Чтение онлайн

Поэт присоединяет свой голос к коллективному «мы» своих персонажей, смеется и возмущается вместе с ними. Это особенно характерно для антипапских сонетов Белли. В их фокусе находятся папа и римское духовенство всех родов и уровней, их пороки, политические и социальные последствия их правления.

Один из ярчайших сатирических талантов, рожденных в острой идеологической борьбе 30—40-х годов, — флорентийский поэт Джузеппе Джусти (1809—1850). Критический накал и устремленность к идеалам свободы и борьбы делают его творчество заметным явлением в европейской демократической поэзии эпохи.

Жанровая форма стихотворной «шутки», ведущая свою родословную от тосканского бурлеска, под пером Джусти приблизилась по содержанию и напряженности мысли к памфлету, а по лексико-стилистическому и ритмическому строю стала близка к народной речи и к хлесткому песенному куплету. Лучшие сатиры-«шутки» Джусти соединяют разоблачение и карикатуру с социальной зарисовкой, в которой предстают типы современной ему буржуазно-монархической Италии. В этом проявилось новаторство Джусти в области отечественной сатиры — новаторство, сближающее флорентийского поэта с Беранже. Так, в шутливом дифирамбе «Тост флюгера» (1840) предстает тип беспринципного политика, с легкостью (и с немалой выгодой) меняющего свои так называемые «убеждения». Обыватель, «окаменевший»

в осторожном бездействии, заклеймен в «шутке» «Ископаемое» (1848); благонравный студент-карьерист, добившийся высокого полицейского чина, разоблачается в поэме-«шутке» «Проныра» (1844—1845). В комическом пространстве сатиры-«шутки» нашлось место и реалистической точности общественных примет времени, и романтическим символам и аллегориям («Паровая гильотина», 1833; «Сапог», 1836), и фантастике («Посвящение в кавалеры», 1839), и политической карикатуре («Король-Чурбан», 1841), и патетической инвективе («Земля мертвецов», 1842).

Вершиной итальянской поэзии XIX в. стало творчество Джакомо Леопарди (1798—1837). В нем обрела наиболее оригинальное и глубокое выражение та философская тенденция романтической поэзии, которая намечалась уже в «Гробницах» Фосколо и в «Пятом мая» Мандзони. В произведениях Леопарди, проведшего почти всю свою недолгую жизнь в провинциальном захолустье и из-за слабого здоровья обреченного на безрадостное, одинокое существование, отразились многие характерные стороны романтического мироощущения, прочно связанного с духовным наследием предшественников и чутко реагирующего на изменения общественной атмосферы своего времени.

Философская система Леопарди, отраженная в «Дневниках», которые поэт вел с 1817 по 1832 г., оказалась в высшей степени созвучной бунтарским умонастроениям эпохи. Она во многих моментах и глубже, и полемичнее по отношению к итальянской действительности, чем представления его соотечественников — итальянских романтиков первой половины века.

Концепция Леопарди строится на воспринятом от философии XVIII в. противопоставлении «природы» — «разуму»: радостное, близкое природе восприятие мира древними было у Леопарди антитезой разъедающему душу рационализму современного поэту общества. Но, вечно воспроизводя человеческий род, природа сама же обрекает людей на болезни, старость, смерть. Враждебное начало разлито, таким образом, и в природе, и во вселенной вообще, но глубже всего оно проникло в современное общество: люди там прозябают в состоянии бездействия, естественные стремления и страсти уступили место эгоизму, упадку духа.

Эта концепция — краеугольный камень философского пессимизма Леопарди. Его космический, всеобъемлющий характер — типично романтическое проявление нетерпимости поэта к обстановке, его окружающей.

В поздний период своего творчества, в 30-е годы, Леопарди полемизирует с характерными для эпохи Реставрации в Италии идеалистическими философскими представлениями, с христианским спиритуализмом и «умеренными» концепциями прогресса. Леопарди видит во всех этих теориях попытки примирить человека с существующей несправедливостью. Трезвый разум, знающий о том, что зло неизбежно, но не отказавшийся от естественного стремления к счастью, — вот идеал позднего Леопарди.

Дж. Леопарди

Гравюра Гваданьини с рисунка Л. Лолли. 1826 г.

Леопарди спорил с романтизмом, но вместе с тем уточнял и углублял многие его положения — такие, например, как понятие сущности поэтического творчества. В «Рассуждении одного итальянца о романтической поэзии» (1816) Леопарди предлагал следовать примеру греческих поэтов; но поэзия для Леопарди — это единственно возможное излияние ярких и сильных чувств, это плод работы воображения, чуждого рационалистическим схемам. Именно такой видит Леопарди античную поэзию и, подобно романтикам, противопоставляет естественность и величие фантазии Гомера тем, кто фантазию подменяет мифологией, верностью правилам и стилистическим канонам.

Леопарди полемизировал также с выдвинутым ломбардскими романтиками требованием говорить в поэзии обыденным «современным» языком о нравах и событиях сегодняшнего дня. «Как может поэт употреблять язык, следовать идеям и изображать нравы того поколения, для которого слава — ребячество, чьи мечты развеялись и все страсти, не только высокие и благородные, но все вообще страсти угасли?» — спрашивает он в своих дневниковых записях, склоняясь к мысли, что истинный поэт, воодушевленный возвышенным чувством, должен говорить языком классической поэзии — языком высоких страстей и благородных мыслей, способных оживить в современниках бездействующую духовную энергию.

Лирический сборник «Песен» Леопарди — высочайшее художественное явление в итальянской поэзии XIX в. Стихотворения Леопарди 1818—1821 гг. отразили стремление поэта создать по образцу гражданской классицистической поэзии Альфьери, Монти, Фосколо героическую лирику, выражающую патриотические чувства юного поэта. В эти годы Леопарди находит своеобразную поэтическую форму «канто» (песни) — разновидности лирической поэмы, в которой свободно разворачивается мысль поэта, пробужденная его личными переживаниями, органично связанная с сокровенным настроем его души.

В первых канто — «К Италии», «Памятнику Данте» (1819), «На свадьбу сестры Паолины» (1821), «К Анжело Маи» (1820) — молодой поэт старается заключить романтический пафос в строгую классицистическую форму. В лирике начала 20-х годов воплощаются пессимистические настроения поэта, его сомнения в возможности героического деяния. Тема трагического диссонанса между прекрасной иллюзией и бессмысленной жестокостью жизни соединяется в философско-аллегорических канто «Брут младший» (1821), «Последняя песнь Сафо» (1822) с романтической темой мятежной личности, погибающей в противоборстве с тиранией судьбы.

В начале 20-х годов Леопарди пишет также несколько «идиллий» («Бесконечность», «К луне», «Вечер праздничного дня», «Уединенная жизнь») — лирических стихотворений, где затихают мятежные ноты, а тон становится спокойным, проясненным. Те же темы: хрупкость человеческого бытия, несоответствие идеала и действительности — предстают в сугубо личном, эмоциональном преломлении в воспоминаниях о пережитом, далеких видениях, пейзажах, навевающих мечты, сожаления, размышления о счастье.

Характерная для мироощущения Леопарди спаянность романтически-субъективного и рационалистического сказалась в том, что его лирика не порывает с традициями классицистической выразительности. Образный мир его «идиллий» графически четок, мысль облекается в отвлеченные понятия и метафоры, «слова выступают в своем основном логическом значении, и в этой обнаженности, рельефности, сдержанности и заключена поэзия» (Н. Г. Елина).