Чтение онлайн

В условиях Рисорджименто именно исторический роман обозначил магистральное направление в развитии романтической прозы Италии. Произведения других повествовательных жанров, характерных для европейского романтизма, пока малочисленны: в 30-е годы появляются отдельные романы из жизни бедняков (Дж. Каркано, А. Раньери); психологическая проза делает первые шаги, ориентируясь в изображении борьбы добродетели со страстью на Сент-Бёва и раннего Бальзака (роман Н. Томмазео «Вера и красота», 1840).

Вехой на пути становления психологической прозы было творчество Сильвио Пеллико (1789—1854). Глава журнала «Кончильяторе» карбонарий Пеллико в 1820 г. был приговорен к смерти. Но казнь заменили десятилетним заточением в крепость Шпильберг, по выходе из которой Пеллико опубликовал книгу своих воспоминаний — лирическую повесть «Мои темницы» (1832). Она получила широкую известность.

Доминирующая тема в произведениях Пеллико — духовная стойкость человека, сопротивляющегося враждебным обстоятельствам или собственным страстям. Еще в трагедии «Франческа да Римини» (1815), вдохновленной эпизодом дантовской «Божественной комедии», а по своей структуре приближающейся к произведениям Альфьери, Пеллико изобразил драматические метания двух любящих душ, пытающихся обрести власть над своим чувством во имя идеала добродетели.

Автобиографическая повесть «Мои темницы» — исповедь заключенного, от беспредельного отчаяния пришедшего к духовной умиротворенности. Герой, поначалу страдающий от одиночества, обретает силу духа вместе с проснувшейся в нем верой в бога. Художественное своеобразие книги Пеллико — в безыскусно правдивом рассказе героя обо всем, что было пережито в заключении им самим и обретенными им в тюрьме друзьями. Христианской тенденциозностью далеко не исчерпывается нравственное и гражданское значение «Моих темниц»; книга Пеллико — взволнованный, психологически точный рассказ о способности человека преодолеть трудности, о победе гуманных начал в его душе вопреки самым антигуманным обстоятельствам.

Духовному величию человека, спокойно и разумно переносящего испытания, Пеллико посвятил и другую свою книгу — трактат «Об обязанностях человека» (1834). О нем восхищенно отозвался А. С. Пушкин.

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В РАЗВИТИИ ПОЭЗИИ.

ДЖАКОМО ЛЕОПАРДИ

Романтизм существенно изменил и обогатил художественный диапазон итальянской поэзии XIX в., вызвал к жизни новые жанры, по-новому поставил вопрос о нормах литературного языка, которыми может пользоваться поэзия.

Стремлением дать лирическое изображение реальных конфликтов своего времени отмечено творчество ломбардского поэта и переводчика Джованни Берше (1783—1851). Участник романтических баталий с «классиками» и сотрудник «Кончильяторе», Дж. Берше был выслан из Италии за участие в карбонарском восстании 1821 г. В лиро-эпических поэмах «Беглецы из Парги» (1823), «Фантастические сны» (1829) и в цикле «Романсы» (1822) события современности — поражение освободительного движения в Греции, ужесточение австрийского режима в Италии, неудачи и победы патриотов в борьбе с ним — преломляются в переживаниях отдельных героев: греческих беженцев, рассказывающих о несчастьях своего народа; молодой итальянки, страдающей от сознания того, что ее муж — австриец, враг ее соотечественников; изгнанника, которому снится оставленная им родина.

Разновидностью лиро-эпической поэмы стал у романтиков жанр «стихотворной новеллы», наиболее яркие образцы которой создал Томмазо Гросси (1790—1853).

В новелле «Беглянка» (1816) поэт ведет повествование от имени простой девушки, которая, тревожась за своего возлюбленного — солдата в армии Наполеона, прошла за ним по всем дорогам войны. Большая общественная трагедия, которая вовлекла в свою орбиту сотни безвестных судеб, предстает как серия картин-воспоминаний, вкрапленных в исповедь влюбленной героини. Эпическое начало более развито в новелле «Ильдегонда» (1820), где воссоздан определенный средневековый колорит, намечено несколько пересекающихся сюжетных линий. Авторский голос звучит в этих произведениях преимущественно на характерных для романтизма Италии патетических нотах и, одушевляя повествование, вносит в него представления современности.

Романтики проявили интерес и к народной поэзии. Немецкие народные баллады переводил Берше. Никколо Томмазео (1802—1874) издал сборники собранных им тосканских, сербскохорватских, греческих, корсиканских народных песен (1841—1842), переводы сербскохорватских псалмов, других памятников фольклора славянских народов.

Романтизм принципиально пересмотрел и сложившееся в эпоху господства классицизма представление о диалектальной поэзии как поэзии окололитературной, второсортной. В условиях многовековой раздробленности страны диалект — язык повседневности, доступный и культурным слоям, и массам, — воспринимался рядом сотрудников журнала «Кончильяторе» и некоторыми другими теоретиками романтизма с точки зрения его возможностей донести до сознания широкого народного читателя новые идеи и новую культуру. Поэтому в первой половине XIX в. диалектальное начало присутствует в итальянском романтизме. Примером взаимодействия литературного стиля и диалектных форм может служить роман «Обрученные» в редакции 1827 г.

Развивается поэзия на диалектах. Т. Гросси пишет на ломбардском диалекте сатирическую поэму «Принеида» (1816). Наиболее значительные явления в диалектальной поэзии XIX в. — творчество поэтов-сатириков Карло Порты и Джузеппе Джоакино Белли.

Порта (1775—1821) ввел в поэзию Ломбардии актуальную гражданскую проблематику, усилил традиционно присущий ей нравственный и социальный пафос. Поэт, идейно близкий кружку первых ломбардских романтиков, решал в рамках диалектальной поэзии ряд важных художественных задач, которые формулировали романтические манифесты. Острие своей сатиры Порта направляет на главные из общественных зол Италии периода Реставрации: засилье католического духовенства и вернувшейся с приходом австрийцев дворянской аристократии. Тенденция к гротескному преувеличению соединяется у ломбардского поэта с резкой очерченностью и масштабностью социального конфликта («Назначение капеллана», 1819; «Молитва», 1820; «Менегин, слуга бывших монахинь», 1820).

В поэзии Порты ломбардские читатели еще до Мандзони познакомились с новым положительным героем — простолюдином, с его особыми духовными ценностями, противоположными сословному сознанию духовенства и аристократии. Слуга Менегин, наблюдательный и ироничный, появляется во многих сатирах Порты, воплощая народный здравый смысл и стремление к справедливости. Простосердечный Джованнин Толстяк, портной из лавки старьевщика («Несчастья Джованнина Толстяка», 1812—1814), бывшая рыбная торговка Нинетта, постепенно скатившаяся на самое дно жизни («Нинетта с рынка», 1814—1815), сапожник Хромой Мельхиор, взывающий к сочувствию своей исповедью («Жалоба Хромого Мельхиора» 1816), — типы простых людей, обездоленных, но пытающихся сохранить в изуродованных душах зерна задавленной человечности.

Под непосредственным влиянием ломбардской литературы начала века возник интерес к народной жизни у римского поэта Джузеппе Джоакино Белли (1791—1863). Создавая цикл сонетов на римском диалекте в 30—40-е годы, в обстановке, когда в общественном сознании всей Италии (и в том числе в папском Риме) усиливаются радикальные тенденции и все громче заявляют о себе критические настроения в среде народа, Белли пошел значительно дальше Порты в реалистическом изображении социальных антагонизмов эпохи и особенностей народного сознания.

Поэт стремится, как он сам признается во «Введении» (1831) к сонетам, создать своего рода «памятник» народу Рима, постичь его особую «оригинальность»: его язык, понятия, привычки, нравы, обычаи, занятия... Всю красочную поэтическую «энциклопедию» жизни Рима, написанную на римском диалекте (а им, в отличие от миланского, пользовались только плебеи), Белли как бы пропускает сквозь сознание римского простолюдина.

В динамичных диалогах, а чаще — в кратких, эмоциональных монологах обитателей бедных римских кварталов предстает у Белли жизнь насквозь прогнившего государства пап и кардиналов; звучит язык римлян, насмешливый и дерзкий, с его иронической интонацией, с его яркой гротескной образностью и энергичным ритмом. Эти особенности сонетов Белли покорили Гоголя, увидевшего в них образец поэзии истинно народной (письмо М. П. Балабиной от апреля 1838 г.).