Чтение онлайн

В начале 70 г.н.э. восстали еще и треверы и лингоны во главе с Юлием Классиком, Юлием Тутором и Юлием Сабином. Они провозгласили Галльскую империю. После первых успехов и после капитуляции в Ветере изголодавшихся нижнерейнских легионов и присоединения римских частей к этой галльской империи в руках римлян оставался только Майнц. Однако, когда власть Флавиев консолидировалась, все развалилось как карточный домик. Из Испании и Британии выступили легионы, Муциан и Домициан отправились в Лугдун. Способный и энергичный Петиллий Цериал разбил треверов у Ригодула вблизи Тибра, взял Трир и вытеснил Цивила на север. Исход этой борьбы неизвестен, так как «История» Тацита обрывается на описании переговоров, однако по их последствиям можно понять, что батавы добились почетного мира.

Если Иудейская война и восстание батавов при Веспасиане были событиями на границе империи, то, заглядывая вперед, можно сказать, что продолжение римской экспансии в Британии и новые военные действия в Верхней Германии оказались такими же важными. Так как инициативы Веспасиана в этих регионах привели к окончательному завершению только при Домициане, о них будет скачано далее.

Обе уже упомянутые параллельные задачи Флавиев и Августа, то есть общая для Августа и Веспасиана необходимость ликвидировать наследие гражданской войны и навести порядок во всех сферах государственной жизни, лучше всего видны в сфере внутренней политики. Здесь также проявляется различие методов и средств. Если Август пользовался неограниченным влиянием, постоянно соблюдал республиканский фасад и часто предпочитал непрямые пути, то для Веспасиана эти методы были слишком сложными. Он ничего не скрывал. Наоборот, для него были типичными прямая демонстрация власти и ее решительное употребление. Эта претензия на все права принцепса видна из частично сохранившегося в письменном виде «Закона о власти Веспасиана», по которому 22 декабря 69 г.н.э. сенатом и народом принцепсу передавались те права и компетенции, которыми обладали Август, Тиберий и Клавдий.

Этот «Закон о власти Веспасиана», если его сравнить с положением в августовские времена, является четко сформулированным выражением полного завершения институализации принципата. В то время, как Август делал вид, что старые республиканские нормы временно приостановлены, Веспасиан не делал из всего этого никакой тайны, взяв на себя все компетенции и привилегии. Поэтому можно сказать, что «Закон о власти Веспасиана» открыл новую фазу развития принципата. Но при этом нужно учитывать, что процесс последовательной институализации и легализации принципата начался еще во времена Юлиев—Клавдиев и, возможно, при Калигуле привел к первой систематизации. Только для Веспасиана закон это официально подтвердил.

Подчеркнуть силу принципата Веспасиану удалось прежде всего потому, что он сделал фактическим соправителем своего сына Тита. Теперь Тит, как и Веспасиан, ежегодно получал консульство, получил также трибунскую и проконсульскую власть, в 73—74 гг. н.э. он вместе с отцом провел цензуру, к тому же после триумфа 71 г.н.э. Веспасиан передал ему должность префекта преторианской гвардии, себе он оставил только титул Августа и верховный понтификат. Благодаря всему этому власть Флавиев на самом высоком уровне достигла сплоченности, лишенной всякого риска.

Столь характерное для Веспасиана принятие на себя цензуры сразу же вылилось в чистку сената и всадничества. Снова ряды патрициев пополнились плебейскими семьями, на этот раз в сенат были приняты проявившие себя италики и провинциалы с Запада и многие офицеры из всаднического сословия. В 74 г.н.э. вся Испания получила латинское гражданское право. Также как стабилизирующий элемент использовали культ императора, он был установлен в Нарбоннской Галлии, Бетике и Африке.

С той же последовательностью Веспасиан реорганизовал разложившуюся армию. С помощью перегруппировок и переводов в армии в зародыше были задушены все попытки к возвышению, снова восстановлены боевая мощь и повиновение войсковых соединений. Гвардию, которая при Вителлии насчитывала 16 преторианских когорт и четыре городских когорты каждая по 1 000 человек, Веспасиан сократил до 9 преторианских когорт и 3 городских по 500 человек; флот в Мизене и Равенне отныне находился под командованием всадников, а не вольноотпущенников, как раньше. Легионы, которые во время беспорядков на нижнем Рейне и в Галлии примкнули к восставшим, Веспасиан распустил. На их место заступили новые соединения, такие, как 4-й и 16-й легионы Флавия.

Кроме того, Веспасиан энергично наверстывал упущенное в гражданской сфере. По всей империи начался новый период функционального строительства, восстановление разрушенного. Естественно, что центр тяжести этих восстановительных работ находился в самом Риме, а именно в восстановлении сожженного Капитолия. Сначала были восстановлены храмы Юпитера и Весты, а храм и форум Мира отстроены заново. На территории золотого дома Нерона было начато строительство известнейшего сооружения эры Флавиев, которое в средние века назвали Колизеем, амфитеатра Флавиев. Это колоссальное здание было только одной стороной начинаний Веспасиана. В Италии и провинциях, кроме необходимого ремонта, возводились бытовые постройки, проводились новые водопроводы и дороги.

Расходы на строительство, правда, требовали напряжения всех финансовых возможностей империи, потому что государственная казна к началу правления была пуста. Едва ли можно удивляться, что Веспасиан не останавливался перед установлением и взысканием новых налогов. Хотя детали реорганизации в большинстве своем неизвестны, критика правления Веспасиана вне сомнений имеет под собой основание. Стремление находить новые финансовые источники нашло свое выражение в ставшем пословицей «не пахнут», которое он произнес по поводу денег, полученных за пользование общественными туалетами. Светоний считает это корыстолюбием. Он говорит, что Веспасиан использовал своих налоговых инспекторов, как губки, сухим давал намокнуть в провинциях, а мокрых выжимал в Риме. Наученный отцом этому ремеслу, Веспасиан не ограничивал себя ни в чем, так, считал совместимым с достоинством принцепса зарабатывать на посреднической торговле и на получении взяток при продаже должностей. Само собой разумеется, что освобождение от налогов Греции было сразу же отменено.

Серьезной оппозиции Веспасиану не было. Когда в 74 г.н.э. были высланы философы, то это касалось только стоиков и киников, которые выступали не столько против правителя, сколько против самого принципата. Даже казнь Гельвидия Приска, о чем Веспасиан позже сожалел, была направлена против наглого одиночки, так что ее вряд ли можно считать несправедливой. Причины и подробности раскрытого в 78—79 гг. заговора Цецины Алиена и Эприя Марцелла неизвестны, поэтому его нельзя оценить соответствующим образом.

Общий итог правления Веспасиана показывает, что этот принцепс разрешил поставленные перед ним задачи. Это был простой представитель италийской буржуазии, который со своей бережливостью и хваткой явился подходящим для этого времени человеком и оправдал себя как принцепс. Его сознание долга едва ли можно переоценить: «Принцепс должен умереть стоя».

Он никогда не скрывал своего происхождения и тем, кто хотел составить ему благородное генеалогическое древо, ответил крепкой итальянской шуткой. Даже произнесенные при последней болезни слова: «Увы, я кажется становлюсь богом», — выдержаны в этом трезвом стиле. Само собой разумеется, что он упразднил процессы по оскорблению величества, пошел даже дальше, оставив свой дворец без охраны.

Иррациональные силы оказывали ограниченное влияние на его понимание власти. Однако после всего, что он пережил, и под впечатлением восточного пророчества и чудесного исцеления им одного слепого и одного парализованного в Александрии, он был глубоко убежден в судьбоносном предназначении своего дома. Пребывание на Востоке не прошло бесследно. Там возникло его почитание Изиды, которое побудило Веспасиана прийти к храму Изиды ночью перед вступлением в Рим. Его собственное чудесное возвышение для многих жителей Востока было связано с восточно-эллинистическими представлениями о посланном небесами царе-спасителе и пришедшем с Востока повелителе мира, каким бы чуждым это ни казалось сначала италику Веспасиану.

Монеты Веспасиана показывают, что он умело и целенаправленно влиял на общественное мнение и одновременно придавал принципату Флавиев свои собственные очертания. Так как Веспасиан не мог ссылаться ни на старую династию, ни отрицать тот факт, что нового императора провозгласило войско, он пустил в ход Фортуну. Монеты с надписью «Фортуна Августа» напоминали о присущих принцепсу победе и мужестве. На них также прославлялась добродетель нового принцепса, и этим устанавливалась связь с Августом, вслед за которым Веспасиан подчеркивал также и мир.