Чтение онлайн

– Знаешь… – Момент был не вполне подходящий для откровений подобного рода, но лучше сказать сейчас, чем не говорить никогда, – …еще до вашего прибытия в Эритрейн, я собиралась выбрать тебя. Я… я посчитала твои способности наиболее благоприятными для королевства. По сравнению со способностями остальных.

– Изначально я должен был стать единственным, кто полетит в Эритрейн, – последовало неожиданное признание от Кая. – Но буквально за пару недель планы Резервации поменялись, и договоренности пришлось изменить.

– Вoт оно как…

– В подобных случаях говорят одно. Не судьба.

Давно уже стоило расставить все точки. ?жидания не всегда оправдываются, но иногда вместо них в твою жизнь врывается нечто ещё более прекрасное.

– Надеюсь, я тоже когда-нибудь встречу свою истинную пару, - тихонько поведал Кай о своей мечте. – А пока что моя истинная пара – улыбка принцессы Женевьевы.

Улыбнулась в ответ.

Нет, это не слезы. Просто в глаз что-то попало.

– Тебе ещё много чего предстоит. Я о храме, – напомнили мне о делах насущных. – Поиск настоятеля, оповещение народа, торжественное открытие. И прoчие организационные вопросы.

– Да, – кивнула. – Кстати, насчет настоятеля. Есть у меня подходящий человек на это место. Помнишь того мужчину, который на конкурсе красоты поразил всех своей дивной арией об Эвалантии Чудотворце?..

Уже довольно долгое время ме?ду мной и Каем висело напряжение. Я чувствовала себя обязанной ему. Вина мешала разобраться в наших отношениях до конца. А он, в свою очередь, не понимал, как доказать мне искренность своих намерений.

Сейчас, объяснившись друг перед другом, мы испытали долгожданное облегчение. Стена недопонимания рухнула. Ничто не мешало нам переквалифицироваться из неудавшихся жениха и невесты в друзей. А если я еще и в Резервацию перееду на постоянное место жительства, Азель, Кай и ?июк станут моими единственными проводниками по ней.

Нас уже не связывали обязательства. Бумаги – всего лишь бумаги. Их в любой момент можно порвать, сжечь. Шалости Бенджамина, испытания, его настойчивые попытки отринуть мой настоящий статус – всё неспроста. Наглый, холодный, расчетливый секретарь сам готовил меня к скорым переменам в жизни. Не такой уж он и бездушный.

Потому что однажды в его жизни произошли такие же радикальные изменения.

Пока ещё не поздно, мне следует поговорить и с Бенджамином. Узнать его историю из первых уст, от начала и до конца.

Как ему жилось в Резервации? Сколько значила для него Канна? В какой момент он осознал, что истинная ему не нужна? И при каких обстоятельствах батюшка решил взять над ним опеку? Мне было интересно всё. Каждый шаг на пути моего собрата по странному недугу.

Наша с Бенджаминoм связь казалась не менее важной, чем связь истинной пары.

Во дворец мы с Каем вернулись ближе к вечеру. Из кареты выходили в сумерках. Моих лётных навыков было достаточно, чтобы преодолеть путь от окрестностей столицы до дворца, но подданных шокировать не хотелось. Если принцесса человеческого королевства внезапно отрастила крылья, о каком доверии к правящему роду может идти речь?

– Доброго вечера, Ваше Высочество, – корoтко поклонился лазурный, прежде чем мы разошлись по противополо?ным коридорам второго этажа. – И ни за что не поддавайтесь на провокации господина секретаря.

– Не буду, - улыбнулась в ответ.

Направляясь к кабинету, размышляла, как лучше выстроить диалог. Припоминала слабые места Бенджамина, рассказ Азеля о последнем серебряном драконе, выстраивала в голове хронологию событий.

Но перед самой дверью, взявшись за ручку, задержалась, взвешивая все «за» и «против» столь продуманного наступления с моей стороны.

Бенджамин отгородился от всех. Выстроил перед собой нерушимую стену не просто так. Эта стена, построенная из равнодушия и высокомерия, подпитывалась его болью. Болью, ?енавистью, одиночеством. Отчаянием. Он строил из себя не пойми кого, чтобы забыться в этом образе и не вспоминать себя настоящего. Нечто похожее происходило и со мной, когда я лучше вжилась в роль старшей служанки Женетты и стала чаще поднимать глаза к небу.

Дверь открылась. На пороге меня встретил королевский секретарь.

– Заходите, Ваше Высочество.

– А… – протянула, неловко отведя взгляд.
– Как ты узнал, что я здесь?

Бенджамин ничего не ответил. Вернулся к письменному столу, уcелся в кресло и терпеливо ожидал, пока я займу место напротив.

Неожиданная инициатива с его стороны, но сыграю в очередной раз по его правилам.

Кто я такая, чтобы врываться в жизнь этого человека без стука? Даже происхождение не дает мне такого права. Однако если дверь приоткроется, я не удержусь от желания посмотреть, что за ней скрывается.

– Чаю? – предложил Бенджамин и поставил передо мной изящную чашечку. – Деванмарский, с лепестками дикой розы. Как вы любите.

Либо я сходила с ума, либо его намеки были настолько мастерскими, что сразу и не догадаешься.

Мужчина посчитал нужным сразу же разрешить противоречия.

– Вы никогда не догадывались, почему Её Величество Гермиона, дражайшая ваша матушка, избрала своим главным увлечением уход за садом? В целом королевстве не сыщешь большего любителя природы, чем она. Мне известен ответ на этот вопрос, – опередил мои догадки Бе?джамин. – Догадаетесь ли вы?

– В ее роду были зеленые драконы.

– Поразительно, Женевьева. Вы знали об этом раньше?

– Нет, – призналась я. – Но если все твои мысли занимает драконица по имени Канна, намеки так или иначе будут указывать на нее.

– И то верно, - усмехнулся брюнет.

В предложенную мне чашку из тонкого носика фарфорового чайничка полился ароматный напиток.

Логическая цепочка уже выстроилась в моей голове.

– Кем она приходится Канне?

– Сестрой, – без всяких у?имок заявили мне.
– Не скажу, что они были очень близки по духу, но факт родства неоспоримый.

– Поэтому тебя так легко приняли в нашу семью?

– И да, и нет. Скорее, из чувства жалости, ведь инициатива исходила от короля. Не от королевы. – Грустная усмешка. Чайничек со звоном опустился на стол. – Наверное, я ещё никогда не выглядел так жалко, как тогда. Лишенный силы, родного дома, статуса. Любимой. Всего, чем можно дорожить. Всё у меня отняли.

Легкая грусть на лице Бенджамина сменилась непроницаемой маской. Опять он ее надел. Опять скрывает настоящие чувства. Никому не позволяет притронуться к своей душе.