Чтение онлайн

Исключение сенаторов из военной и административной сферы имело для представителей этого сословия и положительные стороны. Они могли теперь сосредоточиться в первую очередь на управлении своими латифундиями и частично спасти их во время кризисов 3 в.н.э. Среди них небольшая группа занялась литературой и искусством. Когда в 4 в.н.э. в кругу Симмаха еще раз произошло возрождение традиционной римской литературы, то предпосылки для этого были созданы именно тогда.

В военной области, наоборот, образование нового кавалерийского корпуса оказалось чревато тяжелейшими последствиями. Этот вновь созданный, мобильный и очень боеспособный резерв в большинстве случаев применялся для блокирования противника, проводил контрнаступления или устранял узурпации. Однако эта военная концентрация одновременно открывала перед командирами корпуса те возможности, которыми когда-то обладали преторианские префекты. Не случайно, что Авреол, Аврелиан и Проб с этого поста поднялись до императорской власти.

В остальных областях внутренней политики правление Галлиена характеризовалось намеренным дистанцированием от отца, от Валериана. Как далеко зашло отчуждение до пленения Валериана, сказать трудно. Во всяком случае после пленения поведение сына оставляло желать лучшего. Галлиен никогда не предпринял попытки вызволить отца с помощью переговоров или другими средствами. Наоборот, он всеми мыслимыми способами отделял себя от него: имя Валериан в семье больше не давалось, победы, достигнутые под ауспициями отца, больше не перечислялись. В отношении к христианству политику отца Галлиен тоже не продолжил.

Личный стиль Галлиена в области искусства и культуры, как правило, характеризуется, как «галлиеновский ренессанс». И действительно, для духовного мира этого правителя была типичной приверженность к разнообразным элементам эллинизма. Так, между походами он посетил Афины, где был выбран архоном, и участвовал в члевсинских мистериях. Он был особенно привязан к культу Деметры Элевсинской. На монетах он изображен в образе Деметры с колосками в волосах, а в отдельных случаях с надписью «Галлиена Августа». Что бы это ни значило, Галлиен претендовал на Деметру, когда распорядился придать ей на монетах свои собственные черты.

Однако нет никаких доказательств, что Галлиен намеревался превратить элевсинские мистерии в своего рода государственный культ. Как и все остальные мистерийные религии, разумеется, элевсинские мистерии в 3 в.н.э. пользовались большой популярностью. Но речь здесь шла и первую очередь о локальном эксклюзивном культе, мир представлений и формы которого не были пригодными для того, чтобы создать массовую религию по всей Империи.

Связь Галлиена с Плотином, а возможно, и с Порфирием тоже не следует переоценивать. Кроме общего уважения к эллинистическим формам, все это ни о чем не свидетельствует. Наиболее впечатляющие формы этого галлиеновского ренессанса искусств проявляются в портретах императора. В типичном контрасте массы вьющихся волос с поразительно мягкими чертами, в их пластичности и акцентировании чувствительности проявляется реакция против тех направлений стиля, которые царили в поздней античности. Галлиеновский ренессанс в целом, правда, не нашел одобрения у современников. Широкие круги придерживались мнения, что во время пограничных войн и узурпаций есть более насущные проблемы, чем демонстрация эллинистической культуры.

К тому же у этого императора было много уязвимых мест. Мать Галлиена была этрусского происхождения, и с этим часто связывали любовь императора ко всякого рода играм и ярко выраженную жизнерадостность. В «Истории Августов» он назван «презреннейшим из всех женщин», и литература 4 в.н.э. рисует подобные же черты, что привело к созданию образа изнеженного, женственного императора. В современных исследованиях оценка Галлиена разноречива: Моммзен называет его «не самой неспособной, но самой недостойной фигурой в длинном ряду императорских карикатур». Нейманн считает его «типом неврастеника», а попытки современного спасения чести А.Альдёльфи не достигли цели. Хотя Галлиен, эта противоречивая натура, принял немало позитивных мер, на его правлении лежит тень безуспешности, которую не могут развеять даже современные симпатии.

Правления императоров между Галлиеном и Диоклетианом, между 268 и 284 гг. н.э., были последней фазой эпохи солдатских императоров и привели от раздробления императорской власти к новой структуре Империи. С военной и внешнеполитической точки зрения тогда, наконец, удалось длительное утверждение власти; большие победы этих императоров на долгое время прекратили нашествия. И внутри Империи были теперь разбиты региональные обособленные организмы, и общий союз стал снова цельным. Наконец, в религиозной сфере усилились тенденции в сторону новых культов, прежде всего к культу Непобедимого Солнца, который явился предтечей христианской религии Империи.

Низшая точка кризиса была преодолена при первом, императоре из этой группы Клавдии Готике (270 гг. н.э.). Значение его короткого правления заключается в том, что был взят реалистический, крайне активный курс, который продолжали и следующие императоры, и что были достигнуты однозначные военные успехи. Пятидесятилетний император происходил из Иллирии и дослужился до высоких постов в армии. Он получил трон благодаря заговору командиров Галлиена в Милане. Свержение Авреола, победа над аламаннами (268 г.н.э.), создание предмостного сооружения в районе Гренобля против галльской империи были его первыми военными успехами, из них важнейшим стала победа над готами 269 г.н.э. на средней долине реки Моравы, однако еще в начале 270 г.н.э. Клавдий Готик умер от чумы в Сирмии.

После сообщения о смерти всеми уважаемого императора римский сенат на этот раз действовал без проволочек и назначил преемником Квинтиллия, брата Клавдия Готика. Но каким бы он ни был предупредительным, сдержанным и старательным, армии он не был по сердцу, а в этот момент только это решало все. Так, дунайская армия в апреле 270 г.н.э. провозгласила императором своего командира Аврелиана. Аврелиан, как и Клавдий Готик, начинал профессиональным солдатом и проявил себя прежде всего как кавалерийский командир. Сообщения о его провозглашении было достаточно, чтобы войска назначенного сенатом Квинтиллиана откололись от него и вынудили легального правителя покончить жизнь самоубийством.

Однако в последующие два года Аврелиан не успел развить свои собственные инициативы, поэтому на Империю еще раз свалились вторжения и внутренние раздоры. Сначала император был полностью занят обороной от этих набегов и утверждением власти внутри Империи. Первой волной этого прилива были ютунги, свевское племя, которое в 270 г.н.э. прошло через Ретию и напало на Италию. Ютунги располагали сильной конницей, которая делала их набеги внезапными. Первая победа над нагруженными добычей полчищами на Дунае, следующий успех при отражении сарматов и вандалов в Паннонии возымели краткосрочное действие; уже в начале 271 г.н.э. ютунги и аламанны снова вторглись в Италию, и это вторжение превратилось в серьезную угрозу для всего Апеннинского полуострова.

После поражения римской армии в районе Плаценции, а также после следующих неудач ютунги прошли до Умбрии. В самом Риме начались беспорядки, в остальной части управляемой Аврелианом Империи вспыхнули восстания, например в Далмации и Нарбонне. Казалось, что для Аврелиана все было потеряно и ситуация безнадежна. То, что простой кавалерийский командир, которым Аврелиан оставался и будучи императором, сумел справиться с таким полным распадом и меньше, чем за три года, смог восстановить когерентность и безопасность всей Империи, является величайшим достижением, которого когда-либо добивался римский император.

В Италии Аврелиан воспользовался тем, что ютунги и аламанны разбились на небольшие отряды, чтобы грабить по всем направлениям. В трех больших сражениях при Метавре, Фаноне и Тицине Аврелиан уничтожил их банды. После этих успехов на Апеннинском полуострове германских нападений больше не было вплоть до похода Алариха в 401 г.н.э. Потом в Риме был подавлен мятеж, так называемая монетная война, который подняли монетные рабочие, протестуя, очевидно, против реформаторских мер Аврелиана. В ожесточенных уличных сражениях вокруг Целиева холма, где пало около 7 000 солдат, это восстание было подавлено. Выступления сенатской оппозиции тоже потопили тогда в крови.