Чтение онлайн

Постепенное накопление новых средств осмысления действительности происходит и в другом традиционном жанре — любовной повести. Если произведения «Ураминоскэ» (1612) и «Повесть об Усуюки» («Усуюки моногатари») полностью следуют традиции и не содержат существенных отступлений от условной схемы жанра (случайная встреча героев — оба они красивы и высокородны — в храме, любовь с первого взгляда, вынужденная разлука, влекущая за собой смерть или бегство героев от мира), то уже в «Повести о Цую — доно» («Цую — доно моногатари») присутствуют некоторые новые черты. Ее герой — молодой аристократ по имени Цуюноскэ, любуясь осыпающимися цветами вишни, проникается мыслью о бренности жизни и решает уйти в монастырь. В храме он получает откровение от богини Каннон: «Через заблуждения и страдания обретешь ты спасение». Возвращаясь из храма, Цуюноскэ встречает куртизанку необычайной красоты и вскоре забывает о намерении стать монахом. Отныне все помыслы он обращает к поиску чувственных наслаждений, но в конце концов разочаровывается в любви и принимает постриг.

Средневековая концепция любви как страдания, которое человек должен испытать в земной жизни, для того чтобы прийти к мысли о спасении, сформулирована здесь предельно четко. Однако при всей традиционности мировоззренческой основы этого произведения в нем воплощены некоторые новые принципы осмысления действительности. Героинями повести становятся куртизанки, и пусть внешним обликом они мало отличаются от благородных дам предшествующих образцов этого жанра, в их поведении обнаруживаются новые черты. Так, например, одна из возлюбленных главного героя — гетера Ёсино, узнав о намерении Цуюноскэ принять постриг, поступает вопреки «этикету» жанра, отказываясь покончить с жизнью суетных наслаждений. Она представительница совершенно иного мира и носительница иных нравственных идеалов.

Отклонения от традиционной схемы жанра любовной повести еще более ощутимы в «Повести о Дзэраку» («Дзэраку моногатари», 1659). Дзэраку — имя одного из персонажей (в буквальном переводе означающее «ревнитель наслаждений»). Уже в названии повести намечается отход от привычного для произведения данного жанра символического ряда: Ураминоскэ (букв. «страдающий человек»), Усуюки («тонкий снежок» — символ быстротечности всего земного), Цуюноскэ («роса» — метафора бренности жизни). Необычен и главный герой повести: это уже не самурай и не аристократ, а заурядный горожанин, молодой торговец Томона. В повести еще немало традиционных элементов (явление красавицы герою во сне, болезнь от тоски, долгие поиски возлюбленной и т. п.), однако в целом здесь преобладает новое мироощущение. Гибель возлюбленной героя мотивирована вполне реалистично: узнав об измене мужа, ревнивая жена Томона жестоко преследует соперницу, и та в конце концов лишает себя жизни. В центре внимания автора оказывается человек, каких много, — купец, заботящийся не о своем спасении, а об умножении богатства. В пределах традиционного жанра, таким образом, намечается переход от условности к жизненной достоверности. Однако целостной и принципиально новой (в сравнении со средневековой) концепции жизни жанр любовной повести еще не дает.

Наряду с традиционными жанрами в систему прозы канадзоси включаются и новые жанры, вызванные к жизни иными историческими условиями. Это так называемые «записки о достопримечательностях» (мэйсёки) и «записи различных толков» (хёбанки).

С прекращением феодальных распрей и укреплением связей между разными областями страны путешествия становятся неотъемлемой чертой жизни японцев. Этой практической потребности в путешествиях и обязаны своим появлением мэйсёки — книжки, в которых в доступной форме сообщались разнообразные сведения о городах с их достопримечательностями, о постоялых дворах, о промыслах, какими славится та или иная местность, и т. п. Поначалу книги такого рода выполняли сугубо утилитарную функцию, но позднее к ней прибавилась и функция художественная. Появились произведения, в которых описание достопримечательностей облекалось в форму занимательного сюжета.

Развитие повествовательности особенно наглядно проявилось в «Повести о Тикусае» («Тикусай моногатари», 1622), рассказывающей о приключениях врача — шарлатана по имени Тикусай, который, скрываясь от разгневанных пациентов, вынужден бежать из Киото сначала в Нагою, а затем и в Эдо. Скитания главного героя описаны в подробностях, точные зарисовки жизни того времени перемежаются комическими эпизодами, в центре которых оказывается беспечный Тикусай.

Одновременно с мэйсёки в литературе XVII в. развивался жанр хёбанки, вызванный к жизни расцветом в городах «веселых» домов и театров. Эти небольшие книжки содержали всевозможные сведения о куртизанках и актерах — их внешности, привычках и даже причудах. Они помогали новичкам ориентироваться в сложном этикете, принятом в «домах любви», подсказывали, как завоевать расположение той или иной куртизанки, знакомили завзятых театралов с новыми спектаклями, актерами и с закулисной жизнью театров. Первые хёбанки XVII в. представляют собой, как правило, собрания разрозненных сведений, однако позднее и в них усиливается повествовательное начало, точные факты из жизни куртизанок и актеров обрастают вымышленными эпизодами и анекдотическими подробностями.

Произведения жанров мэйсёки и хёбанки с их установкой на фактографичность оказали заметное влияние на формирование в прозе XVII в. новых принципов художественного видения. В отличие от создателей традиционных волшебных новелл или любовных повестей авторы мэйсёки и хёбанки были гораздо более свободными в выборе изобразительных средств. Стремясь к достоверности описания, они отказывались от общепринятых клише в изображении внешности и характера персонажей.

Процесс преодоления традиционных канонов особенно наглядно проявился в чрезычайно богатой пародийной литературе XVII в. Трудно найти такое произведение прошлого, которое не подверглось бы в эту эпоху пародийному переосмыслению, не оказалось бы заключенным в «насмешливо — веселые кавычки» (М. М. Бахтин). На рубеже XVII в. появилась книга «Собачье изголовье» («Ину макура») — пародия на знаменитые «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон (X в.). В 1619 г. были изданы «Собачьи записки от скуки» («Ину — но цурэдзурэгуса») — травестийный вариант «Записок от скуки» Кэнко — Хоси (XIV в.). В середине столетия огромную популярность снискали «Повести — подделки» («Нисэ моногатари»), трактующие в комическом ключе «Исэ моногатари» (конец IX — начало X вв.). Интерес к пародийной интерпретации классики не ослабевал и во второй половине века, определяя одну из существенных сторон творческого метода Сайкаку. Пародийная обработка старых сюжетов в XVII в. не была нацелена на дискредитацию «чужого» слова. Функция ее была менее радикальной, но зато более конструктивной. Пародируя, авторы не просто подвергали язык и стиль оригинала насмешливому искажению, но как бы воссоздавали его заново на иной мировоззренческой и эстетической основе. Пародийное слово обнажало ограниченность воплощенной в первоисточнике концепции действительности, «подправляло» оригинал сообразно новому пониманию жизни (не случайно пародийные произведения того времени назывались «наоси», это слово означало не только переложение, изменение, но и поправку, исправление). Пародийный смех уничтожал пиететное отношение к традиционным темам и персонажам, сообщал изображаемому живой импульс достоверности. В русле пародии формировались принципы свободного и непредвзятого анализа жизненного материала.

Проза канадзоси носила в целом переходный характер. В ней еще отчетливо прослеживаются традиции средневекового художественного мышления, но в ее недрах уже вызревают новые способы реалистически достоверного изображения жизни. Однако подлинно новаторская и целостная идейно — эстетическая система складывается лишь в творчестве Ихара Сайкаку, знаменующем новый этап в развитии японской повествовательной прозы.

Прозаическое творчество Ихара Сайкаку

Редько Т. И.

Ихара Сайкаку (1642–1693), начавший свой творческий путь как создатель новаторских шуточных стихотворений, был основоположником нового направления в повествовательной прозе — укиёдзоси (книги об изменчивом мире). Буддийский термин «укиё», ранее означавший «горестный», «грешный», «быстротечный» мир, в контексте культуры этого времени становится символом самоценности земного бытия. По мнению Н. И. Конрада, слово «укиё» приобрело жизнеутверждающий и даже гедонистический оттенок: мир скорби и печали превратился для людей эпохи Сайкаку в быстротечный, но от этого тем более привлекательный мир радости и удовольствий, хозяевами которого они начали себя ощущать. Понятие «укиё» по — новому впервые было осмыслено в XVII в. Асаи Рёи в его «Повести об изменчивом мире» («Укиё моногатари»), герой которой живет по законам «изменчивого мира», «сладко покачиваясь на волнах неведомого, точно тыква на воде», стремясь ко все новым чувственным наслаждениям. Но в конце повести душа героя, отделившись от бренного тела, покидает мир земных треволнений. Так новое миропонимание вступает в противоречие с традиционной даосско — буддийской концепцией жизни.

Лишь в творчестве Ихара Сайкаку философия и эстетика «изменчивого мира» получают глубокое и законченное воплощение. В 1682 г. появляется его первое прозаическое произведение — «Косёку итидай отоко» («Мужчина, несравненный в любовной страсти»), которое знаменует собой не только возникновение нового направления в прозе, но и рождение принципиально нового метода познания действительности.

«Косёку итидай отоко» — это роман, состоящий из самостоятельных новелл — глав и повествующий о любовных приключениях горожанина по имени Ёноскэ (букв. «человек изменчивого мира»). В имени героя, которое продолжает ряд значащих имен литературы канадзоси, воплощена главная идея романа — прославление ценности и красоты земного бытия и человека, ищущего наслаждений. С этой идеей связаны и основные принципы создания образа главного героя, явно тяготеющие к гротеску. Уже в семилетнем возрасте в Ёноскэ пробуждается любовная страсть, которая вскоре увлекает его по пути безудержного разгула. Слухи о похождениях Ёноскэ доходят до отца, и тот изгоняет его из дома. В девятнадцать лет Ёноскэ принимает постриг. Несколько дней он истово читает сутры, но вскоре это занятие ему надоедает, и он уходит из монастыря. Начинается период скитаний героя. Жизнь Ёноскэ, изгнанного из дома и лишенного средств к существованию, изображена в манере, близкой к западноевропейской пикареске: странствия героя дают автору возможность развернуть перед читателем широкую картину жизни Японии, рассказать об особенностях быта и нравов различных областей страны, изобразить представителей разных общественных слоев. (Правда, мотив скитаний в книге Сайкаку почти не используется как повод к социальному анализу, служащему существенной чертой пикарески как жанра.)

После смерти отца Ёноскэ наследует огромное состояние. Кончается период скитаний, начинается пора новых любовных приключений. «К пятидесяти четырем годам он познал любовь 3742 женщин и 725 юношей. Об этом нам известно из его дневников», — с мистификаторской точностью замечает Сайкаку.

Но вот Ёноскэ исполняется шестьдесят лет. «Годы любовных утех истощили его силы. Ничто теперь не влекло его к суетному миру… Без палки из тутового дерева ходить ему было так же трудно, как трудно ехать телеге на шатких колесах. Да и на ухо он сделался туговат. Так он постепенно превратился в жалкое посмешище… Изменчивый мир! И верно, ничто так не меняется, как жизнь человека…» Казалось бы, Сайкаку подготавливает читателя к восприятию кризиса и духовного перерождения героя после грешной жизни — в полном соответствии со средневековой традицией. Но автор предлагает совершенно неожиданную развязку.

Решив, что ему поздно помышлять о райском блаженстве, Ёноскэ отправляется в Нагасаки (единственный открытый порт страны), покупает корабль, называет его «Кораблем Сладострастия» и отплывает на легендарный Остров Женщин, обитательницы которого таковы, что «сами налетают на мужчин» (эротические книги и альбомы того времени изобиловали описаниями этого острова).

Фантастически — гротескная концовка романа воспринимается как условность, но условность иного рода, чем стереотипные развязки любовных повестей канадзоси. Ёноскэ — не столько обобщенный образ реального человека того времени, сколько художественное допущение, своего рода гипербола. Ёноскэ — неутомимый сластолюбец, и только. Вся его жизнь, а следовательно, и все сюжетные перипетии определяются лишь одним — безудержным стремлением героя к чувственным радостям. Не знающее границ любострастие Ёноскэ выводит его за рамки обычной жизни с присущей ей жесткой системой регламентаций и тем самым освобождает главного героя от необходимости считаться с ними. Ёноскэ олицетворяет собой идеал свободной личности, живущей так, как подсказывает ему чувство. Он герой в своем роде идеальный, но в ином смысле, чем идеализированные герои средневековой литературы. Ёноскэ — гротескный персонаж, описание его приключений нередко сопровождается смехом. Комизм — существенная особенность творческого метода Сайкаку, при этом многие элементы сюжета строятся по принципу пародийного снижения соответствующих эпизодов «Гэндзи моногатари» Мурасаки Сикибу (X–XI вв.). Да и сам Ёноскэ — в известной степени пародийный двойник блистательного принца Гэндзи. Через пародию и комизм Сайкаку отчетливее осознает и запечатлевает современную ему действительность.