Чтение онлайн

Смирнов, равнодушный к музыке, обычно на концертах отчаянно клевал носом, что часто служило поводом для шуток среди сотрудников Дармына - но на этот раз тяжелые мысли и дурные предчувствия не давали ему задремать. Из губернаторской ложи он мрачно наблюдал за оркестрантами, гадая, сколько же неудобств и сложностей за долгую дорогу претерпели эти уставшие, затянутые в старинные платья и фраки люди - и сколько всего им еще предстоит стерпеть, прежде чем они закончат турне и покинут Шатранг, чтобы никогда не возвращаться и отсоветовать всем, кому только можно посещать благодарную, но неудобную планету. Тогда как свежий ветер ей был необходим: за разрывом с Землей и другими галактическими центрами, утратой ощущения себя как части человечества неизменно следовала деградация колонии и ее практическое исчезновение.

Иволга могла разрешить множество сложностей, прорваться через грозовые облака, затянувшие будущее, и со временем перевести Шатранг в разряд перспективных членов Содружества, но судьба самой Иволги и всего проекта ИАН в считанные дни стала неясной. Смирнов, как ни старался, не мог думать об этом спокойно, и что-то внутри отзывалось на лихие, неистовые звуки. Последние раскатистые аккорды были словно отголоски далекого грома, гул накатывающейся лавины, хохот разбуженного Дракона; включился свет, прозвучал звонок к антракту, но Смирнов, изумленный и потрясенный всем, вдруг расслышанным, долго еще не вставал с кресла.

***

Большие мероприятия неизменно служили и местом встречи. В антракте Абрамцева четверть часа кряду терпеливо выслушивала соболезнования дальних знакомых и уклонялась от осторожных расспросов, ссылаясь на запрет давать комментарии до окончания расследования; когда ее, наконец, оставили в покое, она вздохнула с облегчением.

На застекленном обзорном балконе она отыскала Каляева, вполголоса беседующего с капитаном Цибарским из авианадзора. Заметив, что она направилась в их сторону, капитан поспешно раскланялся и отошел; она вспомнила, что видела его накануне в приемной Смирнова.

– Новости или сплетни?
– мрачно спросила она.

– Ни то, ни другое, Валя.
– Каляев подвинулся, освобождая ей место у перил.
– Что же я, просто так с человеком не могу поговорить?

– Не замечала за вами такой привычки.

– Напрасно вы ко мне суровы.
– Он улыбнулся.
– Мы с уважаемым капитаном, в некотором роде, почти коллеги... в прошлом. Я всего-навсего воспользовался случаем и расспросил его о подвижках в нашей отрасли; но ему, надо думать, показалось неловким продолжать при вас обсуждать такие скучные вещи, вот он и спасся бегством.

– Коллеги?.. В прошлом?..- Абрамцева недоуменно взглянула на Каляева.

– Он химик. И я, в далеком прошлом, тоже; тянул лямку в научном подразделении ВКС, занимался проблемой самовозгорания ядерного топлива в нуль-транспортных порталах.
– Он насмешливо взглянул на нее.
– А вы думали, я так и родился в пиджаке с инспекторским удостоверением в кармане?

– Стыдно признаться, но что-то вроде того. Ваша нынешняя работа вам очень подходит... Простите.
– Абрамцева устало облокотилась на перила.
– Здесь собралось слишком много бестактных идиотов, которые расспросами кого угодно доведут до ручки. Так почему же вы сменили лабораторный халат на инспекторский пиджак?

– Обстоятельства, - лаконично ответил Каляев.

– Воля ваша: не буду любопытствовать. Ну а что капитан? Рассказал что-нибудь интересное?

– Нет. Вот вам вторая причина, по которой я, как вы сказали, сменил халат на пиджак: в вопросе создания нуль-инертного топлива время остановилось столетие назад. И в парламенте Содружества больше нет фракций, согласных год за годом выделять деньги на попытки сдвинуть его с места.
– Каляев искоса взглянул на нее.
– Вы примерно представляете себе, в чем заключается проблема?

– Только в общих чертах: что обычное топливо невозможно провести через нуль-портал, поэтому на межзвездных крейсерах - за исключением кораблей-разведчиков - нет двигателей: перемещаться в пределах планетарных систем им помогают специальные маневровые суда, свои с каждой стороны портала. По факту, быстро доставить от одной звезды к другой можно все - кроме топлива. Обычно это ограничение не доставляет хлопот, а планеты вроде Шатранга, с дефицитом разведанных запасов урана и тория, выкручиваются, кто как может: солнечная энергия, ветряная или, реже, как у нас, углеводороды - под неумолчные протесты экологов и сожаления жителей, потому что мощности и возможности не те.

– И сколько всего планет, подобных вашей?

– Подобных нашей?..

– Таких, где острый дефицит добываемого урана доставляет существенные неудобства и затрудняет развитие колонии ввиду отсутствия, дороговизны, опасности или недостаточной эффективности альтернатив, - суконным языком пояснил Каляев.
– А поставки ядерного топлива из ближайших районов обычным путем, без нуль-транспорта, занимают десятилетия и крайне ограничены в объемах.

– Не знаю и затрудняюсь предположить, - после короткого размышления признала Абрамцева.
– Так сколько их?

– Три, - мрачно сказал Каляев.
– Первый мир, Маброн - на восемьдесят процентов покрытая ледяной коркой пустыня: его освоение отложено. Второй, Джовис - старая южноамериканская колония на карликовой планете. И третий - Шатранг. А все остальные как-то обходятся; кто лучше, кто хуже, но обходятся. Исследовательская программа с годовым бюджетом в полмиллиона галакрон за полвека не принесла практически значимых результатов - потому ее сократили и урезали средства до минимума, который позволяет оплачивать аренду территорий с законсервированными лабораториями и создавать в отчетности какую-то видимость деятельности. Де-факто, на сегодняшний день разумные люди от проблемы нуль-инертного топлива отступились. И я в их числе; но рядом с вами и вашими коллегами мне иногда делается неловко за свою разумность. Но правда в том, что общечеловеческая потребность в нуль-инертном топливе невелика.

– А общечеловеческая потребность в Шатранге и того меньше.
– Абрамцева исподлобья взглянула на Каляева.
– Вы считаете проект ИАН слишком опасной альтернативой и потребуете закрыть его.

– Вполне возможно, - напряженно сказал Каляев.

– Что будет дальше? Парламент Содружества приостановит кредитование Шатранга, свернет все программы по развитию и предоставит нас самим себе?

– Возможно.
– Каляев долго молчал, прежде чем продолжить.
– Возможно, и нет. Сейчас никому доподлинно неизвестно, что будет. На случай, если планета не преодолеет нынешний технологический кризис, уже существуют долгосрочные планы по эвакуации и тотальному терраформированию.

Абрамцева задохнулась.

– Терраформирование?..

– Очередной проект хорошо известного вам академика Володина.
– Каляев скривился.
– Он сейчас разрабатывает новую методику расчета тектонического напряжения и воздействия на литосферу узконаправленными взрывами, которая, гипотетически, позволит добиться нужных изменений всей геосферы в целом.

– Но суммы, которые... которых потребует такой проект, даже в планах... И экологи...
– От изумления и возмущения Абрамцева буквально потеряла дар речи.