Чтение онлайн

В 1970-е годы чешский хирург Вацлав Михал провел немало вскрытий мужчин, страдавших при жизни диабетом, а заодно и импотенцией. Почти во всех случаях он обнаружил проблему с «насосом»: артерии в их пещеристых телах были заблокированы. В статье «Сосудистые заболевания как причина импотенции» Михал утверждал, что эректильная дисфункция часто возникала в силу этой недостаточности. Он провел эксперименты по реваскуляризации (то есть восстановлению этих сосудов) на живых диабетиках, чтобы хирургическим путем улучшить подачу крови в пенис, и добился неплохих результатов. В 1978 году доктор Адриан Дзорниотти созвал урологов из Европы и США на специальную конференцию в Нью-Йорке, чтобы обсудить работы Михала. «Эта конференция стала поворотным пунктом в истории урологии, — говорит присутствовавший на ней доктор Горм Вагнер из Копенгагенского университета. — Она полностью изменила прежнее отношение к импотенции как к чисто психологической проблеме». В 1980 году аналогичная конференции прошла в Монако, а в 1982 году — в Копенгагене, где ее участники согласились раз в два года обмениваться информацией в рамках Всемирного конгресса по импотенции. Они также учредили Международное общество исследования импотенции — первую организацию подобного рода.

В 1981 году Михал обучил процедуре реваскуляризации Ирвина Голдстейна, который стал ее восторженным последователем. А еще через два года Джайлс Бриндли провел самую скандальную и самую убедительную в истории медицины демонстрацию — при этом он не только ускорил рождение эректильной индустрии, но и — что еще важнее — помог ученым наконец-то разобраться в таинственном гемодинамическом процессе, который мы называем эрекцией.

Вторая заслуга принадлежит не только Бриндли, но и еще одному европейцу. В октябре 1982 года французский хирург Рональд Вираг опубликовал небольшой доклад, который, в отличие от публичной демонстрации Бриндли нескольку месяцев спустя, остался незамеченным. Во время рутинной хирургической операции в своей парижской клинике доктор Вираг случайно ввел папаверин в артерию, ведущую к пенису пациента, а не в ту, что находилась рядом с ней. Обычно папаверин вызывает расслабление мышечных тканей, однако, к изумлению Вирага, у его пациента, находившегося под наркозом, возникла сильная эрекция, которая длилась более двух часов.

Вираг попробовал повторить этот результат и ввел папаверин тридцати импотентам, на этот раз без всякого наркоза, — и снова столкнулся с той же реакцией, которую он описал в журнале «Ланцет» в статье «Внутрикавернозная инъекция папаверина при отсутствии эрекции». Следующей весной Бриндли явил миру результаты своих собственных исследований, а несколько позже опубликовал статью «Пробные эксперименты для выяснения действия лекарственных средств, введенных в corpora cavernosa пениса». В статье сообщалось о тридцати трех инъекциях, которые вызвали эрекции, длившиеся от нескольких секунд до сорока четырех часов. Если читать ее внимательно, то станет ясно, что все тридцать три эксперимента Бриндли провел на себе.

До экспериментов Вирага и Бриндли представления урологов о механизме эрекции были довольно расплывчатыми. «Существовал негласный запрет на детальное изучение мужских половых органов, — говорит Голдстейн. — Если вы изучали сердце, вам аплодировали. Но пенис? Его могли изучать лишь извращенцы». Тем не менее урологи уже достаточно поднаторели в исследованиях этого органа, чтобы представлять себе кое-какие вещи. Они знали, что пенис наполняется кровью благодаря сигналам нервной системы. Знали, что крупные артерии приносят эту кровь к пещеристым телам, а артериолы, разветвляясь, доставляют ее в эти мягкие, губчатые тела, которые в итоге начинают расширяться. Знали они и то, что пещеристые тела состоят из гладкомышечной ткани, которая тонким слоем выстилает кровеносные сосуды и большинство полых органов человеческого тела. Они видели, что внутри пещеристых тел эта гладкая мышца образует ячеистую структуру соединяющихся между собой полостей, которые зовутся синусоидами. И что эти тела заключены в тонкую, но прочную tunica albuginea (белочную оболочку).

Однако они не понимали самого главного — как пенис может удерживать в себе столько крови. Эксперименты Вирага и Бриндли подтвердили то, о чем уже догадывались многие ученые, а именно важность расслабления гладкой мускулатуры. Папаверин, который применил Вираг, так же как феноксибензамин, который Бриндли ввел себе в Лас-Вегасе, были сильными релаксантами гладкой мускулатуры. После инъекции в пенис каждый препарат воспроизвел эректильную реакцию самого организма и снабдил урологов фармакологической лупой, которая позволила им увидеть суть процессов, происходящих в «машинном отделении» пениса.

«Мы поняли, что знания о том, как в эрегированном пенисе удерживается кровь, полученные нами в медицинском колледже, были ошибочными», — говорит доктор Артур Бэрнет из Университета Джона Хопкинса в Балтиморе. И эти ошибочные знания господствовали очень долго. В 1900 году немецкий анатом фон Эбнер обнаружил то, что он назвал «подушечками», которыми были выстланы артерии, несущие кровь в пенис. Он решил, что именно эти подушечки регулировали приток крови в этот орган — сначала они открывались, чтобы впустить кровь внутрь, а затем закрывались, чтобы удержать ее в пенисе и вызвать эрекцию. Теория фон Эбнера была главенствующей до 1952 года, когда французский уролог Конти сообщил, что в венах на белочной оболочке, которые выводили кровь из пещеристых тел, имеются «шунты» — «подушковидности Конти», как их позднее стали называть. Конти решил, что это и есть те самые «заслонки», которые так давно искали урологи. Когда кровь поступала в пенис, пещеристые тела расширялись, а «шунты» на tunica vaginalis закрывались, так что крови было просто некуда течь. В результате, как говорил Конти, возникала эрекция.

Однако папаверин доказал, что все происходит совершенно иначе. «Мы увидели, что для удержания крови внутри пениса необходимо быстрое расслабление гладкой мускулатуры пещеристых тел, — говорит Бэрнет. — Как только это происходит, сопротивление поступающему потоку крови резко падает. Когда в пенис приливает кровь, пещеристые тела впитывают ее как две сухие пористые губки; при этом гладкая мускулатура расширяется так быстро, что сдавливает вены, по которым происходит отток крови, распластывая их по белочной оболочке» [252] .

Эти вены внутри пениса регулируют эрекцию, которая рано или поздно закончится. Именно через них кровь выводится из пещеристых тел после оргазма или если эрекция вдруг ослабела, потому что на ночном столике зазвонил телефон. Поскольку телефон звонит неожиданно, в кровь вбрасывается эпинефрин — вещество, сокращающее гладкую мускулатуру. В результате кровь начинает отливать от пениса через вены, которые теперь ничто не сдавливает, так что она, если можно так выразиться, уходит в слив. Это часть ответной реакции, вынуждающей организм «драться или убегать», которая иначе называется «адреналиновой атакой». Эволюция распорядилась так, что в сексуальном плане это антиэффективно. Все современные мужчины происходят от пещерных жителей, которым удалось удрать от саблезубого тигра еще и потому, что им не мешала эрекция. Тех же, кто не мог быстро избавиться от эрекции, тигр давно догнал и съел.

Когда происходит релаксация гладкой мускулатуры (и когда рядом нет саблезубого тигра), «кровь, только что наполнившая пенис, оказывается в ловушке, отчего давление в нем возрастает где-то в десять раз», говорит Бэрнет. Урологи называют это «окклюзией вен». Мы же, то есть мужчины, просто говорим: «У меня встал». Для этого нужно совсем немного крови — меньше двух унций [253] , поясняет Джеймс Г. Бэрейда, казначей Общества по изучению импотенции. Однако этого достаточно, чтобы обычный мужской пенис длиной в три с половиной дюйма и толщиной в дюйм с четвертью (в расслабленном состоянии) сделался на два дюйма длиннее и на полдюйма толще, что в целом увеличивает его объем примерно на 300 процентов [254] . Расширение и твердость — вот что отличает настоящую эрекцию от налитого кровью пениса (урологи называют это «набуханием»). Проблема многих импотентов заключается не в том, что кровь не входит в пенис, а в том, что, едва попав в него, она тут же стекает обратно, так как гладкая мускулатура не успевает вовремя расслабиться.

Буквально через несколько дней после выступления Бриндли в Лас-Вегасе (и через несколько месяцев после публикации статьи Вирага в «Ланцете») урологи начали прописывать страдающим импотенцией подкожные инъекции. Большинство урологов предпочли папаверин, который предложил Вираг, поскольку феноксибензамин Бриндяи оказался канцерогенным и к тому же нередко вызывал приапизм — ничуть не смешную проблему, когда эрекция длится четыре часа и даже дольше, что может нанести тканям пениса необратимый вред. Когда автор этой книги позвонил в Лондон, чтобы поговорить с доктором Бриндли, тот сообщил, что после экспериментов, которые он проводил на себе. В 1980-е годы, у него не было «никаких негативных последствий», хотя он сделал себе «несколько сотен инъекций». Но потом все же добавил: «Впрочем, это не совсем так. У меня есть некоторые симптомы болезни Пейрони». А это не что иное, как искривление полового члена, вызываемое бляшками (уплотнениями) в белочной оболочке пещеристых тел пениса, которые могут вызывать импотенцию. «Но я не думаю, что в этом виноваты мои эксперименты, — сказал Бриндли, ныне почетный профессор физиологии Лондонского университета. — Впрочем, как знать?»

Папаверин тоже может вызывать приапизм, поэтому урологи стали экспериментировать с другими веществами, расслабляющими гладкие мышцы, например с простагландином E-I или со смесью папаверина, простагландина E-I и феноламина. Ни одно из этих веществ не имело лицензии Федерального управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) как лекарственное средство для терапии эректильной дисфункции. Однако их было разрешено применять в других целях, поэтому мало кто из врачей остерегался прописывать их своим пациентам. Такое нарушение инструкций — не редкость в медицинской практике. В 1995 году фирма Pharmacia & Upjohn получила разрешение от FDA на выпуск первого официально одобренного лекарственного средства от импотенции — это был Caverject, синтетическая форма простагландина E-I, для инъекций в пещеристые тела. Через два года фирма Vivus получила разрешение на использование того же вещества в виде трансуретральных пилюль. Однако в 1998 году оба этих средства были вытеснены с рынка «виагрой».