Чтение онлайн

Нерон был человеком, который хотел всегда поражать. Для его выступлений и самоутверждения как артиста постоянно требовалось новое оформление. Какое-то время он интенсивно готовил себя к выбранному им самим поприщу. Обучался у лучших специалистов правилам и технике соответствующего искусства. Например, его учителем был знаменитый кифаред и певец Терпн, искусство которого особенно завораживало Нерона. Он не остался на стадии дилетанта, но упорно развивал свой голос. Для его улучшения он, лежа, держал на груди свинцовую пластину и некоторое время придерживался строгой диеты.

Хорошая память и способность быстро схватывать сослужили ему хорошую службу, но у него совершенно отсутствовали терпение, настойчивость и выдержка. В политике он был мастером инсценировок, любил театральные жесты, сцены и выходы. Стилизация назначения армянского царя в Риме была мастерски оформлена, а политическое содержание этого компромисса его вообще не интересовало. Даже свой собственный конец он превратил в трагическую сцену. Слова: «Какой великий артист погибает!» (Светоний. «Нерон») соответствовали его истинному убеждению.

Рис. Нерон.

Длящиеся часами мелодекламации под кифару, в которых страстно мечтал блистать Нерон, были предназначены для взыскательной избранной публики. Они требовали профессиональных знаний правил этого искусства, которых не было у публики Рима, привыкшей к травле животных и к гладиаторским боям. Поэтому сначала Нерон выходил на сцену только в узком кругу. Преданный ему двор прикомандировал солдат, особенно из культового отряда августианцев, созданного по греческому образцу. Эти солдаты в своих выкриках сравнивали его с Аполлоном и обеспечивали соответствующий резонанс, хлопая в ладоши или горстями.

По-настоящему понятым и оцененным Нерон-артист чувствовал себя среди греков, особенно среди слушателей Александрии. При большой аудитории он первый раз пел в Неаполе, а потом в 59—60 г.н.э. в Риме, где были введены новые празднества, Ювеналии и неронии, а также соревнования, в которых он должен был удовлетворять свои артистические амбиции. Праздничные игры неронии были организованы по греческому образцу, они состояли из соревнований в музыке, пении, стихосложении, риторике, гимнастике и состязаниях на колесницах; такие состязания проводились еще в IV в.н.э. Развитие артистических способностей Нерона завершилось в большом путешествии по Греции.

Второй основой существования Нерона, которая стала для него такой же судьбоносной, как и для Клавдия, были женщины. Его брак со всеми любимой Октавией, заключенный по настоянию Агриппины в политических целях, не удовлетворял чувства Нерона, зато Клавдия Акте, вольноотпущенница-гречанка из Малой Азии, была его верной возлюбленной. То, что Агриппина не желала терпеть этих отношений, ускорило ее собственный конец. С 58 г.н.э. Нерон воспылал страстью к Поппее Сабине, бывшей тогда замужем за Отоном, но та не хотела терпеть рядом с собой соперниц. Она заставила Нерона порвать со своим прошлым и убрать с пути все препятствия. Давно задуманная Нероном эмансипация супругов произошла не только по настоянию Поппеи, но безусловно, была ею ускорена. В этой красивой, живущей среди роскоши и утонченности женщине Нерон увидел достойную его супругу, от которой он сначала полностью зависел.

Рис. Поппея Сабина.

Первой потерпевшей от этого брака была Агриппина. Нерон перестал мириться с ее политическими амбициями, ее упреками по поводу его ночных похождений, артистических экспериментов и супружеской измены. Когда Агриппина невзначай напомнила, что Британик еще жив, его судьба была решена. В 55 г.н.э. Нерон приказал его отравить. Так как Бурр и Сенека оставались на его стороне, Агриппина была быстро изолирована, удалена из дворца и, наконец, в 59 г.н.э. убита. Таинственные сцены заранее запланированного кораблекрушения, неудача первой попытки убийства звездной ночью, спасение Агриппины, общее замешательство и, наконец, зверское убийство честолюбивой женщины отражены в классическом описании Тацита.

Рис. Агриппина.

Если не в 55 г.н.э., то позже Бурр и Сенека потеряли свою независимость и правдолюбие. События вокруг убийства матери были представлены так, будто бы Агриппина покушалась на жизнь Нерона, а после неудачи покончила с собой. Хотя правда быстро обнаружилась, сенат и провинции приняли объяснения Нерона. Не прекращались поздравления по поводу его предполагаемого спасения, возможно, майнцкая колонна Юпитера была воздвигнута в связи с этим событием.

Нерон и в будущем обвинял в преступлениях своих жертв. Третьей была Октавия, которая в 62 г.н.э. была обвинена в супружеской измене, изгнана и казнена. В неизмеримо большем размере Нерон использовал этот метод позже, при пожаре Рима.

Ночью с 18 на 19 июля 64 г.н.э. в Риме начался большой пожар, который продолжался 9 дней, большая часть города превратилась в пепел. Тесно расположенные деревянные многоэтажные дома на летней жаре загорались, как факелы, порывы ветра, еще более разжигающие огонь, препятствовали спасательным и огнетушительным работам. Это было самое большое бедствие, которое когда-либо пережил Рим. Во время начала пожара Нерон находился в Анции, оттуда он поспешил в Рим, руководил там спасательными работами и лично заботился об обеспечении оставшихся без крова людей. Но несмотря на всю эту помощь, быстро распространились слухи, что он сам приказал организовать пожар, и что вид горящего Рима вдохновил его на чтение стихов о пожаре Трои. Для обоих слухов нет никаких доказательств, они свидетельствуют только о том, что Нерона считали способным и на то, и на другое. Однако первый слух имел фатальные последствия.

Тацит в своих «Анналах» сообщает, что Нерон хотел заглушить слухи, что пожар произошел по его приказу, и обложил большими штрафами тех, кого народ возненавидел за это гнусное злодеяние и кого он называл христианами. Тацит сообщает, что их название происходит от некоего Христа, казненного при Тиберии Понтием Пилатом. На какое-то время приглушенное, это суеверие позже снова возродилось и не только в Иудее, родине того зла, но и в самом Риме, куда отовсюду стекалось все скверное и омерзительное и даже там почиталось.

После этого экскурса в историю возникновения христианства Тацит снова переходит к Нерону и продолжает: «Итак, сначала были схвачены те, кто открыто признавал себя принадлежащим к этой секте, а затем по их указаниям и великое множество прочих, изобличенных не столько в злодейском поджоге, сколько в ненависти к роду людскому. Их умерщвление сопровождалось издевательствами, ибо их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах, или обреченных на смерть в огне поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения. Для этого зрелища Нерон предоставил свои сады; тогда же он дал представление в цирке, во время которого сидел среди толпы в одеждах возничего или правил упряжкой, участвуя в состязании колесниц. И хотя на христианах лежала вина и они заслуживали самой суровой кары, все же эти жестокости пробуждали сострадание к ним, ибо казалось, что их истребляют не в видах общественной пользы, а вследствие кровожадности одного Нерона» (Корнелий Тацит. «Анналы». 15,44. СПб., 1993).

Если для оправдания Нерона названо подозрительно небольшое количество жертв-христиан, все равно сообщение Тацита показывает, какое впечатление они производили на римскую общественность. «Гнусные злодеяния», в которых были обвинены христиане, идентичны фантастическим недоразумениям, преследующим раннее христианство. Полное непонимание христианского понятия любви привело к представлению, что они ели детей, имели противоестественные половые сношения и занимались повальным блудом. Упрек в «ненависти к роду людскому» определял все дальнейшее поведение ранних христиан: их удаление от общества, отрицание общественных и государственных норм, затворничество в маленьких кельях, дистанцирование от всех ценностей римского мира.