Чтение онлайн

– А Марсу что по посконному регламенту положено? – вернулся цезарь к своей рубашке, которая оказалась ближе к телу.

– Молиться, молиться и молиться, как завещал великий… эээ… Ленин! Вернее, будет завещать. Впрочем, и завещал тоже, ведь Ленин жил, жив и будет жить…

– А кто такой Ленин?

– Дед. Дедушка. Всеобщий. Милый и с доброй улыбкой. Он тоже, как и Марс, Бог войны, гражданской и во всемирном масштабе. Священным животным для Марса, безусловно, является бык, как и в нынешние времена для Юпитера. Но теперь уже в священные к Марсу записались и конь, и волк, и дятел. Раз уж так есть сейчас, то пусть и останется во веки веков, не будем порушать то, что тоже установили наши предки, пусть и недавние, а то не ровён час, тетрархия рухнет, чего мы, истинные патриоты и либералы Рима, допустить не имеем права. Тетрархии ведь тоже прежде не было, а теперь милостью Диоклетиана возьми да и есть! И Марс нынче не только Бог войны, но ещё и весны, рощ, полей и огородов, как Фавн. Поэтому его любят хуторяне и прочие земледельцы. Надо зацементировать текущее, но бороться с ним бескомпромиссно, чтобы восстановить грядущее! – Кондорий как будто чем-то льстил цезарю. – Надо возрождать село и сельское хозяйство! Село поставляет державе воинов и жрецов! Я за всё хорошее и против всего плохого!

В голове Галерия, словно из дымки, из миража, из ничего, из сумасбродства одного заиграла ностальгическая музыка далёкого детства, в котором они вместе с Фавном прыгали и резвились на пасторальных лужайках и в котором даже свершали винные и безвинные возлияния. Юнона присоединилась к Фавну, как прежде, по-доброму взглянула свыше и погладила Галерия по макушке. Марс вдруг стал сливаться с Фавном воедино, при этом даже не протестовал. «Может, это и есть один и тот же Бог, просто с противоречивой сущностью?» – гульнула мысль в голове цезаря.

– Но всё остальное, если оно никого не задевает и не обижает, надо непременно восстановить в своей первозданной исконной посконности, как наши пращуры завещали! – продолжил Кондорий то ли читать лекцию своему непутёвому ученику, то ли увещевать Его Величество. – А если кого-то задевает или обижает, но кто единица с голосом тоньше писка, то их – под нож. И никто не заметит, даже если всплакнёт о грядущих бальзаковских утраченных иллюзиях.

– Жрец, если не врёшь своему цезарю, то ты спец в своём деле! Я люблю и уважаю посконных профессионалов. У меня нет желания раздувать бюрократические штаты чиновников, ибо я почитаю воинов, а не гражданских чинуш. Но без мудрых жрецов-экспертов, не носящих оружия и погон, мне всё равно не обойтись. Будешь моим главным и единственным советником по жертвоприношениям, ну, и вообще по вопросам отеческих культов?! – то ли спросил, то ли приказал Галерий, машинально придавив до жидкостной массы какого-то случайно и неизвестно откуда выползшего на свет Божий сельского червячка. – Быстрее отвечай! Будешь?

– Вы сделали такое предложение, о цезарь, от которого почём зря не отказываются! – покорно согласился Кондорий, засияв от безудержного счастья. – Я готов посвятить свою жизнь родному отечеству, пожертвовав личной. Я патриот, но, если надо, могу быть и либералом. Чего изволите?

– В вопросах веры буду прислушиваться только к тебе! Впрочем, стоп, совсем уж не наглей! Будешь на втором месте после моей матушки дакийской жрицы Ромулы!

– О великий тетрарх! Я согласен служить тебе верой и правдой, словом и делом и даже без тройной ставки с оплатой чистым золотом! Я всегда рад служить, а не прислуживаться. Вы тайную службу «Слово и дело» уже олегитимировали? Они меня не зацепят своими щупальцами и не отправят в подвалы? – жрец пал ниц и с чувством собственного достоинства и вдохновенно поцеловав сандалию-лабутен Галерия (до восхитительных штанов не дотянулся). – Ваши штаны не просто восхитительны, но я бы не побоялся этого слова – ослепительны! Они сияют, как солнце, и ярче солнца не в пример сердцу в гнилом зеве болота.

– Юпитера мы почествовали, пожертвовали ему быков и коз, времени до вечера ещё вагон и маленькая тележка, успеем отдать дань уважения великому Богу войны! А то завтра планирую проаудировать оружейные мастерские, будет не до святых кумирен Марса. За полдня я многому научился у тебя, сделаем всё по-древнему, как наши деды завещали, – объявил Галерий. – Не бойся «Слова и дела», ребята оттуда тебя, конечно, просветят насквозь, но всё в руцех Божиих!

– Цезарь собрался в поход? – уточнил Кондорий.

– Я всегда готов к походам! Они – сестра моя – жизнь моя! Иль ты приснилась мне? Словно я весенней гулкой ранью проскакал на розовом коне.

– Неужели на розовом?

– Ну, не в голубом же мундире! – вскинулся восточный цезарь.

– Вы правы, величайший цезарь! Народ испокон веков предан и покорен своим императорам! Но голубые, а лучше малиновые и краповые береты всегда нужно держать сухими, наготове и с отглаженными стрелками, чтобы людишки не расшалились. Я понимаю, что слово всегда нужно доказывать делом. Поэтому следует немедля почтить своим присутствием Храм Марса! Значит, с места – в карьер! Вот то магическое и сакральное место, где на стене висят священные щиты и копьё Бога войны. Правда, это не в Никомедии, а в самом Риме. В Риме как городе, а не в Риме как державе. Иначе Боги Павор, Паллор, Виртус и Хонос, всегда сопровождающие Марса в сражении, могут никогда не проснуться. Супруга Бога войны Нериена тоже всегда обязана быть при муже, она сильная женщина, её тоже придётся будить от спячки, принося Марсу дары – она знатная засоня, спящая красавица. Но жертвоприношения должны пройти на Марсовом поле, оно тоже в Риме-городе. Тогда всё будет истинно по-нашему, по-посконному! Но сейчас и этот обряд испоганен реформами! – не унимался Кондорий.

– Почему? Кто посмел?

– Наши отцы, деды и, не побоюсь этого слова, пращуры приносили в жертву Марсу пленных и преступников, но потом псевдолибералы-реформаторы заменили людей быками, конями, баранами и даже собаками. А ведь собака – друг человека! Никогда бы своих любимых псов не отдал даже Марсу!

– А у тебя есть дома собаки?

– Никогда не было, нет и не будет! Их надо кормить, они могут укусить! И живут они долго – полтора десятилетия.

– А мне отдал бы, если бы были?

– Вам бы отдал, великий цезарь! С превеликой радостью! Но только вам и больше никому!

– А сыну Марса?

– Даже сыну Марса не отдал бы, мало ли у кого какие есть дети, может, на них природа отдохнула или отыгралась!

– А ведь я и есть сын Марса! Разве ты этого не знал?

– Я погорячился, не сразу своим скудным умишком вспомнил, кто передо мной! Старческий маразм… эээ… склероз покоя не даёт. Для сына Марса – всё, что хочешь, отдал бы, даже последние штаны и тогу с римской вышиванкой! Даже ещё одно Чёрное море ради вас пошёл бы копать! – жрец, ни на йоту не нарушая посконность обряда, снова рухнул ниц пред царём-цезарем и поцеловал ему сандалию-лабутен. На этот раз дотянулся и до восхитительно-ослепительных штанов Галерия и приложился к ним губами (пурпурная тога внакладе тоже не осталась, всей одёжке почести воздал: по одёжке протягивай ножки).

– А почему не отдал бы собак моему отцу? Ты что-то замышляешь против его Божественной личности?

– Прости мне моё недомыслие и горячность, владыка! Конечно, и твоему батюшке отдал бы всё своё движимое и недвижимое имущество без остатка! – залопотал Кондорий, зная, что никакого имущества у него нет: гол, как сокол, последней золотой ликвидностью заплатил дар жрецам Храма Юпитеру, принявшим его внучек на ставку, компенсируемую из державной казны. – Всех собак заберите! И моих, и соседских, и бродячих, – тут мозг иногороднего служителя Богов яркой вспышкой, как совсем недавно это было в жертвеннике, осветила мысль: «Редкая собака добежит до середины Кореи».

– То-то же! Скрепы крепки, как броня римских катафрактариев и клибанариев! Служи мне верно и новое имущество наживёшь! В Риме немало тех, у кого его можно экспроприировать, я знаю эту секту, мне матушка рассказывала, там есть даже олигархи-миллиардеры! Они прячут свои деньги в банках, в углах и в офшорах Персии! Они постоянно мимикрируют и меняют своё налоговое резидентство! Будет день – и будет пища, дай мне только срок!

– Тогда я ведь и салием стать могу! Я тоже за посконность и римские традиции! Мы с вами единомышленники, о цезарь! Ave вам! Ave! Ave! Харе Кришна! Харе Рама!

– Каким таким салием?! Сало – наше всё, как и выкопанное Чёрное море? – Галерию, как и Горацию, и прочим мудрецам, многое на свете даже не снилось. – Говори прямо, что замышляешь!

– Членом жреческой коллегии Марса. Это каста посвящённых! Их по общему числу должно быть двенадцать, как и жрецов Бога Квирина, не более и не менее. Я готов стать тринадцатым, чтобы удревнить, опосконить и опаскудить традиции ещё глубже! Чёртова дюжина! Могу также по-военному сплясать, как это, согласно регламенту обряда, каждый год делается на празднествах в честь Бога войны. Надо только отыскать пропавшее копьё Марса и двенадцать щитов-анкилов. Один щит, упавший с неба, обязательно должен быть подлинным, а остальные – его точными копиями, чтобы воры, когда соберутся красть и проберутся в святилище, не разобрались, какой есть какой. Всё-то разом из Храма они не унесут, железяки тяжёлые, а руки у воров не казённые! Надо объявить в оперативный розыск ремесленника Ветурия Мамурия, он потомственный оружейник из этрусских медников, имеет на своём балансе и белый, и теневой бизнес – он сделает копии анкилов. Ветурий – мастер подделок… эээ… мастер античных оригиналов и эксклюзивов, если ему хорошо заплатить! О цезарь, я буду верен вам до гроба и после гроба! Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи. Я отправлюсь за тобой, что бы путь мне ни пророчил. Возвысь меня! Я приду туда, где ты нарисуешь в небе солнце!