Из грязи в князи
Шрифт:
За пятьдесят лет от Александра Севера до Диоклетиана единственный случай проявления подлинной демократии: избрание императора одновременно Сенатом и армейскими легионами – Валериана. Но он же стал и позором Рима. Войско Валериана окружено вражинами в Эдессе, разбито, и десятки тысяч гордых римлян вместе с императором уведены Царём царей в персидский плен. Римский безродный император на коленях ползает перед породистым самовлюблённым Сасанидом в поисках пощады и земной жизни – подставка для потных восточных ног шахиншаха.
Остальные принцепсы возведены на перворимский трон или только армией и преторианцами, или только Сенатом, но убиты – почти все только военными: Александр Север, Максимин Фракиец, Гордиан I, Гордиан II, Пупиен, Бальбин, Гордиан III, Филипп Араб, Требониан Галл, Эмилиан, Галлиен, Аврелиан, Тацит, Флориан, Проб, Кар, Нумериан, Карин. Лишь по одному экземпляру из величайших погибло в битве с готами, погибло-умерло в персидском плену или просто от чумы, почти естественная смерть (Деций, Валериан, Клавдий II).
Претенденты на престол из военных снимали с границ когорты и гарнизоны и брали Рим штурмами или без боя, провозглашая себя императорами. Убивали друг друга, а их убивали легионеры и иные претенденты. Их было много на челне, иные парус напрягали, другие дружно упирали в глубь мощны вёслы: сиюминутность царствования и бытия. Все лукавят и лицемерят – не цари мы, а народ, демократы, просто первые среди равных, принцепсы: нас избрали, неважно кто и как. Источник власти меж тем один и тот же: военные перевороты. Коль слаб или ослаб, то меч-кладенец – и голова с плеч, народ поддержал – хлеба-зрелищ получил. Народ и армия едины. Армия всегда получала своих слонов: чем быстрей сменялись императоры, тем чаще раздавались слоны. А когда не получала – брала своё сама, грабила любые окрестности, включая остальных. Народ Рима (без окрестностей) продолжал кормиться чужими трудами: хлеба и зрелищ, Вечный град даже налогами не облагается, посконная традиция, обычай делового оборота. И опять: пустошей всё больше, крестьян-трудяг – всё меньше, это разве народ? Быдло и рогули, способные только на бунты, если их не развлекают, не отвлекают и не подкармливают. На бунты, бессмысленные и беспощадные, но быстро подавляемые – со смыслом, но без жалости. Численность римского населения, достигнув своего апогея при забытом ныне императоре Каракалле, далее на протяжении всего III века нашей эры непрерывно убывала: говорят, демография подкачала, хотя бабы рожали, как и прежде, во множестве, и снова нарожают. Куда ж им деваться, контрацепция ещё не изобретена.
И тут на авансцену выходит он – весь в белом, но не во фраке – в плаще и в доспехах непростого легионера. И с расчётом перекрасить белую тогу в шоколадный на вкус и толстый на ощупь слой багрянца: по припасённой одёжке протягивай ножки, на вкус и цвет товарища нет.
– Я пришёл дать вам стабильность и порядок. Воли у вас и так сверх меры, переизбыток, избыточные функции надо упразднять, чтобы облегчить всем жизнь! Я проведу реформы: державного управления, административно-командную и военную. Всё неэффективное – под нож! Только со мной вы приобретёте великую империю, обновлённую, укреплённую, иерархичную! Которую опять все будут бояться, а значит – любить и уважать! Вы получите военную промышленность, оружейные мастерские, fabricae. Это будет целый военно-промышленный комплекс со сложной замкнутой цепочкой добавленных стоимостей. Вы получите низкие цены на продукты, я издам Эдикт и буду их регулировать! Цены имеют свойство слушаться приказов и замирать на месте на раз-два. Мечи не вместо масла! Вы все будете падать передо мной ниц! Все до единого и неделимого! Я Гарант и Нацлидер в одном лице!
Перед взорами всего войска во время персидского похода Диоклетиан, своим трудом и потом достигший чина начальника дворцовых войск, убивает префекта претория Апра, восклицая: «Вот виновник убийства Нумериана! Я отмстил за смерть молодого императора! Царство ему небесное!».
Нумериан, кровный наследник императора Кара, незадолго до этого погиб загадочной смертью, как и его отец. Смерть Нумериана открылась случайно, когда его тело стало тухнуть и пованивать прямо из носилок, скрытых от глаз легионеров плотными тканями: новая династия иллирийцев не состоялась, ибо Карина, второго сына Нумериана, потом тоже добьют, чтобы не возникал.
Легионы провозглашают Диоклетиана императором: почва предварительно уже была подготовлена и обильно удобрена. Казалось бы, вот очередной солдатский калиф-на час. Но с этого момента чехарда правителей в Риме заканчивается. На целое двадцатилетие: четыре ударных пятилетки. Наступает эпоха бесконечных внешних войн и стабильности внутри римской вертикали власти: новых самозванцев нещадно отправляют на тот свет.
«Велика империя, а порядка в ней нет как нет. Как же со всем этим хаотичным хозяйством совладать? Нужны партнёры, а не только рабы-исполнители», – оглядывая всю необъятную ширь державных просторов, думал август-цезарь Диоклетиан, вступая в сакральные чертоги государственного управления.
И решение быстро созрело. Новый римский владыка, посоветовавшись только со своей головой, разделил власть и империю надвое: взял в соправители Максимиана, подельника в захвате власти, своего в доску парня-иллирийца, вышедшего родом из народа, с нулевым образованием, недалёкого умом, не отличавшегося державной сообразительностью, но смекалистого воина и командира по воле Богов:
– Иди правь, как истинный царь, равный мне во всём, и воюй с варварами-багаудами как талантливый полководец!!!
Себе Диоклетиан оставил восточную часть державы со ставкой в Никомедии, а избраннику-соправителю передал в полное владение, пользование и распоряжение западную, вместе с самим Римом. Сам принял титул Бога Юпитера-Зевса, Максимиану позволил стать Геркулием в честь героя Геркулеса. Так возник дуумвират-дуархат-диархия. Почти на восемь лет.
Но царей катастрофически не хватало: не жгли электричество, поэтому и попадали. Демократия не терпела отлагательств, а партнёрство настоятельно требовало развития и делегирования.
В 293 году нашей эры по юлианскому календарю императоров в Риме стало четыре: размножились способом почкования. Священный, единый и неделимый титул «цезарь-август», своими источниками, составными частями и корнями имевший имена величайших римлян Юлия Цезаря и Октавиана Августа, лёгким движением автократической руки был расщеплён надвое. Августами, старшими императорами, стали Диоклетиан и Максимиан Геркулий. Цезарями, младшими царями, – Галерий и Констанций Хлор. Рим как держава остался единым и неделимым, однако основы будущего распада-раздела империи на невпихуемые сами в себя и не стыкуемые меж собой куски были заложены впрок: припасы, готовь сани летом.
Восток вплоть до Персии и Египет как самые экономически и культурно развитые части державы Диоклетиан снова оставил за собой, Северная Африка и Италия достались Максимиану, Балканы получил Галерий, а Галлию за Альпами и заселённую дикарями Британию – Констанций Хлор. Каждый владыка обрёл в безраздельное управление собственные легионы: твори, выдумывай, пробуй!
Так сложилась тетрархия: просвещённый авторитарно-демократический абсолютизм на четверых, два старших и два младших царя. У первых – по два толстых слоя приторно-сладкого багрянца-пурпура, у вторых – по одному тонкому, но с перспективой утолщения и услащения. Не всякому глазу была видна разнослойность и разномастность пурпура, только посвящённым. К багрянцу прилагались восхитительные штаны, ослепляющие взоры, и сандалии-лабутены – история не оставила тому свидетельств, но мы точно знаем, что без оных не обходилась ни одна официальная церемония и ни одна частная императорская вечеринка или чаепитие. Все цари были великаны удалые и равны, как на подбор, с ними – дядька Черномор!
«Черномором, командующим парадом, буду я! Царей – четверо, но батюшка всё равно будет один! Узды останутся у меня, но пусть все лезут в пекло поперёк Батьки! Пусть горят на работе!» – порешил Диоклетиан, напрямую подчинив себе Галерия, а Максимиану Геркулию – Констанция Хлора. Создатель тетрархии сдал в утиль титул принцепса (princeps), каковыми, начиная с Октавиана Августа, были все императоры до него, и принял монархически-божественный титул Господин и Бог (Dominus et deus): с хламом надо расставаться без ностальгии и без сожалений, коли есть возможность обновить реквизит.