Чтение онлайн

Если советским авторам еще удавалось кое-как скрывать от советской общественности политические цели Освободительного движения, то представить „антисоветские организации“ КОНР и РОА простыми инструментами в руках немцев было значительно труднее. Тут советские сообщения буквально вязнут в противоречиях. Тишков, например, утверждает, что именно Гиммлер передал Власову через доверенное лицо, обергруппенфюрера Бергера, начальника Главного управления СС, подробные указания по формированию КОНР и РОА, а осуществлялись эти указания под контролем доктора Крёгера, постоянного представителя Гиммлера при русском генерале[846]. Значительная, хотя и скрытая роль приписывается при этом гестапо, которое якобы заранее проверяло и утверждало всех членов Комитета и вообще крепко держало КОНР в руках, „контролируя каждый его шаг через своих агентов“. По уверениям советских авторов, КОНР своим возникновением обязан лишь объединенным усилиям Гиммлера и гестапо. Тишков даже утверждает, будто название КОНР было всего лишь „ширмой, вывеской для внешнего мира“, во внутренней переписке „гитлеровцы“ называли его „зондеркоммандо В при Главном управлении СС“ — такая организация действительно существовала, но никакого отношения к КОНР не имела и выполняла совершенно другие функции. Речь идет о „зондеркоммандо Ост“, представлявшей собой рабочий штаб Главного управления безопасности рейха. Входили в него в основном прибалтийские немцы, сочувствовавшие власовскому движению. Они видели свою задачу в том, чтобы поддерживать „власовскую акцию“ путем использования так называемой „рутины рейха“, в частности, отстаивать ее от враждебных поползновений со стороны национал-социалистической партии и гестапо[847]. Глава зондерком-мандо доктор Ф. Бухардт хотел, чтобы его считали представителем русских интересов у немцев, а не наоборот.

Тишков часто противоречит не только историческим фактам, но и самому себе. Так, он вынужден признать, что „предатель“ Власов с того самого момента, как он оказался в плену (в 1942 году), не переставал выдвигать перед немцами требование о создании политического центра как необходимой предпосылки для его участия в борьбе против большевизма[848]. Он признает, что после создания КОНР Власов уже не был „простой марионеткой“ немцев, и следовательно, предательство как бы переносится на новый, более высокий уровень. Немецкое правительство, пишет Тишков, признало Власова „руководителем русского освободительного движения“, признало определенные права за КОНР и заключило с ним политические и военные соглашения. В этой связи и Тишков, и Титов ссылаются на финансовое соглашение от 18 января 1945 года, в котором рейх заявлял о своей готовности предоставить КОНР необходимые для его деятельности денежные средства в форме кредита с долговым обязательством[849]. Заключение этого договора между „правительством Великого Германского рейха“, представленного государственным секретарем министерства иностранных дел бароном Штенграхтом фон Мойландом, и „президентом Комитета освобождения народов России генерал-лейтенантом Власовым“ проходило в торжественной обстановке, в присутствии видных представителей обеих сторон: с немецкой стороны здесь находились начальник отдела протокола посланник А. фон Дорнберг, посланник В. фон Типпельскирх, советник посольства Г. Хильгер, тайный советник В. Танненберг, государственный секретарь министерства финансов Ф. Рейнгардт; с русской — уполномоченный КОНР при министерстве иностранных дел Ю. С. Жеребков, начальник финансового управления КОНР профессор С. А. Андреев и его заместитель Ф. Ф. фон Шлип-пе, а также начальник главного организационного управления КОНР генерал-майор В. Ф. Малышкин. Договор свидетельствовал о полном признании КОНР со стороны Германии. Даже советские авторы считают нужным упомянуть о независимости КОНР, хотя тут же заявляют о том, что это была чистая фикция[850]. Из рас-суждений Тишкова и Титова можно также заключить, что РОА находилась на положении независимой воюющей державы — по крайней мере де-юре. Авторы подчеркивают, что РОА имела собственные судебные органы, службу безопасности и разведку. Тишков придает особое значение тому, что Власов, будучи признанным вождем Русского освободительного движения, являлся также главнокомандующим вооруженных сил и в этом качестве был верховным военным судьей РОА.

В советской историографии КОНР изображается столь противоречиво, что нам кажется необходимым лишний раз обрисовать подлинные его контуры, описать его структуру и функции. Только понимая характер этой организации, структурно сходной с правительством, можно понять, почему немецкое министерство иностранных дел рассматривало соглашение с генералом Власовым как внешнеполитический акт (впрочем, эта точка зрения соответствовала замыслам Гитлера на начальном этапе развития Русского освободительного движения)[851]. Как писал доктор Бухардт, власовское движение „развилось без немцев и даже вопреки им“, „его политическое значение“ постоянно возрастало за счет „собственной динамики“, пока оно фактически не образовало „государства в государстве“ в немецкой сфере власти[852]. Политическим руководящим органом являлся возглавляемый Власовым Президиум КОНР в составе генерал-майоров Ф. И. Трухина и В. Ф. Малышкина, генерал-майора профессора Д. Е. Закутного, генерал-лейтенантов Г. Н. Жиленкова и Е. И. Балабина, профессоров Ф. П. Богатырчука, Н. Н. Будзиловича и С. М. Руднева. Кандидатами в Президиум были профессора П. Н. Иванов и Ю. А. Музыченко[853]. Сам Комитет, состоявший из 50 членов и 12 кандидатов, практически выполнял функции общего собрания[854]. К нему присоединились также национальные комитеты отдельных народов России, признавшие Власова:

Русский национальный совет; Украинская национальная рада; Белорусская национальная рада; Национальный совет народов Кавказа; Национальный совет народов Туркестана, Главное управление казачьих войск и Калмыкский национальный комитет. Из этих национальных органов в КОНР на правах членов вошли, в числе других, Майковский, В. М. Гречко, Комар, А. Ю. Демченко, Ф. Жук, Хахутов, Зижажев, генерал В. В. Крейтер и Ш. Балинов, позже прибавились кандидаты — И. Медведюк и Пугачев[855].

Для практической работы были созданы управления, составившие нечто вроде совета министров, и другие центральные органы, такие как[856]:

1. Штаб вооруженных сил КОНР под началом генерал-майора Трухина, который, как уже говорилось, решал все вопросы, связанные с формированием, оснащением и обучением РОА. Штабу подчинялось Главное управление казачьих войск во главе с генерал-лейтенантом Татаркиным.

2. Главное организационное управление под началом генерал-майора Малышкина. В его компетенцию входили не только организационные проблемы Освободительного движения, но и вопросы создания новой России политические, национальные, правовые, социальные, экономические и культурные. Центральный секретариат возглавлялся Д. А. Левицким. В рамках главного организационного управления имелись специальные отделы: юридический отдел во главе с профессором Ивановым, финансовое управление во главе с профессором Андреевым и научный совет, возглавляемый профессором М. И. Москвитиновым[857].

3. Главное гражданское управление, начальник — генерал-майор Закутный. В его компетенцию входили все вопросы, связанные с условиями жизни и труда, правовым положением и социальным статусом миллионов русских, оказавшихся по эту сторону фронта, восточных рабочих, беженцев и военнопленных[858]. Главному гражданскому управлению подчинялись школьный отдел и-по крайней мере, в финансовом отношении — Союз молодежи народов России (СМНР) под руководством Дьячкова и капитана Лазарева[859]. В него также входили медицинское управление[860]и два родственных учреждения: Общество Красного Креста, во главе с профессором Богатыр-чуком[861], и организация „Народная помощь“, во главе с инженером Г. А. Алексеевым[862].

4. Главное управление пропаганды, начальник — генерал-лейтенант Жиленков. В его задачу входило распространение политических идей Освободительного движения, а в более широком смысле

– забота о духовном благосостоянии соотечественников[863]. Непосредственным рупором управления было Информационное бюро КОНР под руководством Н. Ковальчука. Внутри главного управления пропаганды имелось несколько специальных отделов:

а) организационно-методический отдел[864];

б) отдел прессы (начальник Буркин), обеспечивавший издание газет Освободительного движения общим тиражом в 250 тысяч экземпляров: служебный орган КОНР „Воля народа“, редакторы Жиленков и А. С. Казанцев, военный орган КОНР „3а Родину!“

– редактор полковник Н. В. Пятницкий, газета ВВС „Наши крылья“[865];

в) радиоотдел — начальники С. Н. Дубровский и Л. В. Дудин. При нем имелась радиостанция, ежедневно проводившая шесть передач КОНР на русском языке[866];

г) отдел пропаганды среди военнопленных, начальник — полковник А. И. Спиридонов;

д) отдел культуры и искусства, начальник — И. Новосильцев[867].

Кроме того, при КОНР был создан Совет по делам вероисповеданий под началом профессора Будзиловича, в задачу которого входило заниматься делами всех церквей и приходов и осуществлять религиозное воспитание, создавать возможности для религиозного обслуживания в частях РОА, а также в лагерях военнопленных и восточных рабочих. С этой целью 18 января 1945 года было опубликовано воззвание к священнослужителям не только православной, но и других церквей поставить свою работу на службу „великому делу освобождения народов России от большевистского ига“[868].

5. Управление безопасности под руководством подполковника Тензорова.

Достаточно взглянуть на структуру КОНР, чтобы понять, что его деятельность развивалась совсем не по тем направлениям „шпионажа, диверсии и террора“, о которых твердят советские историки. По версии Тишкова. Власов видел свою первоочередную задачу в том, чтобы помочь немцам еще нещаднее эксплуатировать русских рабочих в немецком плену:

Власов предложил... более эффективные меры. Для увеличения производительности труда русских рабочих на германских предприятиях надо было, по его мнению, уменьшать паек и предоставлять худшие помещения тем, кто не выполняет норму[869].

Автор усматривает в этом „еще один яркий штрих к общей картине предательства интересов советского народа, совершенного Власовым“. Новые меры принуждения, предложенные Власовым, касались, как утверждает Тишков, не только восточных рабочих, но и военнопленных. Пропагандисты РОА, пишет он, выдавали гестапо коммунистов, политработников и вообще всех антифашистски настроенных военнопленных, пользовались тяжелым положением военнопленных, чтобы обманом, угрозами или силой заставить их перейти на сторону врага. Разумеется, тут же подчеркивается, что „подавляющее большинство советских людей, оказавшихся в немецком плену, стойко переносили издевательства, пытки, шли на смерть, но оставались верными своей родине“[870].