Чтение онлайн

— Отнюдь, месьё Офшарофф, оно было приятно, в особенности в обществе столь очаровательной мадемуазель, — бросив взгляд на Акулину, галантно отвечал Брюно на прощание.

Прежде чем ехать в Арсенал, Овчаров навестил Шарля де Флао и, вкратце рассказав о путешествии, попросил сообщить маршалу о своём прибытии.

— Не беспокойтесь, месьё Поль, — по-дружески обратился к Овчарову полковник, — я немедля извещу его.

— Здравствуй, Пахом! Как ты тут один управлялся? Познакомься, это Акулина, она поживёт у нас, — подталкивая девочку вперёд, в одночасье ошарашил гравёра своим появлением Павел.

— Здравия желаем, барин. А это дитё… как же… — оторопело переводил взгляд с Акулины на Овчарова сбитый с толку мастеровой.

— Да ты не тревожься больно, всё устроится! — урезонивал его Павел, видя неподдельную растерянность на лице Пахома. — Лучше скажи, что нового?

— Тока ваше высокоблагородие отбыть изволили, на второй день заявились сюды двое — офицер и солдат — и сказали… офицер сказал, што он от его светлости князя Невшательского уполномочен все новоизготовленные ассигнации изымать, и потребовал, штоб я ему, стало быть, оные и выдал.

— Ну а ты?

— Я што? Вы же, ваше высокоблагородие, всё, што мы изготовить успели, с собой забрать изволили. Ладно, што я с утрась печатать зачал, а то б отдавать ихнему офицерику нечего было б.

— А после?

— А после он ассигнации пересчитал да в карман положил. И сказал, што таперича кажный день приходить станет и ассигнации напечатанные, стало быть, изымать. Вот, он даже расписку оставил, скока чего забрал.

— Выходит, он вдругорядь приходил? — задумчиво спросил Овчаров, читая расписки.

— Точно так, приходил. Кажный день приходил.

— И сегодня?

— Сегодня нет, не приходил.

— Ладно, подумаем, как с этим офицером впредь обходиться. А теперь давай на стол собирай, а то мы с Акулиной проголодались.

— Это можно, — пробурчал Пахом и пошёл за припасами, в то время как Павел прогулялся по арсенальным коридорам и обнаружил глубокую медную лохань, в которой решил искупать Акулину. Вместе с Пахомом они установили ёмкость на камни и, наносив воды, уложили под днище дрова, кои и запалили.

«Покамест вода греется, и перекусить не грех», — подумал Павел, разворачиваясь к столу.

— Ба, откуда такое богатство? — удивлённо присвистнул он, дивясь царившему на столе изобилию.

— Дык господин офицер от их светлости принесть изволил, — развёл руками гравёр, красноречиво показывая, что он здесь ни причём.

Зато причём оказалась нерастерявшаяся Акулина, за обе щеки уписывавшая булку с вареньем, кое черпала из банки ложкой, с трудом помещавшейся во рту.

— На вот, дитятко, чаю выкушай, ешшо горячий, а то в животе кишки слипнутся! — испугался за её здоровье гравёр.

— Теперь понимаю! — усмехнулся Павел, стряхивая с рук налипший на ладони мелкий древесный мусор. — Стало быть, в обмен на ассигнации нам доставляют провиант. Чем больше денег настругаем, тем сытнее пообедаем — так, что ли, Пахом?

— Выходит, так, ваше высокоблагородие.

— Ну а чтоб горло промочить, офицер твой ничего не придумал?

— Отчавось не придумал — придумал, — и, подойдя к стоявшему в углу сундуку, извлёк на свет божий пузатую чёрную бутылку.

— О, так это ж ликёр! — отбив тесаком горло, вдумчиво повёл ноздрями Павел. — Ладно, сойдёт, и не такое вкушали!

После ужина вода нагрелась, и Павел велел Акулине раздеться и залезть в чан.

— Небось, давно в бане не была, ишь как волосёнки слежались! — намыливал ей голову Овчаров.

— Ой, давно ни была, дядинько, ешшо до сраженья таво!

— Пахом, вроде стучат, поди глянь, кого нелёгкая принесла! — Услышав стук в дверь, Павел задёрнул наспех сделанную из простыни занавеску, дабы скрыть от любопытствующих глаз Акулину и их «секретное производство».

Каково же было его удивление, когда на пороге показались сержант Брюно и его гвардейцы.

— Извините за нежданное вторжение, месьё Офшарофф! Мы с товарищами собрали для Акюлин одежду и бельё разное. Пожалуйста, возьмите, вдруг ей сгодится! — С этими словами Брюно протянул кипу обёрнутого рогожей и завязанного тесьмой женского платья.

— Ваша одежда, воистину, царский подарок для Акюлин! Сейчас она принимает ванну, и ей будет что надеть! Акулина, ежели ты помылась, господа гвардейцы принесли кое-что для тебя. На вот, примерь, — протянул он за занавеску одежду.

— Ой, дядинько, так оно же господское! — быстро разобравшись с подарком, воскликнула девочка.

— Ты давай не рассуждай, господское иль холопское, а надевай что впору! — строго приказал он. Что ж, покамест мадемуазель одевается, предлагаю выпить. Превосходный ликёр, только что откупорил, правда, в рюмках у нас недостаток.

— Не забивайте себе голову, месьё Офшарофф! Мы люди привычные, пустим бутылку по кругу!

— Отлично сказано, Брюно! Вы гости — вам и начинать!

Брюно, двое пришедших с ним гвардейцев, Овчаров, а следом за ним и Пахом, каждый сделали по глотку и в один миг опустошили бутылку.

— Дядинько, мене зеркальца бы? — прозвучал за занавеской голос юной кокетки.

— Мадемуазель Акюлин спрашивает зеркало! — перевёл её просьбу Павел.

Гусары заулыбались, один из них протянул Павлу зеркало, и он тотчас передал его Акулине. Гребешок он оставил ей заранее. Наконец девочка вынырнула из-за занавесок.

— О, мадемуазель! Как вы милы! — вскричал Брюно под одобрительные улыбки гвардейцев.

Акулина смутилась, но быстро овладела собой и подошла к мужчинам. Женским чутьём она поняла, что нравится этим весёлым усачам, даром что французам, но добрым и к тому же друзьям её дяденьки. Павел с удовольствием смотрел на Акулину, дивясь происшедшим в ней переменам. «А она ведь красавицей станет. Нельзя допустить, чтоб её молодость поганая барщина испохабила. Должно будет с господами её снестись», — пронеслось в его голове, как в дверь опять постучали.

— Бонжур, месьё Паком! И вам, господа, — кивнул Овчарову и гвардейцам немало смущённый офицер, тот самый посланец маршала Бертье, о котором рассказывал гравёр Павлу.

Обилие посторонней публики, торчавшей возле «секретного производства», порядком озадачило его. Брюно, поняв, что офицер пришёл по делу, которое не желает оглашать, поторопил гвардейцев, сказав, что при случае заглянет ещё.

— У вас, я вижу, много гостей сегодня, — с интересом оглядывая Акулину, заметил офицер.

— Это гвардейцы, с коими я был командирован в Колоцкий монастырь, господин лейтенант. Они приходили проведать девочку, сироту, прибившуюся к нам во время путешествия, и принесли ей одежду, — предварил дальнейшие расспросы Овчаров.