Чтение онлайн

Ромига присвистнул:

– - Ты что же, бессмертная?

– - Нет. Но все мудрые стареют в десятки раз медленнее остальных охотников и очень трудно умирают.

Маловато радости в голосе! Нав даже отстранил женщину от себя, чтобы заглянуть ей в глаза. В родном мире он встречал магов, готовых продать всё и вся за возможность продлить свою жизнь хотя бы вдвое. Не из навов, естественно.

– - Скажи, Вильяра, оно того стоило?

Колдунья покачала головой:

– - Чтобы хранить клан, да. Врождённого дара мало, чтобы превозмочь буйство стихий. Колдун без посвящения не усмирит паводок, не отведёт в сторону лавовую реку. И мудрые-то не справляются, гибнут. Так погиб прошлый хранитель клана Вилья.., -- Вильяра мельком глянула на небо и осеклась, мягко отпихнула Ромигу от себя.
– - Прости, Нимрин, договорим потом. Сейчас я зову охотников и начинаю искать место для стоянки. А ты со зверями пока посторожи Латиру.

Мудрая сосредоточилась, посылая зов. Вернулась в реальность, болезненно поморщилась, потёрла виски:

– - Щуровой тропой, через жерло вулкана, ледяной лабиринт и звериную задницу! Когда же это пройдёт, наконец!

Солнце нырнуло за отрог, сразу стало темно и холодно. Лежавший пластом Латира завозился, начал осторожно приподниматься.

– - Малая, забери куртку, я уже в состоянии натянуть свою, -- старик встал на четвереньки, опустился на пятки, медленно, опираясь руками, выпрямил спину. Вильяра возмущённо шикнула, он ответил улыбкой, -- Какая же ты выросла красавица! Прости, что я тогда не смог отстоять другой выбор, сохранить тебя для Лембы. Моя воля, посвятил бы Стиду из дома Муни.

Вильяра оскалила клыки:

– - Стиду? Мудрый Латира, после двухлетнего молчания твои речи звучат для меня неразрешимыми загадками. Я с удовольствием их поразгадываю, но позже, в безопасном месте. Давай уже сюда мою куртку. И одевайся скорее сам. Помочь?

– - Нет, справлюсь.

Старик оделся и снова лёг. Оба зверя без команды устроились с двух сторон, охраняя его и грея. Вильяра надела лыжи, покатилась вниз. Приглядевшись, Ромига увидел две маленькие фигурки на дне долины, ещё три -- на разных склонах. Рассредоточенная группа вновь собиралась.

Скорость, с которой охотники обустроили лагерь, впечатляла. Три иглу выросли, будто по волшебству. Отличий от эскимосских снежных домиков Ромига не заметил ни издали, ни когда спустился вниз вместе с Латирой и зверями. Раненый ехал на Юни: не на буксире и не сидя верхом, а лёжа вдоль хребта. Идти Латира вряд ли бы смог, и совершенно точно, это не добавило бы ему здоровья. Нав не стал надевать лыжи, шагал рядом, подстраховывая горе-ездока, чтоб не свалился, но старик даже в полубеспамятстве держался на звере, будто репей. Ромига видел, как ему больно и худо, и с трудом давил искушение -- позадавать вопросы. Но не тот случай, когда выгодно пользоваться чужой слабостью: Вильяре этот тип, очевидно, дорог, да и самому Ромиге, скорее всего, пригодится живым-здоровым, и не в обиде на нава. Старик заговорил первым, пробормотал чуть слышно:

– - Не мой Иули, другой. Жаль.

Тут уже можно было поддержать разговор:

– - Мудрый Латира, ты встречал раньше кого-то, похожего на меня?

Старик улыбнулся, не открывая глаз:

– - Две чёрноягоды с одного куста, так похожи.

Ромига хотел уточнить, что он всё-таки Нимрин, а не Иули, но не стал: новое прозвище было созвучно слову "тёмный", от подобного именования навы не отказываются.

– - А давно ты его встречал?

– - Давно. Десятки зим тому назад. Пять десятков, десять десятков... Устал я их считать.

Ого! Этот серенький сморчок как бы не старше самого Ромиги. И похоже, говорит правду и про годы, и про знакомого тёмного.

– - Скажи, а где ты встречал того Иули?

– - Мы познакомились на изнанке сна, по другую сторону звёзд. Потом однажды я встретил его на Арха Голкья. Он жил там тайно. Долго, несколько зим.

– - Жил? А сейчас?

– - А потом ушёл.

– - Куда?

– - Не знаю. В дальние, неведомые миры. Или к своим тёмным щурам. Он был мне другом, я хотел его найти, искал -- не нашёл.

– - Может, он говорил тебе своё настоящее имя? Или тебе снилось, как его называли дома?

– - Нет. Он не говорил, я не спрашивал. А ты пришёл по его следу? Разыскиваешь?

Ромига провалился в снег выше колена, отстал, надевая лыжи, которые тащил в руках, догнал Юни и ответил:

– - Ты ещё не слышал, мудрый Латира, но это не тайна. Я сам не знаю, как свалился на Голкья. С неба -- в снега. С отбитой памятью, почти без колдовской силы. Если где-то в мире живёт мой сородич, я хотел бы с ним встретиться. Надеюсь, он поможет мне вернуться домой, или хоть чем-то поможет.

– - Если другие тёмные живут на Голкья, я ничего о них не знаю. Жилище моего Иули давно стоит пустым.

Ромига отметил себе, что хорошо бы в это жилище наведаться. Не оставил ли неведомый Иули записей, или ещё чего интересного? Но из разговоров в доме Лембы нав успел понять, что Арха Голкья -- другой континент, и пути туда -- несколько лун. Портал в неизвестное место не построишь даже при наличии энергии, а её как не было, так и нет. Местные способы быстрых путешествий не внушают доверия, да и не умеет Ромига "ходить изнанкой сна". В общем, задачка на будущее, когда он здесь освоится и так или иначе разрешит более животрепещущие проблемы.

Спускались на дно долины медленно и осторожно, зверь Юни буквально плыл по-над снегом, но раненого всё же растрясло. Латира не стонал, не корчил страдательные гримасы -- просто прикрыл глаза, умолк и обвис тряпочкой. Ромига положил руку поверх судорожно вцепившихся в шлейку пальцев и -- хуже не будет -- запел одну из самых простых, "детских" заклинательных песен, из того же ряда, что Зимняя Песнь Умиротворения. Все охотники знают, и Вильяра поделилась с Ромигой этим знанием: даже если не вкладывать колдовской силы, подобная песнь действует на любого жителя Голкья силой привычки. Латира с трудом повернул голову, заглянул наву в лицо:

– - Иули, ты целитель?

Вопрос -- неожиданный, и Ромига ответил довольно резко:

– - С чего бы?

– - Ты чувствуешь чужую боль, хочешь её утолить, ищешь способ, находишь.

Нав отрицательно мотнул головой:

– - Я -- воин. Лучше всего я умею убивать и причинять боль. А лечить -- так, немножко... Помолчи-ка, мудрый, хочу довезти тебя живым хотя бы до стоянки.

Латира дёрнул углом рта: то ли гримаса, то ли намёк на улыбку, и снова поник.

Они уже почти пришли, Вильяра ждала у входа в иглу. Колдунья бережно сняла раненого со звериной спины, заглянула в глаза, проверила пульс и утащила Латиру внутрь жилища. Ромига забрался следом. Иглу, как иглу: крепкий, надёжный снежный купол, не то кособокое безобразие, из-под обломков которого пришлось выбираться посреди ночи, вопреки планам нава и его подружки на ту самую ночь...

Кто-то, пыхтя, полз следом, нав посторонился. Из входного лаза показалась звериная башка, по величине и рваному уху Ромига опознал Юни. Зверь виновато щурился, подскуливал, однако упрямо полз внутрь. Вильяра глянула строго, но потом позвала:

– - Ладно, Юни, иди сюда, будешь греть.

Получив разрешение, зверь неожиданно легко просочился в узкий лаз и сразу занял пол-иглу. Много-много лезущей в глаза и нос шерсти, пятидюймовые когтищи -- Ромига вжался в стену, чтобы случайно не затоптали. Зверь шумно вздохнул и растянулся вдоль противоположной стены эдаким мохнатым диванчиком -- снова стало просторно. Латира и Вильяра опёрлись на тёплый бок спинами, полусидя, полулёжа, наву тоже оставили место, но он устроился напротив мудрых, внимательно их разглядывая. Да, Латира здорово отличался от Вильяры и других знакомых Ромиге охотников. В полтора раза мельче, кожа не атласно-белая, а сероватая, черты лица более тонкие, по светлой подпуши меха -- будто бы припорошенная пеплом ость. Приметы возраста и нездоровья бросались в глаза, и всё же не сильнее, чем у стариков дома Лембы. Дышать раненый старался пореже, поострожнее, но болезненная синева с губ уходила. Кажется, обошлось без нового кровотечения.