Чтение онлайн

Охотник, да лишишься ты навеки пристанища

За то, что убил одного из этой пары краунча, завороженного любовью.

(I, 2, 15)

Проклятие неожиданно для самого Вальмики вылилось из его уст в ритмизованной форме в виде шлоки. И тогда бог Брахма повелел ему новым размером описать деяния Рамы.

В IX в. н. э. индийский теоретик поэзии Анандавардхана, выдвинувший доктрину скрытого смысла (дхвани) как истинной «души поэзии», коснувшись «Рамаяны» в своем трактате «Дхваньялока» («Свет дхвани»), писал: «Некогда горе от разлуки (курсив мой. — П. Г.) пары краунча стало шлокой у первого поэта». И затем продолжал: «Именно это горестное чувство доводит он в своей поэме до полного расцвета, завершая ее описанием окончательной разлуки Рамы с Ситой».

Эти глубокие и верные слова древнего критика часто незаслуженно забывают, а между тем «горе от разлуки» — на самом деле доминирующий мотив, определивший и композицию, и основной тон «Рамаяны». Не говоря уже о том, что разлука Рамы и Ситы составляет как бы пружину развития действия в эпосе, показателен его эпилог, вернее, та обработка, которой подвергся в окончательной редакции «Рамаяны» традиционный конец сказания о Раме. Вставная поэма о Раме имеется в «Махабхарате» (III, 258—276). Там рассказ заканчивается тем, что после битвы, убедившись благодаря вмешательству богов в добродетели своей жены, Рама с Ситой возвращается в Айодхью и счастливо в ней царствует. Между тем в седьмой книге «Рамаяны» несчастья супружеской четы искусственно продолжены. Снова — и при этом весьма малооправданно — возникают подозрения у народа и Рамы, и снова Рама и Сита должны расстаться друг с другом. Вновь супруги встречаются, уже сам автор «Рамаяны» Вальмики подтверждает чистоту Ситы, но Рама опять колеблется, и Ситу поглощает земля, в третий и последний раз разлучая с мужем. Видимо, благополучный конец казался автору окончательной формы эпоса противоречащим его художественному смыслу, господствующему в нем настроению, и он был готов трижды повторить самого себя, даже бросить тень на идеальный образ Рамы, лишь бы остаться верным центральной в поэме теме — теме разлуки и вызванного ею страдания героев.

Основная художественная задача, стоящая перед автором «Рамаяны», определила не только композицию эпоса, но и свойственную ему, в отличие от иных героических эпосов мировой литературы, эмоциональную окраску, лиризм. По всей поэме рассыпаны монологи героев, в которых рисуются их чувства и мысли, навеянные ходом событий или новой обстановкой, в которой они оказываются. И в этих монологах тема разлуки с любимым или любимой доминирует почти безраздельно.

В стремлении сохранить единство настроения в эпосе автор «Рамаяны» пронизывает мотивами горького одиночества, страдания из–за утраты близкого монологи не только главных, но и второстепенных персонажей. К ним принадлежит, например, так называемый «плач» Дашаратхи, который, чувствуя приближение смерти, жалуется своей жене Каушалье на охватившее его отчаяние от разлуки с любимым сыном:

Царь, чей разум был до предела подавлен горем.

Погруженный в необозримый океан скорби, сказал:

«Горе о Раме — бездонная пучина, разлука с Ситой — водная зыбь,

Вздохи — колыханье волн, всхлипывания — мутная пена,

Простирания рук — всплески рыб, плач — морской гул,

Спутанные волосы — водоросли, Кайкейи — подводный огонь,

Потоки слез моих — источники, слова горбуньи[21] — акулы,

Достоинства Рамы, повелевшие ему уйти в изгнание, — прекрасные берега,

Этот океан скорби, в который меня погрузила разлука с Рамой,

Увы! мне при жизни уже не пересечь, о Каушалья…

Царица, посланцы Смерти торопят меня…

Тоска, что я уже не увижу сына, чьи подвиги несравненны,

Иссушает мое дыхание, как жар иссушает каплю воды…

Я сам виновник своего горя, и оно неумолимо подтачивает мои силы и разум,

Как река своим током подтачивает берега.

О Рама, о могучий герой, о утешитель моей слабости,

О отрада отца своего, о мой хранитель!

Где же ты в этот час, сын мой!»

(II, 59, 28—32, 64, 66—68, 74—76)

Естественно, однако, что мотивами скорби из–за разлуки, из–за несбывшихся надежд любви более всего окрашены чувства главных героев, Ситы и Рамы, которых сама судьба безжалостно держит вдали друг от друга. Многочисленные монологи Рамы и Ситы навсегда остались для последующих индийских поэтов образцами мастерства и вдохновения, когда они так или иначе касались темы любовного страдания, стремились изобразить наиболее сокровенные человеческие чувства. Среди них особенно известен монолог Рамы, который он произносит, когда застает пустой свою хижину и нигде не находит Ситу, похищенную у него Раваной.

Рама полон отчаяния, жалуясь и стеная, он бродит в поисках Ситы по лесу, тщетно зовет ее, вопрошает о ее судьбе реки и горы, растения и животных, но никто ничего о ней не знает. Он расспрашивает о ней солнце — «свидетеля всего дурного и доброго в мире», деревья, встречающиеся на его пути:

Ашока, прогоняющая горе! Сделай так, чтобы от скорой встречи с любимой

Мое сердце, пораженное горем, стало бы беспечальным, как твое имя[22].

Пальма, если ты видела ту, чья грудь похожа на твои спелые плоды,

Скажи мне о прекраснобедрой, коли есть у тебя ко мне жалость.

Яблоня, не заметила ли ты Ситу, прекрасную, как яблоко?

Если знаешь, где моя возлюбленная, скажи мне немедля…

(III, 60, 17—19)

Эти заклинания Рамы, угрожающего насытить воздух стрелами, преградить путь ветрам, обрушить вершины гор, высушить реки и озера и погрузить всю землю в мрак, если боги не вернут ему Ситу, вызвали множество подражаний у индийских поэтов, и среди них Калидасы, который заполнил почти весь четвертый акт своей драмы «Мужеством обретенная Урваши» подобного же рода жалобами Пурураваса, потерявшего свою возлюбленную и расспрашивающего о ее судьбе у птиц и животных.

Необычная для древних литературных памятников эмоциональная насыщенность «Рамаяны» потребовала от ее создателей и новых изобразительных средств. Речь при этом идет не только о всевозможных риторических фигурах, сравнениях и метафорах, игре слов, параллелизмах и аллитерациях, которые в «Рамаяне» значительно сложнее и разнообразнее, чем, например, в «Махабхарате». Стиль «Рамаяны» прежде всего отличают детализованные и красочные описания (например, городов Айодхьи и Ланки, пожара в Ланке, устроенного Хануманом, и т. д.), и среди них особо важную роль играют многочисленные описания природы.

Внимание к природе, искренняя и горячая любовь к ней, подчеркивание той связи, которая неизбежно возникает между природой и человеком, — одна из примечательных черт «Рамаяны». Природа для героев «Рамаяны» составляет величайшее благо человеческой жизни, и приобщение к природе способно облегчить любое горе.

Так, оказавшись вскоре после изгнания из Айодхьи в лесу, вблизи от горы Читракуты и реки Мандакини, Рама взволнованно и восхищенно описывает Сите открывающийся перед ними пейзаж:

Взгляни на реку Мандакини с ее прелестными отмелями, прекрасную,

Населенную гусями и журавлями, усеянную лотосами.

По ее берегам растут всевозможные деревья, полные цветов и плодов,

И в любом месте она выглядит столь же красивой,

Как пруд лотосов у царя царей Куберы.

Ее воды, замутненные стадом антилоп пришедшим на водопой,

Ее прекрасные отлогие склоны наполняют меня радостью…