Чтение онлайн

Перевод с иврита Сергея Рузера

Настоящее [20] исследование посвящено арабской рукописи, которая в действительности является не тем, чем представляется на первый взгляд. На первый взгляд перед нами один из образцов мусульманской антихристианской полемики, который в свою очередь интегрирован в более обширное сочинение, впервые описанное Риттером, под названием Tathbit Dala 'il Nubuwwat Sayyidina Muhammad (Установление доказательств пророческого достоинства господина нашего Мухаммада). Трактат этот принадлежит перу известного мутазлитского автора X в. Абд аль-Джаббара [21] . Однако на самом деле в случае интересующих нас текстов мусульманский богослов лишь приспосабливал для собственных целей — в том числе и с помощью многочисленных интерполяций — писания, отражающие взгляды и традиции иудеохристианской общины, о чём подробнее ниже. Насколько мне известно, до меня этот текст никто не изучал. Приношу благодарность моему коллеге Д. Флусееру за целый ряд полезных советов и замечаний.

Рукопись, содержащая упомянутый текст, находится в Стамбуле; впервые моё внимание к ней привлёк д-р Стерн. Прочитав заметку Риттера, он бегло просмотрел рукопись, и у него сложилось впечатление, что в ней может содержаться богатейшая информация о сектах раннего ислама. За краткое время пребывания в Стамбуле я имел возможность убедиться, что манускрипт представляет большую ценность как источник по истории ислама, и сфотографировал текст. Мы со Стерном оба решили, что будем над ним работать. Стерн выбрал для изучения последнюю часть манускрипта, где в крайне враждебном духе обсуждается секта измаилитов, над систематическим трудом о которой он как раз работает. На мою долю выпало исследование первой половины текста, содержащей многочисленные упоминания о других еретиках и вольнодумцах раннего ислама. При первом знакомстве с трактатом Абд аль-Джаббара я лишь поверхностно ознакомился с главой о христианстве, включающей около шестидесяти листов. Как сама проблематика, так и подход к ней показались мне в высшей степени необычными: это мало походило на антихристианскую полемику, которую обычно вели мусульмане. Я попытался объяснить расхождения исторической ситуацией и реакцией на неё Абд аль-Джаббара. Он жил во времена великих побед Византии над мусульманскими странами и, питая враждебные чувства к могущественной христианской империи, предсказывал самое мрачное будущее ортодоксальному исламу, против которого ополчились не только Византия, но и еретики-фатимиды в Египте; последние, как с удовлетворением демонстрирует Абд аль-Джаббар, действовали в сговоре с Византией [22] . Однако впоследствии я убедился, что объяснение это применимо лишь в весьма ограниченной степени. Личное отношение Абд аль-Джаббара к христианству проявилось в его дополнениях (иногда весьма пространных) к тем писаниям, которые он, как мы увидим, использовал для своих целей, но эти интерполяции составляют относительно небольшую часть главы о христианстве. Тут может быть выдвинуто другое предположение: враждебность и опасения Абд аль-Джаббара могли склонить его к использованию более ранних антихристианских материалов, оказавшихся в его распоряжении.

Пытаясь объяснить особенности текста исторической ситуацией, я никак не мог отделаться от смутного ощущения, что антихристианская глава представляет собой в некотором роде загадку; в конце концов, это побудило меня прочесть всё сочинение целиком. Сначала впечатление непрояснённости, загадки не исчезало; дело прояснилось только после того, как я внезапно понял, что заинтересовавший меня текст, по крайней мере большая его часть, не был и не мог быть написан мусульманином. Когда это стало ясно, потребовалась новая гипотеза. Изучение текстов Tathbit показало, что лишь одно предположение об их происхождении согласуется с наблюдаемыми фактами. Они могли происходить только из иудеохристианской среды, а Абд аль-Джаббар всего лишь приспосабливал их (зачастую довольно неловко и небрежно) для своих собственных нужд. Добавления и вставки Абд аль-Джаббара иногда сводятся к одному-единственному поясняющему предложению или даже части предложения, а иногда занимают несколько листов. В большинстве случаев, хотя, очевидно, не во всех, налицо явные признаки, позволяющие отделить эти интерполяции от самих иудеохристианских текстов, к которым они были добавлены. Прежде чем представить доказательства своих заключений, я хотел бы дать краткую тематическую классификацию тех четырёх или пяти категорий текстов, которые составляют ядро данной главы (если оставить в стороне вставки Абд аль-Джаббара), — естественно, иногда различные типы переплетаются в одном тексте. Классификация текстов, в соответствии с их содержанием, такова.

1. Обвинения христиан в том, что они отступили от Закона Моисея и стали придерживаться других законов и обычаев.

2. Полемика против догматики или, точнее, против христологии трёх основных христианских «сект» [23] , то есть яковитов, несториан и ортодоксов — последних иногда называют rum [24] , то есть римляне, или византийцы.

3. Очерк ранней истории христианства или, по крайней мере, некоторых выдающихся событий этой истории.

4. Написанные во враждебном духе рассказы об обычаях христианских монахов, священников и мирян. Некоторые из этих историй могли быть добавлены самим Абд аль-Джаббаром, но некоторые другие явно заимствованы из более раннего источника или во всяком случае предполагают такое близкое знакомство с христианскими обычаями и укладом, каким мало кто, если вообще кто-либо из мусульман обладал.

Пятую категорию составляют многочисленные и иногда обширные цитаты из четырёх канонических и неизвестных апокрифических евангелий.

Некоторые цитаты очень интересны с точки зрения филологических исследований новозаветной литературы; их можно отнести к числу наиболее важных компонентов изучаемых текстов. Однако в данной части настоящей статьи мы будем приводить их лишь в связи с текстами первой и второй категорий — там эти цитаты используются в качестве аргументов при решении некоторых спорных вопросов.

Есть одна тема, лейтмотивом проходящая через тексты первой, второй и третьей категорий. Христиане (al-nasara), то есть представители трёх вышеупомянутых «сект», разошлись с учением Христа (al-masih). Они оставили истинную религию в первую очередь, как показывают содержащиеся здесь фрагменты исторического плана, под влиянием подстрекательств ап. Павла, чья личность и деятельность в этих текстах подвергаются презрению и осмеянию. Стремясь к господству в мире, христиане усвоили образ жизни и обычаи rum (этим именем в данном контексте обозначаются римские и греческие язычники) [25] .

Так, например (лист 69a-b), в отличие от самого Христа, христиане, против которых направлена полемика, отвергли заповеди о ритуальной чистоте. Помимо этого, молясь, они поворачиваются к востоку, тогда как Христос во время молитвы обращался лицом к Иерусалиму, который, согласно нашим текстам, был расположен на западе [26] .

Даже такие христиане осознавали, что Христос — в отличие от них самих был обрезан и считал обрезание обязательным; он никогда не ел свинину и считал поедание её делом проклятым. Христиане обвиняются в том, что на основании видения ап. Петра, описанного в Книге Деяний, они разрешили употребление в пищу мяса животных, запрещённых Торой, а следовательно, и Христом (92а — 92b; см. ниже). Последний не разрешал также (69b) принимать жертвенное (или мясо зарезанных животных) от людей, не принадлежащих к народу Книги (то есть от неевреев) [27] , и запретил браки с такими людьми.

В вопросах о браке, праве наследования, а также установленных Торой наказаниях (список, очевидно, не является исчерпывающим) Христос следовал по пути пророков, бывших до него, в то время как у христиан человек, явно уличённый в разврате, мужеложстве, клевете, пьянстве, не получает никакого наказания ни в этом мире, ни в будущем.

Автор текста утверждает, что христиане не запрещают молиться людям, находящимся в состоянии ритуальной нечистоты, и даже считают такие молитвы самыми действенными, поскольку они совершенно отличаются от молитв иудеев и мусульман. Далее он продолжает:

(69b). Не так молился Христос. В молитве он использовал [28] слова (kalam) и изречения (qawl), которые Бог дал в Торе и псалмах Давида; теми же словами молились до него и в его время пророки народа Израиля. (А вот) эти христианские секты [29] в молитве используют речения, сочинённые (lahhana) для них теми, кого они считают за святых. И они (христиане) произносят эти слова нараспев (aghani) или в виде (majra) жалобы (nawh); и говорят: это литургия (quddas) такого-то и такого-то (человека), по имени того, кто составил её.

Христос также соблюдал дни еврейских постов [30] , а не пятидесятидневный пост христиан и другие их посты. Равным образом он не устанавливал день отдыха в воскресенье [31] и даже на час не отменял субботы. Евангельские истории, описывающие то, что представляется нарушением субботы (напр., Мф 12:1—5, 9:13; Лк 13:10-16), на самом деле приводятся для того, чтобы показать, что Христос хотел оправдать именно с точки зрения Закона свои действия, когда исцелял в субботу или попускал своим ученикам, которые растирали зёрна из сорванных колосьев пшеницы, так как были голодны (см. ниже). Поведение учеников объясняется вынужденной необходимостью [32] и как раз на этом основании считается оправданным. Далее (лист 93b) в том же самом контексте автор основывает свои рассуждения на правиле, гласящем, что работа — согласно определению этого термина еврейским законом — допустима в субботу лишь для спасения жизни, но не имущества. Понятие «спасение жизни» передано в тексте с помощью конструкции al-nojat bi ‘l– nafs, что более или менее буквально может быть переведено как [33] «спасение души». Это, очевидно, точное воспроизведение еврейского термина piqquah nefesh; он используется в Талмуде при формулировке правила, по которому необходимость спасения жизни отменяет закон о субботе, — это правило, как мы только что видели, фигурирует и в нашем тексте.

Пытаясь подвести итог миссии Иисуса, автор текста утверждает: (70а) «Христос пришёл, чтобы оживить и утвердить Тору». Далее цитируется речение Иисуса, очень похожее на евангельское (Мф 5:17 19), хотя не полностью ему идентичное:

Он сказал: я пришёл к вам. Поэтому я буду поступать согласно предписаниям Торы и пророков, бывших до меня. Я пришёл не умалить, но, наоборот, восполнить (или «исполнить»: mutammiman). Воистину, так угодно Богу: скорее небеса упадут на землю, нежели отменится что-либо из закона Моисея. Всякий, умаляющий в нём хоть что-то, умалённым наречётся.