что ЧНС оспорил „политические соглашения“ с русскими и передал „кооперацию военных действий“ против немцев чешским военным властям[490]. Тогда Буняченко тоже начал изыскивать возможности обратиться непосредственно к населению Праги и объяснить, что происходит.

При вступлении в Прагу 1-я дивизия РОА проявила повышенный интерес к радиостанции. По свидетельствам очевидца, „одна из частей“ даже пыталась „овладеть радиостанцией силой“[491]. Действительно, дивизии удалось передать сообщение о „продвижении Власова на Прагу“ и о намерении председателя ЧНС профессора Пражака и остальных членов Совета отправиться в штаб-квартиру Власова для переговоров с ним. Начальник пражской радиостанции Майвальд был в курсе предшествовавших переговоров с „власовскими частями“, но, очевидно, в силу ухудшающегося военного положения, не стал возражать против передачи этих сообщений, чем навлек на себя гнев ЧНС. Тут же последовало решительное опровержение, и Совет спешно посадил на радиостанцию своего человека, строжайше приказав ему хранить полное молчание относительно власовской армии.

Между тем переговоры ЧНС с 1-й дивизией продолжались. В штаб-квартиру дивизии явился член ЧНС Матуш, и Буняченко высказал ему свое недовольство тоном заявления Совета и недоумение по поводу проявленной Советом осторожности[492], подчеркнув при этом, что „русская армия“ — а не „власовская“ — вошла в Прагу, чтобы помочь чехам в их борьбе, и он готов в любой момент вывести свои войска из города, как только надобность в их помощи отпадет. Ему, в общем, совершенно все равно, какую форму правления выберут чехи, и у него нет ни малейшего желания ввязываться в вооруженное столкновение с Красной армией. Буняченко потребовал присутствия представителя ЧНС в своем штабе.

Тем временем положение восставших ухудшилось, и ЧНС начал снова склоняться на сторону Власова. Как вспоминает член народно-социалистической партии доктор Махотка, „большинство членов Совета горячо выступали за сотрудничество с власовской армией“[493]. Даже коммунист Кнап высказался за то, чтобы „урегулировать недоразумение“ с Буняченко. С этой целью было решено послать в штаб в Йинонице официальную делегацию, доверив эту миссию коммунистам Кнапу и Давиду. Тем самым ЧНС явно отмежевался от политической линии находившегося в Кошице чешского правительства, которое считало своим долгом ориентироваться на пожелания Советского Союза. Так, в телеграмме из Кошице ЧНС призывали „быть поосторожнее с Власовым“. Представитель Бенеша в Лондоне министр Рипка, тщетно пытавшийся заинтересовать Великобританию Пражским восстанием, в выступлении по Би-Би-Си призывал отказаться от какого бы то ни было сотрудничества с Власовым[494]. Разумеется, английское правительство, которое, так же как и американское, опасаясь осложнений с Советским Союзом, отказалось помочь восставшим, не могло одобрить обращения за помощью к антисоветской РОА, и министр Рипка присоединился к этой позиции.

Присланные в штаб-квартиру 1-й дивизии делегаты ЧНС Кнап и Давид старались ограничиться чисто военным аспектом соглашения, но при переговорах всплыли политические вопросы, о которых они доложили собранию ЧНС[495]. Их сообщение дает дополнительную информацию о том, какое огромное значение придавал Буняченко разъяснению чехам истории РОА, ее целей и побудительных мотивов участия в Пражском восстании. Он попросил эмиссаров ЧНС передать по радио по-русски и по-чешски подготовленное им заявление на четырех страницах. Касаясь военного положения в Праге, он приводил сведения об оснащенности своих частей оружием и боеприпасами, о потерях дивизии, говорил о необходимости сосредоточения сил и средств в направлении главного удара. В целях улучшения военного сотрудничества между чехами и русскими и координации атак он настаивал на необходимости прикомандировать к нему чешских офицеров связи, в частности, послать одного офицера на холм Петршин, куда была переброшена часть артиллерийских орудий из Злихова[496]. На этом переговоры между ЧНС и 1-й дивизией РОА закончились. Вечером 7 мая, в 21.00, когда Кнап и Давид рассказывали Совету о встрече с Буняченко и излагали его пожелания и требования, части РОА в основном уже завершили военные действия в Праге и начали двигаться в западном направлении.

Как проходили бои РОА в Праге в тот роковой день 7 мая? Боевой приказ командира дивизии, составленный согласно представлению группы „Бартош“ и отданный в 1.00 ночи, предусматривал наступление на центр города по трем направлениям[497]. Главный удар должен был нанести в 5.00 утра полк подполковника Архипова из района Смихова. Полку, располагавшему несколькими танками, артиллерийскими орудиями и противотанковыми пушками и имевшему при себе опытных проводников, удалось пересечь мосты через Влтаву и с боями продвинуться через Виногради до Страшнице, а оттуда на юг до Панкрац[498]. Наступавший с севера 4-й полк под командованием полковника Сахарова захватил важные объекты в самом городе, в том числе холм Петршин. 3-й полк — под командованием подполковника Алексавдрова-Рыбцова — прошел через Бржевнов — Стршешовице и Градчани и, координируя свои действия с 4-м полком, сумел прорваться к западному рукаву Влтавы[499]. И наконец, артиллерийский полк подполковника Жуковского, занявший утром огневые позиции между Коширже и Злиховым, но в течение дня перенесший их частично вперед, по договоренности с группой „Бартош“ обстрелял немецкие опорные пункты в районе госпиталя, обсерватории, холма Петршин и в других местах. Бои в центре города против вошедших с юга частей дивизии СС „Валленштейн“ велись остальными силами 1-й дивизии. 2-й полк под командованием подполковника Артемьева, отделенный командиром дивизии б мая в районе Хухле — Сливенец, после ожесточенного боя под Лаговички-у-Праги потеснил противника до Збраслава[500], а разведотряд под командованием майора Костенко занял посты на восточном берегу Влтавы в районе Браника, развернувшись на юг.

Несомненно, все события тех дней — неожиданный поворот 5 мая 1-й дивизии из района Бероун — Сухомасти в пражском направлении, начало военных действий 6 мая на аэродроме Рузине и к юго-западу от Хухле и, наконец, наступление 7 мая на центр Праги по трем основным направлениям, а также неоднократные требования о капитуляции, выдвигавшиеся представителями РОА, в том числе полковником Сахаровым[501], — были для немецкого командования большой неожиданностью, и немцы никак не могли понять, что происходит. Ведь всего полгода назад, 14 ноября 1944 года, в Рудольфовой галерее в Пражском Бурге торжественный государственный акт провозгласил создание КОНР. Государственный министр Богемии и Моравии Франк принимал Власова в своем дворце согласно протоколу, произносил вступительную речь в Рудольфовой галерее и вместе с представителем вермахта генералом Туссеном сидел как почетный гость в первом ряду, рядом с Власовым. А теперь вдруг РОА в мгновение ока оказалась во вражеском лагере! Генерал Туссен, государственный министр франк и группенфюрер СС, генерал-лейтенант Ваффен-СС граф Пюклер, так же как генерал Зейде-ман и полковник Зорге, сочли внезапную враждебность вчерашних союзников „недоразумением, порожденным неудачным стечением обстоятельств“. Исходя из этой ложной посылки, немцы предприняли несколько попыток договориться с войсками Власова о перемирии как на аэродроме в Рузине, так и в самой Праге[502]. 7 мая в 10 часов в передовых частях 1-го полка в окрестностях Виногради появился немецкий парламентер с требованием генерала Туссена прекратить военные действия — что в тот момент было совершенно нереально.

Подполковник Архипов не только не собирался выполнять это требование, но, напротив, сам настаивал на капитуляции немцев. В полдень немецкий лейтенант вторично пересек линию фронта с письмом от генерала Туссена, в котором тот чуть ли не умолял о перемирии. Он писал:

В этот трудный час, когда вы, власовцы, и мы, немцы, должны объединиться в борьбе против нашего общего врага — большевизма, вы подняли против нас оружие. Считая это недоразумением, я прошу вас прекратить боевые действия против нас. Утром 8 мая Прага будет очищена от чешских повстанцев. Генерал Туссен[503].

Но и этот призыв, который подполковник Архипов „незамедлительно“ передал командиру дивизии, не произвел никакого впечатления.

Однако что касается непосредственных участников боев — немецких солдат, то часть их была готова капитулировать перед русскими. 7 мая в 8 утра пражское радио сообщило, что немецкие части „массами“ сдаются власовцам; по словам очевидца, „вся улица... представляла собой военный лагерь власовских частей“[504]. 1-му полку удалось принудить к капитуляции сильную немецкую часть в районе Лобковицовской площади и взять в плен 500 человек — этот крупный успех разом изменил положение во всем городе[505]. К вечеру 7 мая РОА овладела основными районами города, за исключением центров немецкого сопротивления в Градчани, у стадиона Страгов и в Дейвице. Кроме того, 1-я дивизия рассекла Прагу на две части, помешав тем самым соединению немецких запасных частей, продвигавшихся с севера и юга[506]. Судя по русским сообщениям, к вечеру 7 мая было взято в плен от четырех до десяти тысяч человек, однако эта цифра представляется завышенной[507]. Во многих местах солдатам РОА приходилось преодолевать ожесточенное сопротивление противника, драться буквально за каждый дом. Чехи, очевидцы событий, оставили немало свидетельств о героизме власовцев. Доктор Махотка, например, писал:

Власовцы сражались мужественно и самоотверженно, многие не скрываясь выходили прямо на середину улицы и стреляли в окна и люки на крышах, из которых вели огонь немцы... Власовцы сражались с чисто восточным презрением к смерти... Казалось, они сознательно шли на смерть, только бы не попасть в руки к Красной армии[508].

Не удивительно, что повстанцы отнеслись к русским как к освободителям и с благодарностью приветствовали участие РОА в восстании. Отношение чешского населения к солдатам РОА везде описывается как „очень хорошее, братское“: „Население встречало их с восторгом“.

Однако политические цели участия РОА в восстании были сведены на нет еще до начала операции. 6 мая главнокомандующий союзными войсками генерал Эйзенхауэр, идя навстречу просьбе начальника генерального штаба Красной армии генерала армии А. И. Антонова от 5 мая, отклонил предложение командующего американской 3-й армией (12-я группа армий) генерала Паттона о наступлении восточнее линии Карлсбад — Пльзень — Будвайс и взятии Праги[509]. Таким образом, к огорчению чешских националистов, расчеты на взятие Праги американскими войсками не оправдались, и это не могло не сказаться на настроении тех, кто сражался в Праге. Надежды власовцев и чешских националистов на то, что в столице возьмут верх „некоммунистические и антикоммунистические силы“, рушились. Но население Праги восторженно встречало власовцев, сотрудничество с группой „Бартош“ протекало без осложнений, и казалось, что все противоречия с ЧНС остались позади.