Чтение онлайн

Перро и Шипье [58] являются наиболее ревностными защитниками той крайней точки зрения, которая допускает кремацию лишь для рабов и клиентов семейно-родовых погребений знати. [59] Остатки золы они объясняют ритуалом жертвоприношений, наличие кремации — более поздним использованием тех же некрополей.

Более осторожную позицию в этом вопросе занимает Фольграф: [60] он объясняет кремацию в континентальной Греции наличием домикенских слоев населения, у которых мог быть распространен этот обычай. Автор аргументирует при этом свою точку зрения следующими соображениями: домикенское население, ассимилировавшееся позднее с микенскими греками, «содержало уже в себе разнородные элементы». Микенская керамика отлична от домикенской, которая сосуществовала с ней в период микенского господства; ссылаясь на Кречмера и Виллемса, он говорит о домикенских названиях средиземноморской флоры и фауны, заимствованной у аборигенов пришельцами с севера. То же различие микенской и домикенской архитектуры, говорит он, показано Ноаком в его исследовании о гомеровских дворцах. Именно этим переживанием древних, домикенских слоев он и объясняет наличие в отдельных случаях кремации в качестве второстепенного и затухающего способа погребения. Иначе — зачем же для кремации используются в Арголиде микенские подземные сооружения, отнюдь не предназначенные для этого? [61]

Несколько другую позицию занимает Орси. Он считает, что крито-микенское общество не ограничивалось лишь захоронением трупов. «Скорее можно согласиться, — пишет он, — что захоронение несожженных трупов было наиболее распространенным способом погребения; поэтому нередко встречается неполное сожжение, еще неизвестно полное сожжение и крайне редки и исключительны случаи бальзамирования; разнообразие ритуала объясняется не одним только влиянием восточных цивилизаций, которые постоянно и эффективно воздействовали на додорические племена Эллады — доказательством этого служит тот факт, что в гомеровскую эпоху ритуал сожжения становится всеобщим, — но частично и влиянием самих дорийцев, ибо нельзя предположить, что микенская цивилизация и ее представители мгновенно исчезли с приходом дорийцев; последние вазы микенского стиля соприкасаются с вазами дипилонского. Но в погребальном ритуале этого населения налицо и другой факт, а именно, что подземные погребения не были индивидуальными, но в большинстве случаев представляли настоящие семейные погребения, которые повторно раскрывались — и даже через значительный промежуток времени — для введения туда новых покойников». [62]

Что же представляют собой ялисские погребения в свете этих данных?

Нечто новое, ибо необходимо отличать кремацию в ялисском некрополе от кремации на Саламине, в небольших шахтовых погребениях которого налицо индивидуальные, а не коллективные погребения, сопровождаемые только одним сосудом, без того обилия погребального инвентаря, каким представлены погребения XV, XVII и XXXII ялисского некрополя. Больше того, мы еще ни разу не встречались со случаем одновременного применения в одной и той же гробнице кремации и захоронения. Необходимо, как кажется, обратить внимание еще на один факт, а именно — на полную однородность гробниц ялисского некрополя; все они, построенные по одному трафарету, одинаковы и отличаются, в основном, лишь небольшим колебанием размеров камеры и длины дромоса, [63] причем эта однородность погребальных сооружений характерна не для одного только Ялиса, а для всего острова. Такой однородности, насколько мне известно, в этот период нигде не встречается. Даже на минойском Крите, где все как будто говорит об однородности его культуры, налицо 8 разных типов погребений. [64]

Эта однородность свидетельствует об этнически однородном происхождении населения Родоса, что укрепляет, по-видимому, данные традиции о колонизации его с Крита.

Далее — все погребения являются коллективными, родовыми, точнее семейно-родовыми, связанными единством культа и единством происхождения. Самое расположение погребений небольшими тесно соседящими группами (примерно, четыре на Мосху Вунара и два на Макру Вунара) говорит об их семейно-родовом расположении. Этот факт, с нашей точки зрения, является бесспорно установленным. [65]

Все или почти все погребения с кремацией относятся к позднемикенскому периоду. В очень многих погребальный инвентарь дает или образцы геометризации микенской керамики или даже, как в некрополе Ассарлыка, раннегеометрический материал; в этих погребениях (как, например, в ялисском XVII) впервые встречается железо. В погребениях с кремацией налицо сочетание микенского стиля с геометрическим. Следовательно, причину нужно искать не позади, как думает Фольграф, а впереди — в том наступающем периоде, где кремация станет наиболее распространенным способом погребения, ибо уже «геометрический» Родос знает кремацию как основной способ захоронения своих покойников.

Объяснение Маюри, что в Ялисе сжигались рабы — лелеги или карийцы, — не блещет новизной. Предположение, что «благородные семьи захороненных» хоронили вместе с ними в одном и том же помещении рабов, не выдерживает никакой критики хотя бы и потому, что эти случаи слишком единичны и погребения с кремированными рабами по своему богатству не слишком резко выделяются от погребений остального большинства «благородных семей», обходившихся почему-то без этого ритуала. Притом самое наличие двух детских кремированных погребений, как это предполагает Маюри, должно было бы натолкнуть на иной путь размышлений.

Когда мы встречались в одном и том же некрополе среди одновременных погребений и с кремацией и с захоронением, то могли предполагать, что здесь произошло захоронение представителей двух разных этнических группировок. [66] Однако встать на этот же естественный путь размышлений в случае с ялисскими захоронениями Маюри не решается, а между тем, учитывая крайнюю консервативность погребальных обычаев, это наиболее естественный путь. Нужно ли нам считать, что дорийцы налетели как буря, все опрокинув на своем пути, что их появление было внезапным и мгновенным? Весь наличный материал, и материал далеко не одного Родоса, восстает против этой гипотезы, ибо все говорит о медленном и эволюционном отмирании микенской культуры. Уже Фуртвенглер, изучая микенские вазы и производя анализ сменявшихся в разные периоды орнаментальных стилей, должен был установить, что «вазы 3-го стиля непосредственно предшествуют дипилонским, а вазы 4-го стиля одновременны с ними, так что и те и другие конкурировали друг с другом...» Фуртвенглер согласен с гипотезой Семпера и Конце, что в период господства 3-го стиля в высокоразвитую микенскую цивилизацию вошло дорийское племя. «Они (дорийцы) сами в высокой степени оказались плененными: они учились искусству гончарного ремесла и, сохранив свои ткацкие и гравировальные образцы, применили их к живописи, заимствовав у микенцев отдельные элементы орнамента, например, пальметку, двойной топор, охоту на зайцев». [67] Конечно, нельзя согласиться с ним, что отбор микенского орнамента был делом личных вкусов формально-эстетствующих дорийских художников; он имел глубокое значение совсем другого порядка. Кроме того, длительно существование 3-го и 4-го стилей говорит о медленном первоначальном просачивании отдельных дорийских элементов. Геометризация микенской керамики начинается раньше падения Микен; гробницы микенского периода, предназначенные для захоронения, используются для кремации раньше падения Микен, железо появляется в микенских погребениях раньше дорийского завоевания и не только в виде колец, но и в виде оружия, как то подтверждает находка железного меча в купольной гробнице Мулианы микенского периода. [68] Кроме того, ряд новых поселений, характеризуемых явным переходом к геометрическому стилю на базе микенского, появляется именно в этот период, еще предшествующий падению Микен. [69]

Все это, по нашему мнению, с несомненностью говорит о том, что проникновение дорийцев предшествовало их завоеванию и что в большинстве районов, особенно в районах, удаленных от центра микенской культуры, появление дорийцев не сопровождалось отчаянными схватками и порабощением местного населения; но, как можно думать, процесс ассимиляции, начавшийся уже раньше, развивался теперь, может быть, более ускоренным темпом.

Именно только в этом освещении, как кажется, может быть понято сосуществование двух типов погребения в одной и той же камере. В позднемикенский период полным ходом развивается процесс смешения внутри племен, т. е. процесс смешения в родах. Если число членов одного рода, состоящего из ряда семейных общин, увеличивалось за счет новых иноплеменных членов, то не сразу члены этих родов принимали новый способ погребения, но некоторое время в одной и той же семейной общине сосуществовали два способа погребения, в зависимости от унаследованного предками.

Конечно, классическая форма патриархальной общины такова, что в род мужчин вступали лишь женщины, отрекаясь при этом от заветов своего рода и целиком принимая весь родовой ритуал своего мужа. Но эта классическая форма, типа южнославянской задруги, — явление значительно более позднее. Несомненно, что ей предшествовал семейный коллектив, куда вступали и мужья дочерей и жены сыновей. Так, Морган отмечал, что в сильном клане и женщины брали себе мужей из других кланов, и сыновья приводили в дом молодых жен «до тех пор, пока они (сыновья) не набирались храбрости, чтобы покинуть своих матерей». [70] Более поздний пример такой же семейной общины, но уже с ярко выраженной отцовской властью, мы имеем в знаменитой троянской семейной общине, возглавляемой Приамом, в доме которого жили женатые сыновья и замужние дочери. [71]

Естественно предположить, что дорийцы, попавшие на Родос и на первых порах растворяющиеся среди представителей микенского периода, входили путем брака в семейные коллективы родосских общин, сохраняя, однако, свой ритуал погребения и передавая его детям по мужской — дорийской — линии, если действительно прав Маюри, предполагая в двух случаях наличие детских кремированных погребений.

В дальнейшем, когда волна дорийских переселенцев целиком захлестнул Родос, трупосожжение в раннеродосских некрополях становится основной формой погребения, хотя еще долгое время чувствуется влияние микенских слоев в орнаменте керамики уже геометрического стиля, в унаследовании форм сосудов, в преемственности религиозно-магических представлений.

Можно признать, что конец минойской культуры, около 1200 г. до н. э., был обусловлен для Родоса, как и для Крита, не мощными крушениями, но постепенным отмиранием. Это находит подтверждение и в аналогии с Критом, где во многих местах (Кавузи, Врокастро, Куртес и др.) минойское незаметно переходит в геометрическое. [72]

Совсем не случаен на Родосе культ Афины Линдии, самое имя которой явно догреческого происхождения.