Чтение онлайн

Три системы магической защиты пришлось преодолеть Коннору, чтобы попасть в этот райский уголок. Там, где не срабатывала сила самого Коннора, вступал Охраняющий. И они пробились! Сад открылся для мага. Но картина, которую увидел Коннор, разом закрыла для него всю красоту волшебного сада Манко.

«Я не люблю тебя…». Коннор опять вспомнил лицо Филлис, ее глаза, затуманившиеся блаженством, и ударил кулаком по каменному ложу. Прижав кулаки к вискам, он заметался по пещере и застонал от нестерпимой душевной боли. Филлис! Как она могла! Коннор закрыл глаза и опять видел, как она поворачивает к Верховному Магу прекрасное лицо, как раскрываются ее губы в ожидании его поцелуя. Нет! Коннор вскочил с ложа. Нет! Он не хотел это вспоминать!

Но, стоило ему закрыть глаза, как та же картина представала перед ним: Филлис, лежащая на белоснежном атласе, и Верховный Жрец, склонившийся над ней. Кровь закипала в его жилах от этого видения. Коннор чувствовал, как давно забытое чувство ненависти заполняет его душу. Подняв к небу руки со сжатыми кулаками, он почти зарычал от бессильной ярости. Казалось, еще немного и облик демона поглотит светлую сущность мага!

Едва отзвучал вопль страдания, как в пещере раздался тонкий щемящий звук. И это звук заставил Коннора бессильно опустить руки. Он оглянулся. Небольшой камешек, лежавший на выступе стены, выплеснул нежный голубоватый свет. Одновременно с этим светом, волнами поднимавшимся от камня вверх, раздался звук, похожий сразу и на звук плачущей скрипки и на звон прекрасной арфы. И ярость Коннора стала стихать. Звуки завораживали, как пение Орфея. Коннору показалось, что из его сердца вытянули струну, которой коснулся тонкий смычок страдания. И эта струна запела о потерянной любви, о несбывшейся мечте, о погасшей надежде.

Было странно видеть, как мужественное лицо сильного человека, могущественного мага, исказилось от подступивших к глазам слез.

Горький комок в горле заставил его судорожно вздохнуть.

— Прощай, Филлис…Прощай, любовь моя…

Значит, им не суждена вечная любовь, как обещает это клятва у алтаря. «И пусть ваши сердца навеки будут вместе!» — вспомнил Коннор. Он горько усмехнулся. Теперь, как когда-то давно, у него есть только собственное сердце. Когда-нибудь оно остынет и перестанет болеть и жаждать любви. Пусть будет так!

Коннор глубоко вздохнул и некоторое время стоял, опустив голову. Затем распрямился и расправил плечи. Выражение его лица было холоднее дальних ледников. Что ж! Любви больше нет, но впереди — много дел. И вечности должно хватить на все. Сжав в кулаке солнечный камень, Коннор направился к выходу.

Стоя у порога пещеры, он еще раз окинул взглядом место, бывшее ему надежным приютом и в горе и в счастье. «Прощай! — мысленно произнес Коннор. — Больше ты не понадобишься. Теперь мне нечего скрывать и не от кого скрываться».

Резкий всплес огля отшвырнул огромный валун, поддерживающий одно из оснований входа. Громким гулом отозвалась скала на движение рук Коннора. И когда он исчез, перекрытие, удерживающее свод, рухнуло. Один за другим огромные валуны срывались с места и, набирая скорость, неслись вниз, увлекая за собой лавину снега и вывороченных с корнем деревьев. Столб снежной пыли и страшный грохот поднялись к звездам. Казалось, это раненое сердце демона застонало от боли, посылая проклятие и преисподней, и небесам.

— Ну и что мы теперь будем делать? Даже если Коннор сумеет прорваться через магическую защиту, вряд ли он справится с Верховным Магом.

Лайен сидел на диване в гостиной и мрачно смотрел на сестер.

— Он сумел… — неохотно выдавил он.

Памела ахнула.

— Ты?…

Охраняющий кивнул.

— Господи…А они? — старшая Холливел подняла глаза вверх.

Лайен пожал плечами.

— Они не будут возражать. Их это не касается.

Пам облегченно вздохнула, но тут же покачала головой. Мысли ее переключились на Филлис. Ей казалось невероятным, чтобы та по доброй воле согласилась пойти за Верховным Магом.

— Ничего не понимаю… — время от времени бормотала Памела в гнетущей тишине гостиной. — Зачем ему Филлис? И зачем он ей?

Пэт сидела рядом со старшей сестрой, сплетая и расплетая пальцы. После той истерики, которую она устроила Лайену, младшая ведьмочка чувствовала себя эмоционально выпотрошенной и раздавленной.

— Думаю, дело в том, — неохотно начал Охраняющий, — что раз в сто лет Верховный Маг дарит свою любовь земной женщине, чтобы та дала ему…телесную сущность для перевоплощения.

— Что значит — «телесную сущность»? — подозрительно прищурилась Пэт.

— Ну…

— Ты хочешь сказать, — с возмущением догадалась Памела, — что она должна родить ему ребенка?

Лайен кивнул.

— Господи! Бедная Филлис! Ребенок Повелителя Тьмы, ребенок Мага!..Ее что — просто используют?!

— Вот это меня и удивляет… — Лайен пожал плечами. — Чтобы ребенок стал телесным воплощением Гаута Манко, он должен быть зачат в любви. Его мать и Верховный Маг должны любить друг друга. Только такая душевная связь позволяет Магу возродиться на более высокой ступни посвящения.

— Но Филлис не могла его любить! Она любит Коннора! И мы все знаем это! — воскликнула Пэт.

Охраняющий развел руками.

— Я, в общем-то, тоже ничего не понимаю.

— А что сказал Коннор? — осторожно спросила Памела.

Лайен опять пожал плечами.

— Ничего. Он только крикнул: «Нет!» — и исчез.

Все замолчали.

— Он использовал магию, — убежденно сказала Пэт.

— Коннор? — удивилась Памела.

— Нет. Этот…Манко. Наверное, он для того и заморозил меня, чтобы я не могла тоже поддаться его чарам.

— А ты была готова? — с неожиданным смешком спросила внезапно развеселившаяся Памела. — Готова поддаться на его ухаживания?

Пэт вздохнула.

— А почему бы и нет? Гора все равно нет. А так… — она пожала плечами. — Может, это было бы даже заманчиво? Он — интересный парень, а я — свободная девушка…

Она опять вздохнула.

— Ладно, повеселились — и хватит. Как там Коннор? И где Филлис?

Лайен напрягся.

— Я ее чувствую! Она здесь! Наверху!

Вся троица рванула к лестнице. В мгновение ока они ввалились в комнату Филлис и… остолбенели. Седовласый старик, повернувшись на шум открывающейся двери, приложил палец к губам и тихонько произнес: