Чтение онлайн

К. Э. Циолковский к началу первой мировой войны построил небольшие модели цельнометаллического аэростата. Он неоднократно предлагал военному ведомству безвозмездно взять на себя руководство постройкой дирижабля своей системы. Для создания большой модели, имеющей практическое значение, изобретатель просил около 25 тыс. руб. Дирижабль К. Э. Циолковского, будучи выполнен из гофрированного металла, должен был, по идее ученого, изменять свой объем в зависимости от высоты полета.

Отдел изобретений Центрального военно-промышленного комитета, рассмотрев предложение К. Э. Циолковского и ознакомившись с представленными брошюрами по этому вопросу, 10 сентября 1915 г. дал отрицательное заключение. В нем говорилось: "Проект является не настолько разработанным, чтобы можно было тотчас же приступить к постройке аэростата такой системы для военных целей…" [272] . Так был похоронен проект талантливого изобретателя. Его идеи осуществились только много лет спустя.

За время войны ни один из строившихся в России и за границей управляемых аэростатов не был принят на вооружение русской армии. Царское правительство купило в Англии четыре военных дирижабля типа "Черномор" объемом 4500 м3, но и они из-за отсутствия химических материалов для газодобывания эффективно не использовались. Покупая дирижабли за границей, царское правительство оставалось равнодушным к предложениям отечественных изобретателей о постройке управляемых аэростатов оригинальных конструкций.

В то же время в других воюющих странах дирижаблестроение продолжало развиваться. Так, в Англии, начиная с февраля 1915 г., было построено свыше 200 дирижаблей. Здесь проводились удачные опыты по применению дирижаблей во взаимодействии с морским флотом для борьбы с подводными лодками противника. Дирижабли удачно конвоировали суда и несли береговую охрану. Обладая большим радиусом действия, они оказали флоту серьезные услуги.

Неуправляемые аэростаты. Помимо управляемых аэростатов, на вооружении русской армии находились наблюдательные станции с неуправляемыми — змейковыми и сигнальными — аэростатами, которые служили средством артиллерийского наблюдения и ближней разведки. К началу войны военное ведомство располагало 46-ю змейковыми аэростатами, приписанными к 11-ти воздухоплавательным ротам, в основном крепостным. Каждая рота имела две-три наблюдательные станции. Станция располагала одним змейковым и одним запасным аэростатами с лебедками для их подъема и спуска, подвижными газодобывающими аппаратами. Численный состав воздухоплавательной роты составлял 60—100 человек. Кроме того, рота имела вспомогательную часть, ведавшую техническим снабжением, и команду связи (телефон). Сплоченными частями были крепостные воздухоплавательные роты Ковенской, Гродненской, Новогеоргиевской, Осовецкой, Брест-Литовской, Карской и Владивостокской крепостей. В Свеаборге находилось воздухоплавательное отделение. Командующие фронтами придавали большое значение обеспечению крепостей воздухоплавательными средствами. В некоторых крепостных воздухоплавательных ротах наряду с неуправляемыми базировались и управляемые аэростаты.

В начале войны реально обслуживать армию могли только две полевые воздухоплавательные роты, располагавшие наблюдательными станциями. В ходе войны были выделены отдельные змейковые аэростаты из крепостей и приданы стрелковым корпусам.

Змейковый аэростат на старте

Свободные полеты неуправляемых аэростатов в первую мировую войну, как правило, не практиковались. Аэростат летел по воле ветра, и нельзя было гарантировать спуск в расположении своих войск. Однажды накануне сдачи одной из своих крепостей австрийцы ночью вылетели на воздушном шаре со знаменами, документами и ключами от крепости, но ветер занес их к Бресту, где они после приземления были взяты в плен. Тоже самое случилось и с русскими воздухоплавателями, вылетевшими из крепости Ново-Георгиевск. Воздушный шар Еетром доставило в расположение противника, и воздухоплаватели также попали в плен. Трудности полета в зоне артиллерийского огня и действий истребителей противника и опасность спуска в условиях фронта заставили отказаться от свободных полетов аэростатов.

С самого начала войны в действующей армии использовался опыт корректирования огня артиллерии с привязных аэростатов, накопленный еще в русско-японскую войну 1904–1905 гг. Самоотверженная боевая работа военных воздухоплавателей принесла нашей армии неоценимую пользу. Участник войны В. А. Семенов пишет: "B мировую войну 1914–1918 гг. приданные артиллерии воздухоплавательные части привязных аэростатов вписали не одну блестящую страницу в летопись героических подвигов русских войск" [273] . Команды змейковых аэростатов привлекались к корректированию огня артиллерии. Русские воздухоплаватели в короткий срок показали, насколько ценны и необходимы для действующей армии змейковые аэростаты, ставшие "глазами" наземных войск. С первых же дней войны они полностью оправдали возлагаемые на них надежды. Теоретический спор, который велся до войны между Генеральным штабом русской армии и Главным инженерным управлением о применимости и целесообразности змейковых аэростатов на войне, получил свое разрешение. Оказалось, что боевую работу привязного аэростата не смог заменить самолет. За аэростатом остались ближняя разведка, общее отыскание цели и пристрелка. Возникла совместная работа аэростата и самолета по проверке работы одного другим. Аэростат, подолгу держась в воздухе, позволял, в отличие от самолета, более или менее непрерывно наблюдать за полем сражения. Наконец, немаловажное значение имела постоянная телефонная связь из корзины аэростата с артиллерийским командованием, чего в силу несовершенства радиосвязи не имел самолет.

В корзине аэростата — воздухоплаватель Н. Шабашев

Змейковый аэростат подчас деморализовал противника одним своим присутствием. По свидетельству участника первой мировой войны Н. Шабашева, неприятелю "аэростат невольно казался глазом, все видящим, от которого ничто не может скрыться. Следствием этого нередко являлось: артиллерия противника во время нахождения аэростата в воздухе во избежание ее обнаружения не открывала огня, усиленно стреляя лишь в то время, когда аэростат приземлялся для смены наблюдателей; всякое передвижение обозов и войск, расположенных ближе к нашим позициям, днем останавливалось, и таковые передвижения производились под прикрытием ночной темноты, вне наблюдения аэростата" [274] .

Основным в деятельности аэростатов была совместная работа с артиллерией. Обычно наблюдение велось с расстояния 7–9 км от батарей противника. В условиях хорошей видимости удавалось обнаруживать батареи противника по блеску выстрелов на расстоянии 12–14 км, после чего велась корректировка огня тяжелой артиллерии по батареям противника. Наблюдатели с аэростата утверждали, что проволочные заграждения можно наблюдать за 10 км, причем при наблюдении во фланг удается иногда сосчитать число рядов кольев; обозы хорошо видны за 10–12 км; на этом же расстоянии различались артиллерийские упряжки движущихся батарей. В условиях Карпатских гор, на плоских равнинах Польши, в болотах и лесах Восточной Пруссии — везде, где действовала русская армия, артиллеристы имели в лице воздухоплавателей незаменимых помощников. Привязные аэростаты давали в ряде случаев и пехотным соединениям ценнейшие сведения о передвижениях войск противника.

Успешно действовала 14-я воздухоплавательная рота, с объявлением общей мобилизации в июле 1914 г. выделенная из состава запасного батальона Офицерской воздухоплавательной школы и направленная в распоряжение штаба Ивангородской крепости. Вот как рассказал о ее боевой работе Н. И. Шабашев [275] : "По прибытии в крепость Иван-Город одновременно с устройством базы тылового склада в мастерских при нем (в казематах одного из редутов крепости) и обучением состава роты службе воздухоплавателей на войне производились подъемы на аэростате для изучения крепостного района, вероятных позиций противника под крепостью, разведки видимости крепостных сооружений со стороны противника днем и ночью, а также обучение командующего состава роты приемам воздушной разведки и подготовка наблюдателей-артиллеристов.

В период с 15 по 23 сентября на роту были возложены обязанности следить за приближающимся к крепости противником и наблюдать за небом днем и ночью, чтобы своевременно обнаруживать самолеты врага. В эти дни аэростат работал непрерывно, несмотря на то, что скорость ветра достигала 18–26 м/с.

Переместившись 27 сентября к деревне Борова, чтобы улучшить условия наблюдения, так как ветер в 20–25 м/с сильно мешал разведке, наблюдатель обнаружил с аэростата присутствие немцев в лесу у деревни Бонковец. Аэростат был обстрелян сильным шрапнельным огнем. Благодаря маневрированию с лебедкой и изменению высоты подъема удалось избежать попаданий в аэростат. По приказанию коменданта крепости подъемы аэростата с 28 сентября по 13 октября вновь производились в районе у полустанка Голомб.

За это время разведка с аэростата обнаружила множество батарей противника и его биваки, а к 5 октября коменданту крепости представили отчетную карточку, на которой была нанесена целая линия неприятельских осадных работ и батарей, замеченных с аэростата по насыпям окопов, блеску от выстрелов, по движению людей, по дыму от костров на биваках.

О месте замеченных батарей немедленно доносили по телефону коменданту крепости и одновременно начальнику группы батарей у разъезда Голомб. Открываемый по указываемому месту артиллерийский огонь корректировался с аэростата. 2 октября, благодаря корректированию стрельбы крепостной артиллерии по осадной батарее противника, громившей железнодорожный мост через Вислу, была сохранена единственная в то время надежная переправа через эту реку. 6 октября с аэростата было обнаружено, что немцы оставляют позиции под крепостью.

С 9 по 13 октября, когда к крепости подошли австрийские корпуса и под крепостью вновь начался горячий бой, аэростат переместили на левый берег Вислы в Казенецкий лес. Здесь с аэростата была разведана позиция противника по линии деревень Полячно-Грудек-Бердзежа. На северной опушке леса около деревни Бердзежа были обнаружены неприятельские окопы.

Огнем артиллерии, корректировавшейся с аэростата, неприятельские позиции были разрушены. Противник бежал из окопов, не приняв атаки нашей пехоты. Это решило судьбу боя под крепостью.