Чтение онлайн

Для борьбы с немецкой авиацией от русских летчиков помимо высокого мастерства требовалось умение вести групповые атаки. Русские летчики и в этом случае оказались на высоте положения. В России была создана передовая тактика группового воздушного боя истребителей.

В конце 1916 г. военное командование стало вводить на вооружение самолеты типа "Декан-А" и "Лебедь-12", а в начале 1917 г. — "Сопвич" производства французских и английских заводов. Эго резко изменило условия боя. Полеты с целью глубокой разведки и бомбометания проводились теперь строем из шести — восьми самолетов. С этого времени стали возникать, групповые воздушные бои.

Для прикрытия корректировщиков и разведчиков придавались истребительные авиаотряды. Значительное количество воздушных боев возникало именно при сопровождении и охране разведывательных, корректировочных и бомбардировочных самолетов. В разгар войны были случаи, когда в воздухе одновременно дрались по нескольку десятков истребителей.

Заслуга в создании тактики группового боя принадлежит фронтовым летчикам и командирам истребительных групп и отрядов. Эта наука была рождена в борьбе и проверена кровью. Практика летнего дела опрокинула теоретические данные высших штабных чинов при верховном командовании. Когда в ходе войны летчики представили соображения "о порядке применения аэропланов" и на первое место выдвинули аппараты для "очищения воздушного пространства от аппаратов противника", утверждая неизбежность "эскадренного" боя, то это положение встретило резкую критику в верхах. Штабные генералы утверждали, что при свободе маневра в воздухе "трудно представить себе добровольное сосредоточение друг против друга воздушных эскадр воюющих сторон на предмет "самоуничтожения". Вероятнее ожидать обратного: что обе стороны будут уклоняться от такого сосредоточения и грандиозного воздушного боя, имея в виду, что для возможности выполнить задачи разведки пробивать "брешь" в воздухе совершенно не нужно. Бой же в воздухе будет носить скорее характер партизанской войны: погоня за отдельными аппаратами, бой между ними при случайной встрече словом не "эскадренный" бой, а мелкие столкновения" [258] . Последующий ход войны сделал фактом крупные воздушные сражения. Групповые бои на Восточном фронте стали повседневным явлением.

Русские потребители были грозой и для морской авиации противника. Морской летчик немецких военно-воздушных сил капитан II ранга Молль признавал, что "русские пытались всегда сбивать наши гидросамолеты с помощью большого числа своих истребителей полевого типа".

В начале июля 1917 г. после прорыва на Львовском и Тарнопольском направлениях немцы для дезорганизации отхода русских войск бросили сюда крупные воздушные соединения, которые совершали налеты на отходящие войска и эшелоны. Русские летчики-истребители перехватывали группы самолетов противника. В воздухе завязывались ожесточенные воздушные бои. В них принимали участие и французские истребительные отряды, действовавшие на Юго-Западном фронте на стороне русской армии. Были случаи, когда в одном воздушном бою немцы теряли по шесть-семь самолетов.

В ходе первой мировой войны русские истребители уничтожили на Восточном фронте свыше двух тысяч немецких самолетов и около трех тысяч немецких летчиков.

Штурмовые действия. Необходимость согласованных действий авиации с наземными войсками в период больших операций была понята командованием русской армии только в ходе войны. Инициативу в этом вопросе проявил штаб Юго-Западного фронта. Подготавливая прорыв фронта австро-венгерских войск, командующий Юго-Западным фронтом генерал А. А. Брусилов в апреле 1916 г. потребовал увеличить количество воздушных аппаратов, выключив устаревшие, износившиеся. В оперативных планах было четко оговорено участие авиации во взаимодействии с наземными войсками. Здесь удалось собрать на узком участке фронта мощный авиационный кулак, насчитывавший свыше 200 самолетов.

Командованию Юго-Западным фронтом принадлежит инициатива дифференцированного использования самолетов в соответствии с их боевыми качествами и тактическими свойствами. По указанию штаба все самолеты были разделены на три основных группы: 1) дальние разведчики для ведения разведки глубокого тыла противника. Сюда были отнесены двухместные самолеты "Ньюпор", "Анатра-Д" и "Фарман"; 2) ближние разведчики, способные корректировать стрельбу артиллерии — самолеты "Вуазен" и "Моран"; 3) истребители — одноместные самолеты "Ньюпор". Такое деление затем приняли и другие фронты.

На Юго-Западном фронте был создан маневренный резерв боевых самолетов, находившийся в распоряжении командующего фронтом. Он предназначался для выполнения стратегических и тактических задач.

В распоряжение штабов армий были переданы самолеты дальней разведки, в армиях организованы специальные истребительные группы. Именно в авиагруппах на Юго-Западном фронте выросли знаменитые русские асы.

Здесь же была разработана идея массированного применения авиации на решающих участках фронта. Начальник штаба Юго-Западного фронта 15 августа 1916 г. телеграфировал заведующему авиацией и воздухоплаванием в действующей армии о том, что обладая по сравнению с немецкими слабыми по количеству и по качеству авиационными средствами, можно успешно бороться с неприятельской воздушной разведкой только при условии решительного сосредоточения воздушных сил на важнейшем операционном направлении, жертвуя направлениями второстепенными. При этом в пределах фронта такое сосредоточение может выразиться:

а) в перемещении части аппаратов из всех армий в ту армию, на которую в данное время возлагается главная оперативная задача и

б) в назначении в ту же армию новых аппаратов, предназначенных для пополнения воздушных средств Юго-Западного фронта.

Взаимодействие наземных войск с авиацией, являющееся слабым местом русских армий, в штабе Юго-Западного фронта продолжали развивать и совершенствовать. В телеграмме инспектора авиации фронта, разосланной всем авиаотрядам во время боев летом 1917 г., говорилось, что на фронте 7 и 11 армий в период артиллерийской подготовки и первых дней наступления впервые русская авиация работала в полной и тесной связи с артиллерией и наступающей пехотой и принесла неоценимую поддержку наземным родам оружия.

Помощь сухопутным войскам, о которой идет речь, состояла в штурмовых действиях авиации. Русская авиация может гордиться тем, что она первой открыла новую форму боевого использования самолета, раньше военно-воздушных сил других воюющих стран стала штурмовать неприятельские войска. Военно-воздушный флот России, как и авиация других стран, не имел на вооружении хорошо вооруженного и бронированного штурмовика. Правда, еще накануне войны в России был создан опытный образец штурмового самолета, имевшего бронированное днище и пулеметную установку [259] , но он не был принят на вооружение.

Военное ведомство не придало значения и опытам стрельбы с самолета по наземным целям (мишени), проведенным 6 августа 1913 г. на Клементьевском полигоне недалеко от Москвы. Официальное заключение комиссии военного ведомства только и отметило на основании этого опыта, что стрельба с аэроплана возможна. При этом необходима полная слаженность работ летчика и пулеметчика. Специальных штурмовых отрядов не существовало. Летчики летали на армейских и корпусных самолетах.

Выполняя задания разведывательного характера, русские летчики, несмотря на обстрел со стороны противника, часто летали на небольшой высоте. Это способствовало воспитанию боевых качеств летчика-штурмовика. С момента появления истребительной авиации оставалось сделать только один шаг для начала штурмовых действий. Вскоре летчики стали нападать на воинские части противника, особенно на марше, рассеивать их пулеметным огнем.

Первые штурмовые действия русских самолетов относятся к лету 1915 г. Пять русских самолетов 31-го авиационного отряда с небольшой высоты атаковали скопление немецких войск на переправе через реку Буг у местечка Владава. Пулеметный огонь авиаторов и сброшенные авиабомбы внесли смятение в ряды противника и обеспечили успех атаки 1-й гвардейской пехотной дивизии.

Летчики других авиаотрядов также совершали штурмовые полеты. Так, в июне 1917 г. во время боев под Конюхами военный летчик 2-го артиллерийского авиаотряда 11-го дивизиона, входившего в состав 11-й армии, прапорщик Андреев вместе с летчиком-наблюдателем Ермоловым, выполняя боевое задание на самолете "Вуазен", обнаружил, что на одном из участков фронта идет горячий бой. Пехота противника вела наступление. Летчики по собственной инициативе решили обстрелять пулеметным огнем войска противника. Андреев, переведя машину в крутое планирование, повел ее на наступавшие колонны немцев. Стрельба велась с высоты 30–50 м. В первый заход летчик-наблюдатель, стоя в гондоле, выпустил три обоймы, во второй заход — еще несколько обойм. Наземные войска, видя смятение в рядах немцев в результате штурма с воздуха, возобновили наступление и добились победы. При втором заходе машина была обстреляна немцами из винтовок и пулеметов, в результате чего летчики стали ощущать сильную тряску двигателя и вынуждены были вернуться на свой аэродром у деревни Деница. При осмотре самолета на нем было обнаружено до 30-ти пробоин. Одна из бронебойных пуль попала в гайку крепления винта и там осталась.

В этот день экипаж самолета сделал три вылета на разведку и корректирование артиллерийской стрельбы, благодаря чему удалось уничтожить несколько батарей противника. Описанный случай не был исключением в боевой работе русских летчиков.

Союзники, наблюдавшие за развитием нового вида боевой деятельности, стали подражать русским летчикам. Например, на Юго-Западном фронте в районе Бржезан у деревни Подгайцы летчики Смит, Аберкрамби и Невилл английского авиационного отряда, воевавшего на стороне русской армии, совершали штурмовые полеты на самолетах "Сопвич". Обстрел производился из пулемета "Виккерс" через винт.