Чтение онлайн

Можно назвать и гидротерапию, успешно применявшуюся в тех сакральных здравницах, где были целебные источники. Самым известным религиозным курортом было святилище в Оропе, посвященное древнему божеству оропян Амфиараю, вместе с которым здесь чтили Аполлона-Пеана (Целителя) и богинь Панакию, Иасо, Гигиейю и Афину-Пеанию (Целительницу), а также других богов [259] . И в этой здравнице лечили посредством инкубации. О правилах размещения паломников в койметерионе сообщает один из разделов устава службы жрецов, а также установления, определявшие поведение паломников в святилище, принятые в IV в. полисом Оропом [260] . Так, например, мужчины и женщины должны были спать в койметериоие по отдельности, причем женщин располагали в западной части священного помещения. Интересно, что в святилище Амфиарая велся учет лиц, которые желали получить исцеление от бога. В стк. 21 — 22 и 39—44 упомянутого устава определено, что желающий подвергнуться инкубации должен в присутствии неокора опустить в кассу не менее драхмы [261] в качестве «начального приношения». Неокор же записывает имя опустившего и название его полиса на деревянной доске, которую потом выставляет в святилище для всеобщего прочтения. Такая запись не только поднимала самосознание каждого паломника (что имело некоторое психотерапевтическое значение), по и помогала храмовой администрации хотя бы приблизительно подсчитывать текущие денежные доходы [262] от отделения инкубационной терапии [263] .

Наряду с инкубацией в святилище Амфиарая с большим успехом применялось бальнеологическое лечение. На территории теменоса находился обильный минеральный источник. О качестве его вод высказывались самые крупные медики эллинистического времени, в том числе и знаменитый Эрасистрат, отметивший непригодность этого источника для питья [264] . Видимо, здесь была вода, насыщенная различными солями. Помимо химического состава некоторую роль должно было играть и то обстоятельство, что вода Амфиарая была теплой [265] . Эти качества способствовали лечению многих болезней в Оропе и содействовали широкой славе его святилища.

Действительно, письменные и археологические [266] источники согласно свидетельствуют о высоком уровне организации гидротерапии в Амфиарайоне. В нашем распоряжении имеется серия надписей [267] , показывающих, как рационально было устроено здесь прохождение водных процедур. Совершенно очевидно, что медицинский персонал амфиарайского курорта тщательно продумывал использование минеральных вод для лечения. Правда, в надписи от 333/2 г. о ремонте источника и купален Амфиарая афиняне постановили восхвалить за заботы о святилище амфиарайского жреца Антикрата из Декелей [268] , но, вероятно, жрец выступал в Афинах с программой ремонта, уже выработанной всем штатом святилища на месте.

Упомянутое постановление о ремонте было начертано на мраморной стеле и поставлено в святилище Амфиарая. В тексте надписи указано, что выполнение работ сдается подрядчику за 900 драхм. Объем и характер намечаемых работ изложены очень детально, что говорит о стремлении сделать возможно более удобным пользование сакральным курортом. Сам источник должен был быть обложен штучным камнем; находящаяся перед ним и купальнями терраса получала новое покрытие из тесаных плит, плотно пригоняемых одна к другой и затем полируемых. В постановлении даже указано, что должен быть обеспечен беспрепятственный сток воды с террасы. Кроме того, с обеих сторон источника и купален должны быть устроены ступени, такие же, какие уже имеются в Амфиарайоне. По условию контракта, который был заключен с Фаностратом, уроженцем аттического дема Холарга, все работы должны были быть произведены в течение 60 дней, считая с того времени, как подрядчик получит всю сумму, выделенную на ремонт.

Судя по другому декрету, принятому в Афинах в том же 333/2 г. в честь Пифея, сына Сосидема, из Алопеки [269] , избранного эпимелетом водоснабжения самих Афин [270] , все государство придавало большое значение этим работам: афиняне восхвалили Пифея за добросовестное исполнение обязанностей, и в частности, за устройство источника Амфиарая, проведение воды и подземных каналов там же. По-видимому, Афины осуществляли реконструкцию бальнеологической системы Амфиарайона по указаниям работников сакральной здравницы, по всю славу перестройки они стремились приписать именно себе. На это указывает и афинский декрет от 332/1 г. в честь Фаиодема, сына Диилла, из Фимайтадского дема [271] , за то, что он, будучи номофетом, заботился о святилище Амфиарая и среди прочих похвальных деяний доставил средства к устройству святилища.

Надо сказать, что Афины очень торопились с перестройкой водоснабжения амфиарайского святилища. В контракте, заключенном с подрядчиком на проведение закрытого канала в святилище [272] , указано, что камни для кладки водовода нужно взять из театра, постройка которого велась в то время. Эта поспешность свидетельствует о том, как много значили тогда для Афин здравница и оракул Амфиарая. Недаром в 332/1 г. в Афинах было принято специальное постановление о посвящении богу Амфиараю золотого венка в тысячу драхм за помощь в лечении и спасении обращающихся к нему афинских граждан с женами и детьми [273] . Значение Амфиарайона хорошо понимал и Лисимах — между 287 и 281 гг. он посвятил статую своей невестки богу Амфиараю [274] .

Приведенные источники позволяют высказать предположение, что гидротерапия была одной из самых действенных целительных процедур в оропской сакральной лечебнице. Возможно, что сюда стекалось большое число людей, страдавших разного рода душевными недугами [275] , и пребывание в водолечебнице Амфиарая приносило им некоторое облегчение. Возведение монументальных водопроводных сооружений в этой здравнице показывает, что больных такого рода здесь было очень много и нужно было обеспечить им спокойный доступ к лечебным процедурам. Вероятно, интересы этого контингента больных дали толчок к тому, что Оропское святилище стало крупным культурным центром — устраивавшиеся здесь праздники Большие Амфиараи с гимническими и музыкальными агонами [276] и с театральными представлениями должны были также содействовать исцелению душевных недугов.

Внимание к душевной жизни больного, которое так ясно проявили сакральные врачи Эпидавра и Оропа, озаботившиеся о сооружении театров, гимнасиев и других просветительных учреждений в пределах религиозных лечебниц, позволяет усомниться в правильности данной Г. Бенгтсоном характеристики религиозных здравниц в эллинистической Греции. Отмечая высокий уровень греческой медицины в эпоху эллинизма, Г. Бенгтсон пишет, что одновременно продолжала жить древняя народная медицина. Надписи из Эпидавра полны рассказов о чудесных исцелениях, путь к которым указал верующим бог здоровья Асклепий но время сна в его храме. Также и Амфиарай в Оропе помог очень многим [277] . Это замечание немецкого историка заставляет предполагать, что деятельность двух названных центров религиозного врачевания он склонен отнести к категории народной медицины, Volksmed izin.

Нам представляется, что вопрос не может быть решен столь однозначно. Конечно, обращение больного к божеству-врачевателю означало отказ от научной медицины и признание сакральной медицины единственной спасительницей. Данный поступок больного, конечно, не выходит за рамки древних представлений. Но деятельность самих сакральных медиков ушла очень далеко от методов народной медицины. Будучи жестко ограничены консервативными формами религиозной терапии, храмовые лекари должны были добиваться устойчивых положительных результатов «божественного» лечения хотя бы небольшой части массы жаждущих исцеления паломников. Не следует забывать, что греки эллинистического времени жили в эпоху расцвета рационализма и отношение эллина к его богам иногда принимало даже несколько иронический характер [278] . Поэтому если больной паломник тратил свои последние деньги на жертвы богу-целителю, то бог обязан был излечить если не всех просивших, то хоть какое-то число больных в каждой группе проходивших инкубацию. Данная необходимость диктовалась не только соображениями престижа того или иного храма [279] , но и финансовыми интересами святилища, иными словами, его штата. Ведь жрецы и сакральные медики были крайне заинтересованы в увеличении своих доходов, а большое число лиц низшего персонала — в возможности зарабатывать себе на жизнь.

Отмеченные обстоятельства позволяют думать, что в религиозных здравницах уровень врачебного искусства не мог стоять очень низко. Особенный характер связей храмового персонала с казначейством полиса несомненно придавал известную остроту всякого рода «производственным срывам» в сакральной лечебнице. Невежественный или тупой лекарь мог принести большой ущерб всему коллективу здравницы. К тому же каждое святилище бога-целителя должно было время от времени славиться чудесными исцелениями. Устройство таковых также требовало от храмовых медиков хорошей профессиональной выучки. Добавим и то, что конкуренция сакральной медицины с гражданской также была бы немыслима без серьезных научных знаний у врачей, служивших при храмах богов-целителей.

Изложенные соображения позволяют отвергнуть представления о религиозном врачевании в эллинистической Греции как только о продолжении древней народной медицины [280] . Сакральная медицина примыкала к светской в качестве весьма специфической отрасли всего лекарского знания. Высокий научный уровень греческой медицины в IV—II вв. не мог не сказаться на религиозном врачевании [281] . Веским доказательством этому служат сложные архитектурные комплексы Асклепиейонов, в которых тонко учитывались не только специальные медицинские требования, по и многие сложные душевные движения приходивших туда паломников [282] .