Чтение онлайн

– Лиза! Подай ружье – кричал Федор своей жене, прибежавшей к загону.

Хозяйка схватила валявшееся на соломе ружье, в панике искала патроны и не могла их найти.

– Где патроны?! – кричала она, стараясь перекричать истошный визг борова.

Около калитки двора скопилась уже кучка зрителей, которые с интересом взирали на эту картину. Хозяйка, наконец, нашла патроны, перезарядила ружье и подала его Федору. Он выстрелил и все было кончено.

Я с тревогой смотрел на действия Федора, медленно приходя в себя. Семен, пытавшийся помочь Федору в загоне, тяжело дыша, с белым лицом перелазил через забор.

– Да тут же калитка есть, – сказала ему хозяйка.

Но он, кажется, ее не слышал.

– Погоди, Семен, не уходи, – сказал ему Федор, – поможешь мне.

Он один был почти совсем спокоен, как будто ничего особенного не произошло. Только когда они уже умывались прямо из ведра, вынесенного из дома хозяйкой, Федор сказал:

– Видно глаз уже не тот. По танкам я ловчее стрелял когда-то. Хотел в ухо, а попал в лоб. А на лбу у кабанов броня, как у танка. Того тоже в лоб взять было нельзя. Так и ждешь, бывало, чтобы подставил бок.

Все успокоились только, когда тетка Лиза поставила на стол большую сковороду с жареным мясом, и мы выпили по граненому стакану самогона. Семен оказался веселым человеком. Он рассказывал смешные анекдоты, и сам смеялся до изнеможения, совершенно не заботясь о том, смешно ли это для его компаньонов. Старый Федор, раскрасневшись, пыхтел от нескрываемого удовольствия в свои казачьи усы и подливал нам самогона, отчего Семен приходил во все больший восторг.

– Говорят, сын у тебя родился? – спрашивал его Федор.

– Да. А ты думаешь, отчего я такой радостный. Даже кабан твой меня сегодня не запугал, – весело отвечал Семен. – Долго я ждал сына. В честь отца моего, погибшего под Варшавой в сорок четвертом, Федором назвали. Так что, теперь у нас в городе два Федора. Один старый, другой малый.

И он вновь рассмеялся над собственным открытием.

– Моему Федору скоро три месяца уже, – умиленно улыбаясь, продолжал Семен, – богатырь, материной груди не хватает. По утрам хожу за специальным молоком для детей, которое бесплатно готовится при нашей молоканке. Федор съедает все и растет не по дням, а по часам.

Он весь светился. Теперь его поведение меня совсем не удивляло. Именно так чувствует себя по-настоящему счастливый человек, и ведет себя соответственно. Да, конечно, это не он смеялся здесь над собственными шутками и анекдотами, это смеялось его отцовское счастье.

Я смотрел на моих компаньонов и думал о том, что таким был мир на планете Земля и тысячи, и миллионы лет назад, но, главное, таким он будет всегда. Рай уживается с адом, рядом с жестокостью живет в людях простое человеческое тепло, ради чего и стоит на свете жить.

Никому и в голову не могло прийти в тот вечер, что убийством кабана он не закончится. От выпитого самогона все мои мысли приобрели почти совсем голубой цвет, как бывает просветление после грозы. В этот вечер, проводив Семена, мы с Федором, порядком захмелевшие, разошлись по своим комнатам, рано легли в постель, и я почти мгновенно уснул. Снился раненый кабан и друг Федора Семен, который один боролся с разъяренным животным в том самом хозяйском загоне, а мы с Федором почему-то стояли за оградой в роли зрителей. Я хотел помочь Семену, рвался в загон, но Федор держал меня за руку, и говорил: «Не надо, он сам справится». От страха я проснулся и снова уснул не сразу.

Разбудил меня Федор, сильно тормоша и что-то говоря громко и взволнованно. Я только разобрал слово «убили», которое Федор произнес не менее пяти раз.

– Кого убили?

Я с трудом включался после сна. За окном была ночь, и в комнате горел свет. Старики оба не спали, были взволнованы, как будто еще и не ложились.

Федор сразу не ответил на мой вопрос, только велел быстрее собираться, сказав, что во дворе меня ждут работники милиции. И только когда я выходил из дома, он ответил:

– Семена убили.

Это его сообщение меня привело в шоковое состояние.

– Какого Семена? Нашего?!

– Да, нашего Семена, – пробурчал старик почти со слезами. – Не у него дома, а где-то у его друга-строителя, который из Тулы, тут один живет. Говорят, брат недавно к нему приехал, только из тюрьмы вышел.

За двором у калитки меня ждал милицейский мотоцикл с коляской с двумя работниками уголовного розыска. Через три минуты мы были на окраине Котельниково около маленького домика-землянки. Было три часа ночи и было совсем темно. Труп находился внутри помещения на полу. Его обнаружила жена Семена. В поисках мужа она вначале пришла в дом Федора и, поговорив с Лизой, вторично пошла к другу мужа Андрею, где едва не лишилась чувств, наткнувшись в темноте землянки на труп своего мужа.

Да, это был Семен. Я сразу узнал его, хотя узнать было не просто, и не только потому, что осмотр проводился лишь при свете карманных фонариков, так как в землянке электричества не было, на его теле насчитали около сорока колото-рублено-резаных ран. Фотографировать пришлось со вспышкой, которая требовала подзарядки для каждого кадра. Пришлось проситься в одну из квартир соседнего дома. Оттуда взяли и понятых. Нельзя было даже предположить, что могло здесь случиться. В землянке не было никакой мебели, кроме одной кровати с сеткой без матраца. Небольшая кирпичная печка была еще теплой. На ней стояла бутылка с жидкостью. Как потом выяснилось, это была политура – жидкость для разведения масляных красок, которую после отстоя с солью на теплой печке, оказывается, можно было употреблять как спиртной напиток. Рядом с печкой стоял деревянный ящик из-под овощей, служивший, видимо, столом, и вокруг него три таких же ящика, сильно испачканные кровью, которые судя по всему, служили стульями. На ящике-столе, застеленном газетой, стояла такая же недопитая бутылка и открытая банка дешевой рыбной консервы. Было ясно, что убийцы скрылись, и что это именно те два брата, как выяснилось, по фамилии Кривых, о которых мне сказал Федор.

На следующий же день было возбуждено уголовное дело по ст. 102 Уголовного кодекса как убийство, совершенное группой лиц и с особой жестокостью. Взяв на стройке фотографию одного из братьев, оперативники разослали ориентировки во все райотделы Сталинграда, в том числе в линейный отдел железной дороги. Через десять дней братья грязные и обросшие, как два Робинзона, появились на железнодорожном вокзале Сталинграда и были задержаны. Оказывается, все эти дни они жили в степи в скирде соломы, питаясь зернами пшеницы, оставшихся в поле колосков после жатвы. По кровоподтекам на лице у старшего из них, я понял, что между братьями был конфликт, и подумал, что этому мирному строителю еще повезло, что он остался жив. Брат уголовник вполне мог убрать его там, в степи как свидетеля, известного для местной милиции.

Раскрыть преступление не составило сложности. Гораздо более сложной оказалась квалификация этого убийства. Необычным было не только само преступление, но и степень и форма участия в нем каждого из братьев. Можно, оказывается, участвовать в убийстве без всякого мотива, просто по настроению или из страха за свою собственную жизнь, что и произошло с братом-строителем по имени Андрей. Впрочем, этот брат, по сути, и не участвовал в убийстве. Хотя он и нанес больше всего ранений своему другу, но уже после того, как тот был мертв, будучи убитым одним ударом ножа в шею другим братом-уголовником по имени Сергей. Этот нож-финка с нарезной пластмассовой рукояткой, оставленный убийцей в стоге соломы, во время следствия был найден при осмотре места, где братья скрывались.