Чтение онлайн

С некоторой долей вероятности поход проследовал сначала вдоль течения Вислы на юго-восток. После перехода болот Ракитно он достиг названной у Иордана области Оций, которая идентифицируется с украинским черноземьем. Иордан дальше сообщает о катастрофе на мосту, которая якобы привела к разделению готов. Проследовал ли поход вдоль Днепра, не столь достоверно, как это часто представляют; в 3 в.н.э. не Днепр, а Днестр разделил остготов от вестготов. Во всяком случае вестготы тогда владели территорией между Днестром, Карпатами, Валахией и нижним Дунаем, остготы — по обеим сторонам Днепра до Азовского моря и Дона на востоке. Радиус, по которому передвигались отдельные готы, был гораздо шире: в буддийском храме, расположенном в 120 км севернее Бомбея сохранились две надписи середины 2 в.н.э., в которых в качестве жертвователей упомянуты готы Ирила и Кита.

К вестготам и остготам в течение 3 в.н.э. присоединились другие германские группы. Около 250 г.н.э. на Крымском полуострове было основано поселение так называемых крымских готов, которые внутри готского сообщества сохранили относительную самостоятельность. Около 267 г.н.э. в качестве жителей Приазовья появились герулы. Они долгое время были совершенно независимыми и только при Эрманарике интегрировались в Остготскую Империю. У подножия Карпат, особенно в Северной Трансильвании, то есть севернее от вестготов, в середине 3 в.н.э. осели гепиды. Они, как и готы, некоторое время проживали на Нижней Висле, так как еще в 6 в.н.э. острова в дельте Вислы назывались Гепидскими островами.

В своих новых местах проживания готы соприкоснулись с сарматскими группами населения, наряду с уже упомянутыми язигами, особенно с аланами к востоку от Дона. Этот кочевой народ значительно повлиял на вооружение и способ ведения войны готов. Теперь образовалась мощная готская конница, которая переняла у аланов копья, длинные мечи и частично кольчуги. Благодаря этому, а также благодаря многократной смене колесниц готские атаки приобрели динамичность и мобильность.

Иордан так описывает ситуацию перед серединой 3 в.н.э.: «Этот народ чудесным образом проявил себя на земле, где он жил, то есть на берегах Черного моря в Скифии; он неоспоримо удерживал такие огромные земли, так много морских бухт, так много рек: под его кулаком часто лежал на земле вандал, на продажу выставлялись пленные маркоманны, обращались в рабство квады. При правлении... Филиппа (Араба, 244—249 г.н.э.) над римлянами... готы из друзей превратились во врагов, потому что их лишили их дани. Когда они при своих царях жили раздельно, они являлись союзниками Римской Империи и ежегодно принимали налоги. Короче, Острогота перешел тогда со своими земляками Дунай и разграбил Мезию и Фракию» («Гетика», XVI, 89).

Нашествия готов и союзных с ними групп с короткими перерывами продолжались десятилетиями. После середины столетия они многократно являлись главным театром боевых действий Империи, который, правда, довольно часто был одним из многих фронтов, так как она была перегружена особенно войной с Сасанидами и с узурпаторами внутри самой Империи. Век спустя Аммиан Марцеллин так описал те походы: «Полчища скифских народов (готы и союзные с ними племена Причерноморья) с 2 000 кораблей переправились через Босфор и Геллеспонт и причинили после своей переправы тяжелое несчастье на воде и на земле, но, когда они возвращались домой, то потеряли много своих людей. Пали в борьбе с варварами императоры Деции, отец и сын. Были осаждены города Памфилии, опустошены многие острова, пожаром сожжена вся Македония. Долго враги осаждали Фессалонику и Кизикос. Ими был завоеван Анхиал и почти в то же самое время Никополь, город, который когда-то основал император Траян в память о своей победе над даками. После многочисленных кровавых поражений с обеих сторон ими был разрушен Филиппопель, после того как внутри его стен были убиты 100 000 (?) человек, если анналы сообщают правду. Без стеснения прошли враги через Эпир, Фессалию и всю Грецию; но после того как император Клавдий (Готик) вступил на трон, проявил себя победоносным полководцем и слишком рано умер почетной смертью, они были изгнаны Аврелианом, энергичным человеком и неумолимым мстителем за все зло, и долго сидели тихо, и только позже их разбойничьи банды вторгались иногда в пограничный район империи» (31, 6, 15).

Уже этот первый очерк готских вторжений показывает размер опасности, которую они представляли для всего римского Востока. К катастрофам и потерям, которые, конечно, были не легче, чем на Западе, нужно добавить, что римская власть на Востоке Империи больше не справлялась со своими задачами. Выплаты субсидий предполагаемым союзникам, отказ от дакского внешнего бастиона и расселение германцев в пограничных областях были уступками внешнему давлению, которые давали лишь временную передышку. Правда, все еще удавалось удерживать римское господство на Нижнем Дунае, но уже чувствовалось, что динамичные соседние племена однажды преодолеют все преграды, потому что здесь, в отличие от аламаннов и франков, появились гораздо большие группы населения.

Из многочисленных реакций на постоянную угрозу со стороны пограничных соседей и переселения народов, которые оказали влияние на все сферы римской жизни, в качестве примера назовем одну — изменение способа поселений и картины городов. Тогда как при принципате для городов была правилом почти неограниченная протяженность, процесс роста без учета соображений обороны, теперь нормой стала концентрация поселений в местах максимально благоприятных для защиты. На Западе этот процесс особенно четко проявился в случае со Страсбургом. Там римский город вернулся теперь к той территории, с которой он начал свое развитие, к ареалу легионерского лагеря на острове Иль. В константиновское время там, наконец, сделали выводы и пожертвовали территорию внутренней городской черты в пользу монументального городского укрепления.

В самом Риме тоже уже при Деции началась постройка городского укрепления. При Аврелиане была сооружена частично сохранившаяся до сих пор стена с типичными четырехугольными кирпичными башнями. Не только в особенно подверженной нападениям готов Греции, но и в Италии были тогда укреплены многочисленные города.

Едва ли другой признак более красноречиво указывает на конец долгой эры мира, как этот конец свободных поселений, который предвещал жизнь в охраняемых ячейках позднеантичных городов.

Римская империя при солдатских императорах (235—284 гг. н.э.)

От Максимина Фракийца до Траяна Деция (235—251 гг. н.э.)

Максимин Фракиец, который после убийства Севера Александра и Мамеи в 235 г.н.э. был провозглашен императором войсками, сконцентрированными в Майнце для похода против аламаннов, был первым солдатским императором в узком смысле слова и одновременно типичным представителем этого нового вида римского правителя. Происхождение этого сына фракийского пастуха позже по совершенно прозрачным причинам было еще больше варваризировано; по «Истории августов» он якобы был сыном бога и одной аланки. В наше время это свидетельство привело к тому, что в Максимине Фракийце стали видеть римского императора германской крови. Об этом не может быть и речи.

Правда, этот опытный воин обладал невероятной физической силой; портрет на монетах показывает жесткость беспощадного человека, который во всех отношениях казался полной противоположностью своего изнеженного предшественника. Новый правитель, служа кавалеристом, ступень за ступенью поднимался по служебной лестнице и, наконец, на пути к всадническому сословию достиг высочайших должностей. Сначала префект Месопотамии, в 234 г.н.э. он получил поручение сформировать в Паннонии и Иллирии войска для войны с германцами. Насколько он, несмотря на свою суровость, был любим в армии, настолько был чужд сенату и столице. Как император он никогда не вошел в Рим.

Рис. Максимин Фракиец.

Первой задачей, которую поставил себе новый император, была война с аламаннами, которой хотели избежать Север Александр и Мамея. По сообщению Геродиана, войско перешло Рейн недалеко от Майнца и продолжило продвижение предположительно в юго-восточном направлении. Применение крупных контингентов восточных и североафриканских вспомогательных групп, особенно лучников, копьеметателей и кавалерии, значительно способствовало удаче римских наступлений. Когда германцы отошли в леса и болота, римляне сожгли поселения, уничтожили урожай и забили скот. Где только было возможно, император разрешал грабить. Однако, с другой стороны, Геродиан прославляет отвагу императорских профессиональных солдат, которые бесстрашно бросались на германцев. Максимин приказал изобразить эти битвы на огромных картинах и выставить их в Риме перед курией. То, что он принял теперь победное имя Германик, говорит не столько о масштабах его успеха, сколько о том, что ему удалось почти на два десятилетия консолидировать положение в Верхней Германии.

Уже в 235 г.н.э. Максимин Фракиец возвел своего сына Максима в Цезари; свой зимний лагерь он расположил в Сирмии и оттуда в следующие два года провел успешные сражения против сарматов и даков, правда, в деталях ход этих сражений неизвестен. Насколько внушительными были военные акции, настолько драматически развивались события внутри Империи. Так как Максимин Фракиец в начале своего правления удвоил жалованье и любым способом старался материально обеспечить армию, он беспощадно взимал по всей Империи налоги и особые подати. Чтобы добраться до денег, он предоставил свободу действий доносчикам и совершенно распоясался, когда случился первый заговор.