Чтение онлайн

PAGE176

Петр понимающе кивает и через минуту пропадает в снежной пелене.

Вернувшись на другой день, мы от самого же Дудоч­ки узнали историю о том, как он взял пленного и сам был пленен поваром второго батальона.

— Ну топаю себе, направление вроде бы верное,— н охотно выдавливает Дудочка. — Да сножищв, ветер, –ими знаете, глаза застилает. Стану спиной, дух перевс-гти, и опять помаленьку топаю. Долго шел, только едруг

лышу: похрапывает кто-то рядом, обернулся — прямо 1а меня прет что-то белое и громадное. Тут и мой ка­пель пропал. Прыгнул в сторону. Лежу, а мимо, смотрю, ;ошадка трусит, за ней в санках человек, весь белый от нега, согнулся крючком и застыл, как на картинке. Крен его знает—иль наш, иль немец.

Ну и пристроился я сзади на полозья — лошадка-то нашу сторону прет. Возница на передке не шевелится. 1ошарил в санках: термосы, в каких немец супы на пз->едовую возит, винтовка. Ага, думаю, стало быть, супо-;оэ в пурге заплутался. Я его, голубчика, вместе с ужи-юм сейчас к своим представлю. Только это подумал, лышу: «Руки вверх!» Гл5Йку, лошадка стоит около две-ей батальонной кухни, а рядом с санями повар карабин зскинул, вот-вот стрельнет. Гришкин умолк.

— Что ж дальше-то, Петя?

— А ничего интересного. Разобрались, что к чему. Но, как мы узнали, повар и солдаты, дежурившие по

кухне, прежде чем разобрались, дали Гришкину не­сколько увесистых оплеух за строптивость и неподчине­ние приказу.

Пленный гитлеровец, доставивший себя и Гришкина в расположение нашего полка, дал ценные сведения

177

о размещении вражеских подразделений. Он действи­тельно возил питание на передовую и, курсируя от кух­ни до опорных пунктов, знал немало.

Не успели мы передохнуть после вылазки в тыл, как вавцд получил задание — патрулировать нейтральную полосу между пограничными постами и левым флангом обороны дивизии. Таким образом, надежда на встречу с Людмилой опять лопнула.

Однажды вечером, когда мы уходили нести патруль­ную службу, Ромахин попросил оставить его с дежур­ным отделением.

— Натер ногу. Боюсь, как бы хуже не было,— и Ромахин с готовностью взялся снимать валенок, чтобы показать натертую пятку.

— Ладно, оставайся,— разрешил я. Утром, поставив лыжи, я зашел в свою землянку, со­бираясь будить Ромахина, и обомлел.

В землянке, воткнув в дощатый стол локти и зажав голову ладонями, сидела Людмила. Увидев меня, она сердито отвернулась.

— Это вы?—пролепетал я в растерянности.

— А вы будто бы не знаете?—сердито отозвалась она.

— А что случилось?—с тревогой спросил я.

— Неужели вы и вправду ничего не знаете?

— Я ничего не понимаю.

Оказывается, Ромахин со своими неизменными друзь­ями Гришкиным и Ивановым, желая избавить меня от душевных мук, не оставшихся для них секретом, в бук­вальном смысле похитили балерину и привезли на Шпиль.

Я поднялся, чтобы разыскать и наказать виновников за хулиганство, но она сказала, что ребята осознали

PAGE178

свою вину и даже предлагали отнести ее обратно на руках.

— А как же все-таки они вас похитили?

— Очень просто. У нас шло собрание. Меня вызвали из палатки. На улице в темноте ко мне подошли трое, набросили на голову шубу, подняли на руки и понесли. Сначала я очень испугалась и закричала. Но потом узна­ла голос ТЕоего связного.

Как выяснилось, Людмилу Кулагину похитители тащи­ли 12 километров на волокушах для станкового пулеме­та, а доставив на Шпиль, перепугались и едва уговорили Людмилу не подымать шуму до моего прихода. Добав­лю, что виновники, чувствуя неладное, ушли за перед­ний край с отделением Николая Верьялова и более су­ток не попадались мне на глаза.

Весь день Людмила провела у нас в гостях. А к ве­черу я попросил капитана Терещенко отпустить меня на прощальный концерт грузинских артистов в медсанбате. Капитан дал разрешение. На другой день утром труппа, а с ней и Людмила Кулагина, уехала на другой фронт.

Много лет я бережно хранил нашу дружбу и, полу­чая на фронте ее теплые письма, отвечал не менее теп­лыми посланиями. Но судьбе было угодно устроить так, что мы встретились только один раз. Это произошло в 1946 году, когда к нам в часть приехала уже известная балерина Кулагина. У нее была своя жизнь, в которой мне осталось место полузабытого знакомого.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ВИЗИТ НА ВЫСОТУ ЧЕЛНОК

В конце апреля наш полк был отведен на отдых в рай­он реки Западная Лица и находился во втором эшелоне до середины июня.

Лето в 1943 году было теплым, почти жарким, и раз­ведчики купались, загорали и порой совсем забывали, что идет война. В середине июня полк получил приказ занять старые позиции, и мы снова оказались на Шпиле. Наши землянки находились в идеальном порядке. Раз­ведчики, занимавшие их, были аккуратными парнями и позаботились о тех, кто придет на смену.

Сразу же мы начали изучать немецкую оборону и определили, что перед нами уже другие части. Не бы­ло «очкастого» фрица, выбивавшего из ручного пулеме­та плясовые мелодии, не было и немецких разведчиков, предложивших нам нейтралитет и таскавших листовки в пещеру на «нейтралке».

Все пришлось начинать сначала, а в первую голову надо было брать контрольного «языка».

Мы стали выискивать слабые места в обороне врага, чтобы наметить объект и начать подготовку к захвату пленного. Дни стояли жаркие, даже в низинах трава вы­горела, стала коричневой и нередко воспламенялась от зажигательной пули. На ничейной земле всегда было' душно от дыма, земля местами почернела, обуглилась, и как только на таких черных пятнах немцы засекали наши зеленые, обшитые травой и мхом, костюмы, то сразу же начинали очередной огневой сабантуй, от ко­

PAGE180

торого не каждому из нас удавалось улизнуть невре­димым.

Лето в Заполярье—самое трудное время для пои­ска. Солнце, не скрываясь за тучи, светит порой по не-(кольку суток подряд, и если ты в это время в разведке, то прежде всего думай, как укрыться, слиться с землей. Гели у тебя не хватило терпения и ты быстрее чем надо эдтянул ногу или резко приподнял голову, то это дви­жение может стать последним, а задание невыпол­ненным.