Чтение онлайн

– Да бросьте, Алексей, – махнул рукой Костя. – Такой приличный рафинированный бизнесмен связался бы вдруг с криминалом? Где он, по-вашему, искал исполнителя для убийства? Как Введенская? Среди пьющих грузчиков супермаркета? Да как он мог быть уверен, что все пройдет гладко и его не кинут с картиной и бриллиантами? Нет, совершенно ясно, что Камаев тут ни при чем.

Для Зубова это тоже было очевидно. Катить камень расследования в гору придется с самого начала. Он вздохнул, потому что временами ненавидел тот сизифов труд, которым большую часть времени являлась его работа.

У него зазвонил телефон, Зубов бросил взгляд на экран и вздрогнул. По телу разлилось приятное тепло. Это был тот самый звонок, которого он подсознательно так ждал всю неделю. «Велимира Борисова» высветилось на экране. Он вышел в коридор, подальше от любопытных глаз коллег, и нажал на кнопку.

– Здравствуйте, Велимира Брониславовна, – проговорил он в трубку, глупо улыбаясь.

Рот разъехался от уха до уха, и Зубов ничего не мог с этим поделать.

– Мы же договорились, что зовем друг друга на «ты», – укоризненно сказал тонкий девичий голосок в трубке. – Алеша, ты даже представить себе не можешь, что случилось.

– И что случилось? – Зубов неожиданно встревожился.

В окружающем неспокойном мире произойти могло что угодно. Вера Афанасьевна заболела? Или Бронислав Петрович? Или Ольга Андреевна? А вдруг еще кто-то пропал? Или кого-то убили? От последнего предположения ему и вовсе стало нехорошо.

– Мне позвонил дядя Сава, – ликующе оповестил голос в трубке. – Ты представляешь? Дядя Сава нашелся. Он никуда не пропадал. Он просто уехал в Москву, к своему давнему другу.

– Какому еще другу? – опешил Зубов. – Мира, как он мог уехать, если назначил мне встречу? Ты забыла?

– Нет, я помню. Он сказал, что этот друг позвонил внезапно, потому что попал под машину. Ему требовалась помощь, и дядя Сава незамедлительно бросился к нему.

– Твой дядя? Домосед, который неделями не выходил из дома, заказывая еду в службе доставки? Мира, тут что-то не так. Ты уверена, что это был Волков?

– Разумеется, я в этом уверена, – чуть оскорбленно заметила Велимира. – Я так-то отлично знаю его голос.

– С какого телефона он звонил?

– Со своего. И случилось это пять минут назад. Я с ним поговорила и сразу перезвонила тебе. Я ведь понимаю, что это важно.

– Умница, – одобрил такое поведение Зубов. – Что он еще сказал? Вспомни, пожалуйста, подробно.

Если Волков связывался с Велимирой со своего телефона, то звонок можно отследить. Все предыдущие дни телефон пропавшего певца был отключен. Точнее, сначала тот просто не брал трубку, а потом отключил аппарат. Зачем это делать, если ты уехал к заболевшему другу в Москву?

– Он сказал, что пробудет в Москве еще какое-то время, потому что другу наложили гипс и тот не может передвигаться даже по квартире. Сказал, чтобы мы не переживали, потому что с ним все в порядке и он обязательно выйдет на связь.

– Мира, ты можешь сейчас отключиться и снова набрать номер Савелия Игнатьевича? Если он возьмет трубку, то передашь ему привет от бабушки. Мол, она была очень рада получить от него весточку и просит, чтобы он ей тоже позвонил. И сразу набери меня.

– Хорошо, – тут же согласилась Велимира.

Минута, которую Зубов ждал ее повторного звонка, показалась ему вечностью.

– Странно, но его телефон снова выключен, – услышал Зубов растерянный голос Велимиры. – Алеша, я не понимаю, почему дядя Сава так себя ведет, как будто от нас прячется.

– Если зверь выглядит как собака, ведет себя как собака и лает как собака, то это собака, – мягко ответил Зубов.

– Ты хочешь сказать, что дядя Сава действительно прячется? Но почему?

– Скорее всего, потому что он имеет непосредственное отношение к убийству Самойлова.

– Дядя Сава? Но этого не может быть.

– Мира, за годы своей работы я понял, что может быть совершенно все. Хрупкая красивая женщина, похожая на нежную лань, может оказаться убийцей-психопаткой, внутри которой живет вторая субличность с непомерной жаждой крови. Когда видишь это своими глазами, то во все остальное уже веришь без проблем.

В голосе Зубова прозвучала неизбывная горечь, как бы он ни хотел ее скрыть. Какое-то время они оба помолчали.

– Бедный Алеша, – наконец сказала Велимира. – Ты ее любил? Эту женщину, которая оказалась убийцей.

На мгновение Зубова поглотила ледяная чернота. Он словно оказался под водой, отделенный от внешнего мира толстым мутным слоем льда, через который совершенно не пробивался дневной свет. Там, подо льдом, совершенно невозможно двигаться. Зубов и застыл, словно его неожиданно сковал летаргический сон. А еще начал привычно задыхаться, ведь кислорода под ледовым панцирем катастрофически не хватало.

Он уже знал, что проломить этот сплошной ледяной слой невозможно. Видит бог, он пытался. Предпринимал попытки снова и снова и каждый раз терпел неудачу. Все эти шесть лет он физически ощущал, как давит сковавший его ледяной панцирь. И только в последнее время он поверил, что где-то существует спасительная прорубь, отверстие, пропускающее дневной свет.

Чтобы выбраться наружу, нужно ориентироваться на этот своеобразный маяк, однако риск не доплыть до него казался огромным, ведь в ледяной воде запас сил организма иссякает так быстро. Да, подледное ориентирование требует огромного запаса сил, а у него, Зубова, их нет. Совсем нет. Он так устал за эти шесть лет. И не поведать никому об этой нечеловеческой усталости.

Любил ли он Анну… Как ответить на этот вопрос, если до сих пор любое воспоминание о ней отзывается такой острой болью, что он, здоровый мужик, прошедший армию и многолетнюю службу в полиции, всякий раз корчится и почти теряет сознание? Как объяснить этой девушке, притаившейся сейчас по другую сторону телефона, такой живой, такой открытой, как выглядит душа человека, скованная ледяным панцирем?

Ей не представить, как душевная анестезия замораживает тепло души, приглушает любые звуки, лишает возможности видеть, слышать, чувствовать прекрасное, испытывать сострадание, покой, интерес. Каково это – жить, словно ты уснувшая подо льдом рыба? И вроде бы ты свыкся с таким существованием, даже нашел покой внутри куска льда, но с каждым днем все сильнее ощущаешь, что там, внутри твоего ледяного кокона, нет и не может быть никакой жизни.

– Мира, – проскрипел он в трубку, оставив последний вопрос без ответа. Как говорится, замнем для ясности. Про Анну он не был готов говорить ни с кем. Даже с ней. Особенно с ней. – Если Савелий Игнатьевич снова позвонит, вернее если ты получишь сообщение, что его телефон снова в сети, сразу мне позвони, хорошо?

– Хорошо. – Сегодня Велимира Борисова легко соглашалась со всем, о чем он просил, хотя Зубов подозревал, что эта покладистость временная. – Алеша, я еще хотела тебя попросить.