Чтение онлайн

Протекционизм. Суть государственной политики в промышленности в 1880 – 1890-е гг. сводилась к протекционизму. Покровительственная политика преду-сматривала систему мер по содействию развитию отечественного производства.

Особое место среди этих мер отводилось таможенной политике: высокий таможенный тариф должен был ограждать национальную промышленность от иностранной конкуренции. Стимулируя отечественное производство, таможенная протекционистская политика служила и своеобразным регулятором его развития в нужном для власти направлении. Высокие оградительные пошлины являлись серьёзной статьёй дохода казны, принося в конце 90-х гг. около 200 млн руб. в год.

Другим проявлением промышленного протекционизма была система государственных заказов и субсидий, направлявшихся в те отрасли производства, которые были признаны особо важными. Это были предприятия, связанные с вооружением армии, железнодорожным строительством. Поощрительные меры правительства сказались на успехах машиностроения и металлургии, горнодобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности.

Экономическая политика 1880 – 1890-х гг. характеризуется всё большей активностью самодержавия, непосредственным вмешательством его в промышленное развитие. Власть пытается по-своему планировать это развитие, стремится захватить ключевые позиции в тяжёлой индустрии и железнодорожном строительстве. Самодержавие уже не приспосабливается к капитализму, а пытается приспособить его к своим нуждам и интересам.

Кустарные промыслы. Крупная капиталистическая промышленность так и не вытеснила издавна и повсеместно существовавшие в России кустарные промыслы, которые давали заработок значительной части городского и сельского населения. Уровень мелкотоварного производства кустарей был, как правило, достаточно высок: навыки, опыт, традиции ремесла передавались по наследству.

Неоднократно на всемирных промышленных выставках премии получали русские кружева, плетение которых было развито в северных губерниях, а также в Рязанской, Калужской, Московской, льняные домотканые полотенца и скатерти из Костромской и Ярославской губерний. Кружевной промысел разросся к концу века до промышленных размеров. А вот деревообделочные (столярные, лесопильные, бондарные) кустарные производства, как и гончарное, служили в основном местным нуждам, существуя почти в каждой губернии. Широко распространённый кожевенный промысел в Нижегородской, Московской, Казанской и Курской губерниях обнаружил тенденции к переходу в капиталистическое производство с наёмными рабочими.

Фабричное производство не только не подавляло кустарное, но порой давало ему дополнительный стимул к расширению. Так, кустарное бумажное ткачество в Московской и Владимирской губерниях отнюдь не зачахло от соседства ткацких фабрик. Эти последние использовали кустарей как дополнительную рабочую силу: раздавая им на дом сырьё, получали неотделанную ткань.

Финансы. Главная задача в области финансов в царствование Александра III оставалась прежней, перешедшей по наследству от его отца, – избавление от дефицита, укрепление российского рубля.

Министр финансов в 1881 – 1887 гг. Н. X. Бунге принадлежал к плеяде либеральных администраторов. Он был противником искусственного ограждения русской промышленности тарифом. Он стремился прежде всего к расширению внутреннего рынка, делая ставку на подъём производительности труда в промышленности и сельском хозяйстве.

Сменивший Бунге И. А. Вышнеградский был незаурядным учёным, профессором математики и бизнесменом, составившим себе значительное состояние игрой на бирже. В отличие от своего предшественника он предпочёл решать финансовую проблему в финансовой же сфере. Накапливая денежные запасы в кассах государственного казначейства, он использовал их в заграничных биржевых операциях, поднимая курс рубля. К середине 1890-х гг. российский бюджет избавляется от дефицита. Но финансовая политика Вышнеградского с её высокими прямыми и косвенными налогами оказалась разорительной для населения. Она подрывала внутренний рынок, подготавливая новое обострение социальных противоречий.

Экономическая политика самодержавия свидетельствует о невозможности радикальных улучшений экономики путём использования финансов как главного рычага её подъёма без соответствующих комплексных мер в промышленности и сельском хозяйстве, от состояния которых зависят сами финансы.

Рабочий вопрос. В пореформенные десятилетия непрерывно растёт численность пролетариата, достигая к концу 1890-х гг. 3 млн человек. Постоянный отток рабочей силы из деревни в город в ходе процесса раскрестьянивания обеспечивал растущую капиталистическую промышленность.

Кочегар. Художник Н. А. Ярошенко

Условия труда и быта российского пролетариата были значительно тяжелее, чем в европейских странах. Нерегламентированный рабочий день был намного продолжительнее, зарплата в 2 – 3 раза меньше. Несколько десятилетий назад европейские рабочие претерпевали такие же, если не худшие, притеснения. В последней четверти XIX в., когда в западных странах капитализм стал вполне цивилизованным, российский пролетариат имел дело с капитализмом молодым, ненасытным и агрессивным, ничем поначалу не сдерживаемым в своей вседозволенности.

В 1880-е гг. были сделаны лишь первые шаги по выработке рабочего законодательства: в 1882 г. издан закон об ограничении труда малолетних и введена фабричная инспекция для надзора за его исполнением. Однако предприниматели мало с ней считались. В середине 1880-х гг. протест рабочих вылился в ряд стачек. Наиболее крупная произошла в январе 1885 г. на Никольской мануфактуре Морозовых, близ станции Орехово (ныне Орехово-Зуево) Владимирской губернии. Здесь трудилось около 8 тыс. рабочих. Жили они в казармах при мануфактуре. Зарплата задерживалась и неуклонно снижалась. Практиковалась натуральная оплата продуктами из фабричной лавки. Значительная часть заработка возвращалась хозяину в виде штрафов. Штрафовали за опоздание, грубость, курение, пение и свист во время работы, поломку инвентаря и т. д. Штрафы поглощали до 1/3 заработанного.

В Морозовской стачке обнаружились черты бунта, стихийного и беспощадного, и одновременно использование вполне современных средств защиты интересов рабочих. Определились серьёзные лидеры – Пётр Моисеенко, уже участвовавший в стачках и переживший сибирскую ссылку, и Василий Волков. Они помогли выработать требования упорядочения заработной платы, продолжительности рабочего дня и других условий труда. Но начало стачки ознаменовалось погромом фабричной лавки и квартир директора и мастеров. Были вызваны войска, произошло их столкновение с рабочими, закончившееся подавлением стачки.

Суд над участниками Морозовской стачки состоялся в 1886 г. Картина злоупотреблений предпринимателей на Никольской мануфактуре раскрылась на нём с неожиданной силой и яркостью. Обвинение было предъявлено рабочим по 101 пункту. Но на каждый из них последовал ответ присяжных: «Нет, не виновны!» По выражению Каткова, это прозвучало как 101 залп салюта в честь появившегося в стране рабочего вопроса.

Под воздействием стачечной борьбы оформляется в 1886 г. рабочее законодательство. Правила о найме рабочих и их взаимоотношениях с фабрикантами упорядочивали взимание штрафов, которые не могли превышать 1/3 заработка и шли не фабриканту, а на нужды рабочих. Запрещалась натуральная оплата труда и вычеты на медицинскую помощь. Расширялись права фабричной инспекции. Были созданы губернские присутствия по фабричным делам, куда рабочие могли пожаловаться и на хозяев, и на саму инспекцию. Законы 1886 г. одновременно усиливали репрессивные меры против стачечников – вплоть до ареста и заключения.

Положение в деревне. Аграрный вопрос, суть которого состояла в малоземелье крестьян при засилье помещичьего землевладения, обострился в последней четверти XIX в. Хотя крестьяне скупили около 1/3 всех продававшихся земель, крестьянское землевладение увеличивалось значительно меньшими темпами, чем население деревень. Благодаря ряду причин, в том числе деятельности земств, здесь улучшились бытовые и санитарные условия, что способствовало уменьшению детской смертности. К концу 1890-х гг. крестьянское население по сравнению с 1861 г. удвоилось.