Чтение онлайн

– Но разрабатывались же раньше доктрины, - вступил в разговор профессор Коробов.
– Взять хотя бы гуманистическое прогрессорство, призванное вести молодые цивилизации короткой дорогой мимо уже известных человечеству минных полей, но с минимальным ущербом естественному историческому развитию, довольствуясь минимальными вмешательствами... Такой подход, конечно, требует бездны времени, зато позволяет каждой цивилизации пройти собственный путь. Чем не альтернатива?

– Пройти собственный путь на поводке: замечательная альтернатива, - сказал Абрамцев.

Смирнов взглянул на экран: губы летчика чуть изогнулись в насмешливой улыбке.

– Если я верно вас понял, уважаемый профессор, гуманизм этой альтернативы сводится к тому, что, пока прогрессоры будут беспокоиться о естественном историческом развитии, коренное население продолжит десятками и сотнями тысяч умирать от гангрены, чумы, гриппа, голода, междоусобиц?
– продолжил Абрамцев.
– Нет уж, увольте: чем сделаться прогрессором, я лучше останусь конквистадором! Иволга, сколько человек погибло на Кеплере-X-9 от орбитальной бомбардировки ВКС и в ходе наземной операции?

– Около ста тысяч в ходе бомбардировки и еще столько же после высадки десанта, - дала справку Иволга.
– Совокупные потери сил Галактического Содружества составили семь тысяч человек; по завершении операции вновь сформированное правительство самоуправления прекратило военные действия против Содружества и сопротивление распространению технологий. При этом в предшествующее колонизации десятилетие от одной только желтой лихорадки умерло более трехсот тысяч человек, и около ста тысяч погибло в ходе локальных военных конфликтов.

– А ведь это величайшая дипломатическая неудача Содружества, вылившаяся в настоящее завоевание, профессор, - сказал Абрамцев.

– С цифрами не поспоришь, но как знать - от какой напасти могло бы быть изобретено средство в лабораториях X-9, если б наши бомбы не сравняли их с землей?
– попытался вступиться за Коробова Давыдов.
– Наше явное превосходство пугало жителей X-9 и провоцировало защитную агрессию. Суть прогрессорства в том, чтобы позволить молодым цивилизациям сохранить чувство собственного достоинства и вот такие вот, еще не случившиеся достижения.

– Это чушь, Слава. Поводок есть поводок.
– Абрамцев покачал головой.
– Растущий не из гуманизма, а из потребности человечества представить себя ментором. Можно вспомнить, как на Земле в начале атомной эры добродетельные общественные деятели финансировали в отсталых странах гуманитарные миссии, не удовлетворявшие полностью потребностей населения, но препятствующие самим своим существованием развитию местного производства... В то время возможности горе-помогателей объективно были невелики, но Содружество в сто крат могущественнее мировых гегемонов прошлого; у нас ресурсов на полномасштабное вмешательство и перестройку примитивных сообществ в колониях хватает с избытком. И тут либо вмешиваться на все сто процентов - либо нет. Третьего не дано.

– Поддерживаю это умозаключение, - громко сказала Иволга. Все повернулись в сторону ее динамика, расположенного над кабиной ИУ.
– Анализ доступных источников показывает, что так называемое прогрессорство и все подобные ему доктрины "мягкого вмешательства" - не более чем самообман. Слава, тебя делает человеком лицензия пилота или твоя машина?

– Ни то, ни другое, - ответил Давыдов, нахмурившись.

– Отказываясь от прямой передачи опыта, технологий и материальных ресурсов во имя естественного исторического развития, человечество, тем не менее, продолжает трансляцию моральных убеждений и социокультурных ценностей, которые рассматривает как наибольшее свое достояние и не допустит такого развития патронажной цивилизации, которое привело бы к их отрицанию. Эти ценности - первоочередный экспортный товар Содружества. Никто не позволяет себе усомниться в их истинности и безальтернативности.
– Иволга выдержала паузу.
– Сейчас в рассуждениях о войне и прогрессорстве вы оперируете цифрами, исходя из позиции, что человеческая жизнь имеет чрезвычайно высокую ценность и отнять ее - значит совершить злодеяние, пусть и с благородными целями. Но в милитаризованной культуре X-9 на протяжении всей ее истории ценность жизни была крайне низкой. Это даже подкреплено у них физиологически: нормативные значения активности коры надпочечников у жителей X-9 вдвое больше обычных, тогда как лимбическая система мозга подверглась некоторому регрессу. После встречи с человечеством у Х-9 не было шанса продолжить прежний путь. Но не бомбы и не эдикты колониального правительства окончательно уничтожили традиционную культуру планеты: они лишь ускорили процесс. Подлинная причина столь быстрого краха - страх смерти и жизнелюбие, которым заразили планетарное общество колонисты: прошло немногим больше четверти века, но молодые жители Х-9, вопреки некоторым психофизиологическим различиям, уже больше похожи на землян, чем на своих родителей.

– Да, я читал об этом, - с сожалением сказал Давыдов.

– Неизбежная ступень исторического прогресса - приведение естественного разнообразия к подобию по наиболее успешному образцу, которым в настоящее время является Содружество с его системой ценностей, - продолжила Иволга.
– То, что Содружество транслирует ее напрямую, не прикрываясь ложным гуманизмом, есть несомненный плюс законодательства Содружества. Культурно-исторический и научно-технический прогресс человечества как общности занимают в этой системе почетное первое место, что, по мнению большинства современных мыслителей, и служит причиной процветания Содружества вот уже несколько столетий. Ретроспективный анализ культуры интегрированных в содружество цивилизаций не позволяет построить иные модели: абсолютизму прогресса нет альтернативы.

Иволга нечасто выдавала столь продолжительные и масштабные суждения, потому еще несколько секунд все стояли, несколько огорошенные ее неожиданной "лекцией". Первым опомнился Абрамцев.

– В кои-то веки я согласен с Птицей, - сказал он с легким удивлением в голосе.

– Кажется, профессор, нас с вами только что опять размазали по стенке.
– Давыдов виновато взглянул на Коробова.

– Сами виноваты - хорошо обучили!
– Коробов натужно улыбнулся.
– Не знаю, как у нее с навигацией, но спорить она мастер.

– С навигацией все еще лучше, - заверил Давыдов.

– Скажи, Птица, - Валентина Абрамцева подняла взгляд от планшета, - что, если Содружество столкнется со "старшей" цивилизацией, непохожей на нашу? С более успешным образцом-носителем неких ценностей, которые будут существенно отличаться от земных. Что тогда?

– Недостаточно данных для анализа.

– Предположим, они будут являть собой живое доказательство эффективности негативной евгеники и потребуют немедленно физически выбраковать из человеческой популяции всех генетически неблагонадежных и поступать так и впредь, - сказал Абрамцев. Его четырехпалая рука за спиной была сжата в кулак.

– Это будет выбор без выбора, - сказала Иволга. Размышление над ответом заняло у нее, вопреки обыкновению, целых пять секунд.
– В ситуации противоречия двух ключевых для Содружества ценностей, прогресса и права человека на жизнь, Содружество, подобно X-9, вступит в войну в попытке отстоять свою модель развития, потерпит поражение и вынуждено будет принять чужую культурную норму. Если прежде не выработает допустимого механизма решения подобных критических противоречий в границах своей культуры: такой механизм позволит при необходимости адаптировать ее к культурам "старших" цивилизаций.

– И что же это может быть за механизм?
– с любопытством спросил Абрамцев.

– Недостаточно данных для анализа.

– Вечером скажу Игорю загрузить в твою память пару книжек.
– Абрамцев усмехнулся чему-то, одному ему известному, и посмотрел на часы.
– Не пора ли нам заканчивать?

– Конец сеанса!
– громко сказал профессор Коробов в камеру, и запись прервалась.

Смирнов со вздохом откинулся на стул.

– На сегодня достаточно, - сказал Каляев.
– Вы не находите это отвратительным?