Чтение онлайн

Плохо влияло на здоровье и питание большей части рабочих. Одинокие пользовались либо фабричной столовой, либо обедами квартирной хозяйки. Непременной частью меню была пшённая каша или кулеш на сале, щи, в скоромные дни с мясом. Мясо давали два-три раза в неделю.

Досуг фабричных был довольно однообразен. Большинство предпочитало просто отоспаться после тяжелой работы. Другие часы отдыха проводили в трактирах или распивочных. И только самые любознательные и целеустремлённые посещали воскресные школы, кружки самообразования, библиотеки. Этот довольно тонкий слой пролетариата, выделяясь культурой и начитанностью, превращался в рабочую интеллигенцию.

Быт пореформенного купечества на первый взгляд мало изменился. Жилище, пища, одежда купца средней руки оставались традиционными в главных чертах, унаследованными от отцов и дедов. Купеческие особняки в губернских и уездных городах были легко отличимы от особняков дворянских и домов мещан. Маленькие окошки при толстых кирпичных или бревенчатых стенах вызывали в памяти крепостные бастионы. Окружённые глухими заборами с воротами на прочных запорах, они казались отгороженными от городской жизни. Однако купечество принимало в ней самое активное участие деятельностью в городской думе, капиталовложениями в предприятия и акционерные общества, благотворительностью.

Во второй половине XIX в. появляется новая генерация буржуазии – второе и третье поколение торгово-промышленных династий. Морозовы, Боткины, Рябушинские, Коншины, Алексеевы составляют тот верхний слой городской буржуазии, который по образу жизни был близок к деловой элите Запада и одновременно к российскому дворянству. Тяготея к дворянской среде в поисках связей, они уже не смотрят на дворян снизу вверх.

Деловая хватка роднит российскую торгово-промышленную элиту с западными бизнесменами. Специфическими её чертами остаётся широта образа жизни, размах меценатской и благотворительной деятельности, порой способствовавший разорению.

Среди благотворителей особо выделялись Мамонтовы, Бахрушины, Алексеевы, Морозовы, Рукавишниковы, Лямины, Лепёшкины и др. На пожертвования таких, как они, строились больницы, училища, дома призрения, поддерживались музеи, библиотеки. Коллекционеры и меценаты Морозовы, Третьяковы, Щукин оставили Москве сокровища живописи и скульптуры. Купец Г. П. Солодовников (владелец Пассажа на Кузнецком мосту) завещал Москве 21 млн руб. на постройку дешёвых квартир. Сумма, оставленная по завещанию К. Г. Солдатёнковым, – 8 млн руб. – пошла на строительство больницы, ныне известной как Боткинская.

После реформы 1861 г. всё большее число дворян оседает в городах – главным образом в Москве и Петербурге. Это были помещики, продавшие или заложившие свои вотчины. Полученный капитал и проживался в столицах. Дворянские титулы обязывали к определённому образу жизни. Дворяне снимали квартиры или дома в аристократических районах и пытались если не вести прежний образ жизни, то поддерживать его видимость. Хроникёр дворянского «оскуднения» С. Н. Терпигорев (Атава), наблюдая за попытками дворян прижиться в городах, рассказывал про опыты дворянской коммерческой и торговой деятельности: заведение магазинов, мастерских, модных салонов, пансионов, ресторанов. Крушению этих начинаний способствовало не только отсутствие опыта и деловой хватки, но и дворянская спесь, отбивавшая желание иметь дело с подобными предпринимателями. Но дворянские привилегии обеспечивали право на должность в местном управлении. Дворяне были представлены и в думах, их влияние на городскую жизнь оставалось достаточно сильным.

Интеллигенция в пореформенную эпоху растёт невиданными прежде темпами. Спрос на образованных людей возрастал, и получившие среднее и высшее образование всегда могли рассчитывать на работу. Она ждала их в городском управлении, судебных учреждениях, торговых фирмах, кредитных и страховых обществах и т. д. Городу требовалось всё больше учителей, врачей, адвокатов, юристов, архитекторов, инженеров. Особый спрос был на политехнические специальности; заработок технологов, инженеров-путейцев был высок.

Интеллигенция была основным держателем абонементов в библиотеки и читальни, основным посетителем театров и концертных залов. Часть её бюджета, как правило, расходовалась на эти нужды, на книги, журналы, газеты. Заработок среднего интеллигента, например учителя гимназии (1000 – 1200 руб. в год), давал возможность содержать семью, снять скромную квартиру, провести отпуск за границей на непритязательном курорте.

Выполняя свою основную социальную роль – формируя общественное сознание, интеллигенция вносила в повседневную жизнь элементы духовности, культуры, идейности. Она побуждала обывателя хотя бы временно оторваться от бытовых проблем и приобщиться к политике, культуре, искусству.

Деревня и «г-н Купон». Горожане к концу XIX в. составляли в России около 10 % ее населения. Основная часть его продолжала жить в деревне. Несмотря на втор-жение в деревенскую жизнь «г-на Купона», как определил Г. И. Успенский власть денег, там сохранились многие обычаи, связанные с общинным укладом. По-прежнему бытовала взаимная помощь при стихийных бедствиях, строительстве, уборке урожая или севе. Трудно переоценить не только хозяйственное, но и нравственное воздействие этой традиции на сельский люд.

Этика семейных отношений, отвечавшая хозяйственной целесообразности, почти не подверглась изменениям. Как и встарь, родительское благословение, родительское проклятие обладали огромной моральной силой. Старики пользовались особым авторитетом. Сохранилась этика гостеприимства и странноприимства (предоставление крова странникам). Но многие из традиционных представлений крестьянского мира, сколь мудрых, столь и наивных, начинают меняться под влиянием новых условий.

Сельское благоустройство. Вплоть до конца 1890-х гг. основным орудием производства была соха. Новшества пореформенного развития – промышленного, строительного, технического – деревни почти не коснулись. Трудным оставался и крестьянский быт. Хотя курные избы в основном ушли в прошлое, новые постройки по-прежнему крылись соломой. Железные крыши были в деревне редкостью. Русская изба с её уникальной русской печью, служившей и для обогрева, и для приготовления пищи, и в качестве лежанки, была удобным и продуманным жильём, пригодным для суровых условий. Крестьянский дом (обычный размер 6 x 9 аршин) вмещал шесть-семь жильцов. Зимой же, за отсутствием тёплых сараев для скота, молодняк брали в избу. Скученность и затхлость помещений, которые не проветривались, чтобы сберечь тепло, плохо сказывались на здоровье их обитателей.

Высокая смертность сельского населения вызывалась и частыми эпидемиями. В деревнях свирепствовали корь и оспа, дифтерит и скарлатина. С появлением земской медицины бороться с ними стали успешнее, однако вплоть до конца века эти болезни уносили множество жизней, в том числе и детских. Гибель детей случалась и по недосмотру: самые высокие показатели детской смертности падают на страду.

Не только жильё, но и домашняя утварь и одежда коренных изменений до конца XIX в. не претерпели. Покупные ситцы, всё более завоёвывавшие деревню, так и не вытеснили домотканые полотна. На деревенских праздниках главенствовал традиционный русский костюм в его областных вариантах. Традиционной оставалась и рабочая одежда, приспособленная для сельского труда, хотя у женщин сарафан всё же уступал место юбке с рубахой навыпуск. В каждой губернии бытовали свой орнамент и сочетания красок для вышивки рубах, понёв, полотенец и скатертей.

Трудный крестьянский быт, отбиравший много времени и сил для самого необходимого – приготовления пищи, стирки, содержания жилища в чистоте, менялся слишком медленно. Во многом определявший состояние здоровья и работоспособность основных производителей страны, он остро нуждался в упорядочении, рационализации, улучшении своих условий.

Усадебный быт. Лишившись крепостных и дворовых, помещики в своём большинстве уже не могли вести прежний образ жизни. Лишь владельцы многих тысяч десятин, имевшие огромные доходы от земель, такие как Барятинские, Воронцовы-Дашковы, Шереметевы, Шуваловы, сохраняли усадьбы с многочисленной челядью, широким гостеприимством, охотничьими угодьями, конюшнями и псарнями. Быт же среднего и мелкопоместного дворянства всё более сближался с крестьянским. Нередко помещичий дом – обветшалый, полуразрушенный – стоял с заколоченными окнами, а хозяева ютились во флигеле для прислуги. Приходило в запустение и садово-парковое хозяйство, искусство которого по достоинству ценилось в Европе.