Чтение онлайн

У Октавиана Августа полностью отсутствовали жизненная сила и динамичность Цезаря. Его любимым изречением было: «Спеши медленно». Он считал, что успешные действия требуют не только быстрого исполнения, но и тщательного размышления. В отличие от самоуверенной рискованной готовности Цезаря, у него преобладало постоянное взвешивание всех факторов и последствий. Различия между ними наиболее отчетливо проявились в военной сфере, где Август довольно часто использовал успехи других людей: убийц Цезаря разбил Антоний, а Секста Помпея и Антония — его друг и будущий пасынок Марк Агриппа. После двадцатых годов войны за него вели другие, сам же он довольствовался главным руководством.

Политическая неудача Цезаря, как следствие мощных наступлений внутренней оппозиции против диктатора и представителей военщины, нанесла Октавиану большую травму. Поэтому он с самого начала был озабочен тем, чтобы добиться легализации своей власти, и эту легализацию публично задокументировал. Он постоянно заботился об узаконивании своего положения и именно поэтому навязчиво объявлял для себя обязательными республиканские нормы. Ранее упомянутые административные полномочия и государственно-правовые основы Августа дают понять, что он, видимо, пользовался традиционными компетенциями и властью, полагающейся по должности. Его власть ограничивалась сроком, и он демонстративно отвергал чрезвычайные полномочия. Если звание пожизненный диктатор Цезаря включало в себя всеобъемлющую компетенцию, то для Августа характерен сплав различных, временных по своей основе традиционных полномочий, продление которых никогда всерьез не ставилось под вопрос, и фактически это привело к тем же результатам, что и у Цезаря.

Октавиан, как и все видные цезарианцы, был глубоко убежден в том, что политика милосердия Цезаря по всем статьям потерпела неудачу, и он хладнокровно сделал выводы из этого факта. Нет никакого смысла отрицать или преуменьшать его ответственность за проскрипции 43 г. до н.э., когда тысячи людей были подвергнуты смерти. Так же нет никакого смысла оправдывать его фразу: «Ты должен умереть», которую он бросал просящим о пощаде противникам, и извинять его безжалостное поведение политическими требованиями его системы. Как бы ни были ограничены во многих отношениях способности Августа, он любой ценой стремился обеспечить преемственность и стабильность своей системы. Чтобы добиться прочности своего статуса, не останавливался ни перед какими жертвами. Он подчинил этой системе все личные интересы членов своей семьи и своих друзей.

Если при сравнении особенностей личности и достижений Августа и Цезаря многое говорит не в пользу Августа, все же есть одна сфера деятельности, в которой его превосходство очевидно. Это сфера организации власти, укрепления и создания когерентности империи, интенсификации администрации, здесь Август бесспорно достиг больших успехов. Здесь ему помогал тщательно взвешенный расчет: с одной стороны, сенат был сознательно вытеснен с ключевых позиций по управлению Римом и империей, с другой, Август всегда отдавал себе отчет в том, что он не мог отказаться от конструктивного сотрудничества сенаторов в администрации, армии и правосудии. Существование «сенаторских» и «императорских» группировок не случайно стало характеристикой августовского принципата.

Далее следует стилизация власти и стилизация действительности. Эти типичные для августовского принципата явления не объясняются «прожженными адвокатскими трюками» Августа и тем, что его считают «лицемером, мастером притворяться и лжецом». Август был превосходным стилистом своей новой политической системы, которая веками просуществовала по его замыслу. При этом очевидно несоответствие между стилизацией и политической реальностью, возникало немало конфликтов, ставящих под угрозу эту систему при преемниках Августа, именно из-за тех противоречий и полуправд принципата, которые его создатель успешно скрывал.

Августовский принципат не был только механической реставрацией или продолжением структур поздней Республики или диктатуры Цезаря, но не был также и монократической реорганизацией. В первую очередь он явился реакцией на полную абсолютизацию власти Цезаря, реакцией на его очевидную «интегральную» диктатуру. Принципат был создан на основе осторожного размышления, сознательного уважения к традициям и твердого намерения ни в коем случае не провоцировать. Отсюда исходит процесс стилизации и идеологии новой системы.

За этими формами и этим выражением стоит личность человека, характерные черты которого были имманентно описаны. Несмотря на все предубеждения, он отличался реализмом, настойчивостью и умеренностью, то есть настоящими римскими качествами. Если видеть в принципате Августа не только успех гениального политика и государственного деятеля или даже «князя мира», но и синтез многочисленных, часто скромных начинаний, достигнутых в результате долгого диалектического процесса, который привел к консолидации нового политического строя, тогда личность Августа незаменима.

Человек, который хотел считать себя спасителем всех римских граждан, гарантом свободы, творцом мира и наилучшей общественной и государственной системы, был не политическим мечтателем, а трезвым прагматиком. Он умел в переходный период принимать соответствующие решения, рассчитывать необходимое и возможное. Именно потому, что он не принимал общих принципиальных решений, мог отказаться от неоправдавших себя начинаний, умело реагировал на новую политическую ситуацию, успешно защищал и укреплял свою власть, он обеспечил себе длительный успех.

Август был одним из тех римских политиков, которые могли опираться не только на свои узаконенные государственно-правовые компетенции, но и на силу своего авторитета. Их значение понятно только в том случае, если учесть готовность римского общества еще в I в. до н.э. признавать прошлые и настоящие авторитеты. Эта готовность глубоко укоренилась благодаря традиционным связям клиентелы и римской семьи, вошедшему в плоть и кровь предрасположению к доверию. Поэтому всеобщее согласие с Октавианом, признание авторитета Августа и почести «отцу отечества» находились в тесной внутренней взаимосвязи.

Учитывая крупные государственные акты, выражение преданности и регулярные празднества, в которых проявлялось признание неинституционной личной власти, нельзя однако забывать, что отклик на политику Августа в течение десятилетий его власти не всегда был однозначным. Как уже было сказано, чередой шли не только периоды надежд, одобрения, признания, но и разочарований, негодований, новых страхов и, наконец, безропотного смирения. Диалектика, определяющая политическую систему Августа, стала также его личной судьбой. Личность Августа вряд ли может заворожить, но успех политика и создание его новой системы отрицать нельзя.

Римская республика в 1в. н.э.

Консолидация принципата при Тиберии (14—37 гг. н.э.)

Каким бы успешным, несмотря на все кризисы, не являлось августовское решение проблем империи, новая политическая система имела свои слабости и опасные моменты, которые были имманентны ее конструкции. Элементарное противоречие между идеологией и конституционной действительностью могло быть преодолено авторитетом принцепса, но нельзя было надолго скрыть фактическую концентрацию власти в одних руках и тот факт, что принципат не являлся временным переходным решением проблемы, а был рассчитан на перманентность, хотя чуждая римским традициям форма деспотической власти старательно избегалась.