Чтение онлайн

Крупнейшим поэтом средневекового Тибета был Миларэпа (1040–1123), родоначальник религиозной поэзии. Сборник произведений поэта «Гурбум» («Сто тысяч песен») композиционно распадается на 60 глав и состоит из рассказов от третьего лица о странствиях йогина-отшельника Миларэпы по горным хребтам вдоль тибето-непальской границы. Сами песни включены в прозаический текст, составленный, видимо, несколько позднее. Содержание песен (всего их в действительности не «сто тысяч», а около двухсот) состоит из описаний блаженства, достигаемого исполнением религиозных, логических ритуалов, и изображения чудес, совершаемых йогином Миларэпой в борьбе с демонами, бесами, чтобы доказать превосходство буддизма над старыми верованиями.

Однако Миларэпа не просто облек религиозную проповедь в поэтическую форму. Он широко использовал народное творчество. Это относится и к стилистическим особенностям, и к поэтическим приемам. Более того, некоторые песни представляют собой обработку древних обрядовых песен. В произведениях Миларэпы, несмотря на религиозный характер, действуют реальные персонажи и описаны события того времени.

Таким образом, если предыдущему периоду свойственно параллельное сосуществование религиозной (переводной) и светской литератур, для творчества Миларэпы характерен их синтез. Эта особенность присуща творчеству и других авторов X–XIV вв. Жанр религиозной поэзии развивается и в дальнейшем, особенно среди последователей Миларэпы. С его именем связано одно из лучших произведений жанра жизнеописаний, возникшего тогда же. Это намтар (биография) Миларэпы, созданная его учеником Рэчунгом (1083–1161). Она распадается на две части. Первая рассказывает о предках Миларэпы, его рождении и мирском периоде жизни. Во второй говорится об искуплении Миларэпой своих грехов и достижении им состояния будды (просветления). Биография написана разговорным языком того времени с использованием многочисленных сравнений, метафор, пословиц и поговорок, особенно первая часть. Вторая часть более суха и схематична, хотя в нее включены песни поэта; первую же можно рассматривать как бытовой роман, правдиво отображающий жизнь тибетского общества XI–XII вв.

Жанр биографии получил в дальнейшем исключительно широкое распространение. Но очень немногие из намтаров могут сравниться с биографией, созданной Рэчунгом. Постепенно вырабатывается схема жанра, из него исчезает действительность, жизнь тибетского общества, внимание авторов целиком сосредоточивается на описании святости героя, его религиозных воззрениях, проповедях.

В этот же период развивается и жанр дидактических произведений. Наиболее значительный образец этого жанра — сборник «Субхашитаратнанидхи» («Сокровищница прекрасных речений»), созданный Сакья-пандитой Кунга Джалцаном (1182–1251). Он состоит из четверостиший наставительного, морализирующего характера. Цель сборника — внушить тибетцам буддийские добродетели. Произведение написано в традициях древнеиндийской кавьи. Образцом послужил сборник сочинений Нагарджуны, переведенный на тибетский язык.

С именем Сакья-пандиты связано изучение трактата индийского писателя VII в. Дандина «Зеркало поэзии» («Кавьядарша»), посвященного поэтике. Сакья-пандита перевел важнейшие отрывки из «Кавьядарши», и этот перевод вместе с комментариями был включен в буддийский канон.

«Сокровищница прекрасных речений» известна и за пределами Тибета — еще в XIV в. сборник был переведен на монгольский язык. Не меньшей известностью пользовался комментарий Сакья-пандиты, который не только поясняет трудные места текста, но и приводит содержание упоминающихся в нем рассказов и легенд. Комментарий можно считать самостоятельным литературным произведением. В нем немало рассказов, заимствованных из «Панчатантры»: «Рассказ о птицах», «Синий шакал», «Лев и заяц», «Осел в шкуре тигра».

Дидактический жанр представлен не только речениями Сакья-пандиты. Известны, например, речения Потопы (1031–1105), также с комментарием. Традиция этих нравоучительных произведений продолжалась и в последующие века.

Особое место в тибетской литературе занимают так называемые «сокровенные книги», или «книги из кладов». По преданию, они были созданы в период тибетской империи VII–IX вв., но затем спрятаны и «открыты» много веков спустя. В действительности они составлялись начиная с XI и кончая XVII в. В них включены жития Сронцзан Гампо, Падмасамбхавы. Использовались также произведения и сюжеты, уже бытовавшие в Тибете. Одним из них является сказание о женитьбе Сронцзан Гампо на китайской принцессе Вэнь-чэн, помещенное в «Мани-камбуне» («Собрание творений Мани») (т. е. царя Сронцзан Гампо, которому впоследствии это произведение было приписано). По происхождению это фольклорное произведение и оно было создано, видимо, в период, близкий к правлению Сронцзан Гампо. Сюжет сказания в «Мани-камбуне» сохранился почти полностью. «Обработка» его выразилась в придании определенной буддийской направленности поступкам главным героев: Сронцзан Гампо и принцесса Вэнь-чэн стали теперь воплощением бодхисаттвы Авалокитешвары и богини Тары, живут и действуют во имя процветания буддизма. Особенно это чувствуется в песне китайского императора, обращенной к своей дочери, в которой он прославляет буддизм и тибетского царя. Однако основой другой песни императора, прославляющей физические и духовные совершенства принцессы, послужил, несомненно, фольклорный вариант. Фольклорной является и песня-плач принцессы, в которой она жалуется на свой удел — стать женой тибетского царя.

Некоторые из этих произведений следует целиком отнести к числу литературных произведений. Таково, например, «Сказание о царицах», включенное в сборник «Катан-дэнга» («Пять сказаний»). Время действия — правление Трисрон Дэцана (755–797), цель — прославление этого царя, покровителя буддизма. Основная часть сказания состоит из житий двух жен царя, одна из которых была враждебно настроена к буддизму. Интересно, что авторы использовали известный сюжет об отвергнутой царице, домогавшейся любви чистого юноши, и ее мести любимому. В роли последнего выступает Вайрочана, ученик Падмасамбхавы. Явно фольклорное построение имеют и некоторые песни.

Вместе с переводами религиозных, философских и иных текстов в Тибете стали известны и многие произведения индийской литературы. Связи с нею отнюдь не ограничивались переводами. Об этом, в частности, свидетельствует, кроме «Рамаяны», «Панчатантры», оказавшейся органически освоенной во многих оригинальных произведениях, судьба «Двадцати пяти рассказов Веталы». С этим сборником тибетцы познакомились, видимо, рано. Историк Пабо Цзуглаг Прэнба (1504–1566) сообщает, что еще Сронцзан Гампо знал о существовании рассказов Веталы. Что представляли они из себя тогда, мы не знаем. Однако известны тибетские варианты, относящиеся к XI–XII вв. (помещены в сочинении «Бучой» — «Книга сына», создателем которого является Атиша, 982—1054), так и существующие в настоящее время. Сейчас распространены два сборника рассказов веталы — один из тринадцати рассказов, другой — из двадцати одного. По составу они не похожи друг на друга: совпадают сюжеты лишь пяти сказок. Еще больше сборники эти отличаются от индийских — и числом рассказов, и содержанием. Только в одном из рассказов можно найти что-то общее с индийским прототипом. В остальном — это тибетские сказки. Изменение вводного рассказа и «рамки»-обрамления позволило безымянным составителям тибетских сборников включить в них самые разнообразные сюжеты.

Многие жанры тибетской литературы VII–XIV вв. свидетельствуют о том, что эта литература, находившаяся под сильным влиянием буддизма, не утратила связи с народным поэтическим творчеством, которое было ее основным источником.

Итак, тибетская литература в ходе развития испытала влияние крупных центров азиатской цивилизации — китайской, индийской, центральноазиатской, а также сильное воздействие буддизма.

В VII в. н. э. создается тибетская письменность. В VII–IX вв. идет процесс становления жанров светской литературы; тогда же появляются первые переводы буддийских сочинений. В последующие века (X–XIV) идет и синтез религиозной и светской литератур.

Глава 2. Древняя тюркоязычная литература

Стеблева И.В.

Различные племена, обитавшие в Древности и Раннем Средневековье на обширных пространствах Центральной и Средней Азии, то складывались в крупные, сильные племенные объединения, то вновь распадались. Поэтому литературные памятники этого времени можно рассматривать как общее наследие тюркоязычных народов.

Сохранившиеся до наших дней древнейшие памятники написаны руническим, а также манихейским и уйгурским письмом. С принятием тюрками ислама среди них стало распространяться арабское письмо, постепенно вытеснившее уйгурское.

Первые памятники рунического письма — надписи на стелах, которые дошли до нас в составе сложных погребальных комплексов древних тюрков. Они условно делятся на орхонские тексты (те, что были найдены в Северной Монголии в бассейнах рек Орхона, Селенги и Толы) и енисейские тексты (найденные в долине Енисея). Орхонскую группу текстов составляют Малая и Большая надписи в честь Кюль-тегина, надписи в честь Бильге-кагана, в честь Тоньюкука, а также Онгинская надпись. К енисейской группе текстов относится ряд более мелких надписей на надгробных камнях, установленных разным лицам.

Несмотря на некоторую диалектную разницу, язык текстов обеих групп в целом един, что свидетельствует о существовании в Древности общетюркского литературного языка и письменной традиции, распространенных на обширной территории Центральной и Средней Азии и Южной Сибири. Орхонские тексты по содержанию связаны с историей крупнейшего центральноазиатского государства — Тюркского каганата, возникшего в середине VI в., но написаны они были во время Восточнотюркского каганата (VIII в.). Енисейские тексты относятся ко времени государства енисейских кыргызов (государство Хагяс).