Чтение онлайн

Мы высказались затем относительно внешней политики и безопасности Франции. Реорганизация армии на основе военного опыта и сокращение сроков действительной службы, однако так, чтобы ни в коем случае не ослабить нацию и не оставить ее беззащитной; защита наших прав, зафиксированных в договорах, и наших репараций; прием Германии в Лигу наций, когда она выполнит все обязательства; сохранение оккупации Рура, пока залоги, предусмотренные экспертами, не будут с надлежащими гарантиями учреждены и вручены соответствующим органам; контроль за разоружением Германии; гарантийные пакты; поддержка Лиги наций; укрепление союза с союзниками и друзьями – таковы были основные пункты нашей программы. Наше правительство приглашало Германию вступить на путь демократии и мира. Оно объявило о своем намерении восстановить нормальные отношения с Россией.

Приглашение в Чекере было первоначально адресовано г-ну Пуанкаре. Его переписка с Рамсеем Макдональдом была опубликована. 14 мая он, извиняясь, писал: «Возглавляемое мной правительство приняло без всяких оговорок и задних мыслей выводы доклада экспертов в том виде, как их ратифицировала репарационная комиссия, и объявило о своей готовности восстановить экономическое единство рейха, как только Германия начнет осуществлять программу, выработанную этой комиссией». В том, что касается военной оккупации, г-н Пуанкаре подтвердил готовность оставить Рур «по мере поступления платежей Германии», при условии сохранения всех гарантий и возможности всегда «обеспечить залоги». «Нечего и говорить, – добавил он, – что Франция всегда предпочтет мерам, принятым ею одной, меры, принятые совместно с союзниками». Г-н Пуанкаре коснулся также вопроса франко-бельгийского управления и проблемы безопасности. Г-н Макдональд выразил пожелание, чтобы до сформирования нового министерства г-н Пуанкаре продолжал изучение доклада экспертов (письмо от 14 мая). Г-н Пуанкаре дал согласие (письмо от 15 мая). Однако последующая переписка показывает, что далее между двумя премьер-министрами происходил лишь обмен любезностями.

Совещание в Чекерсе состоялось 21 июня, в 22 часа, и 22 июня. Меня сопровождали г-н Перетти де ла Рокка и г-н Бержери. Рамсея Макдональда сопровождали сэр Эйр Кроу и сэр Рональд Уоттерхауз. Г-н Камерлинк исполнял функции переводчика.

Эти переговоры подверглись большой критике. Мне не от чего отрекаться. Макдональд очень энергично начал дискуссию по докладу экспертов; я представил записку, подготовленную г-ном Барту, в целях обеспечения межсоюзнических гарантий; я желал, чтобы не были ущемлены права репарационной комиссии, и предложил поручить ей установление даты экономической эвакуации Рура. «Когда репарационная комиссия сообщит нам, что контрольные органы на местах и готовы приступить к выполнению своих функций, мы сможем начать экономическую эвакуацию; нам было бы трудно сделать это раньше. Таков наш минимум».

С самого начала переговоров я настаивал на том, чтобы прибегнуть к помощи американцев. Сэр Эйр Кроу хотел связать немцев подписанием документа, но не договора, а только протокола. «Если мы, – заявил он, – просим что-то, что выходит за рамки Версальского договора, необходимо, поскольку имеешь дело с Германией, чтобы она подписала письменное обязательство». Макдональд одобрил это. Мы приступили к рассмотрению двух важных вопросов: положение в Руре и режим железных дорог. «Мы знаем, – заявил британский премьер, – состояние общественного мнения во Франции, и я хочу совершенно открыто заявить, что в мои намерения не входит просить г-на Эррио сделать то, что для него было бы трудно. В этом вопросе не должно быть никаких неясностей. Я испытываю такую симпатию к г-ну Эррио, как если бы я был членом его кабинета, и глубоко убежден в том, что мы должны прийти к соглашению по поводу гарантий, если мы хотим добиться подписки американских заимодавцев».

По одному выражению Макдональда (экономическая и иная эвакуация) я понял, что будет поставлен вопрос о военной эвакуации. Я четко изложил свою позицию: «Мой предшественник говорил и писал, что мы начнем осуществлять военную эвакуацию Рура по мере того, как Германия будет вносить платежи. Иными словами, Рур будет полностью очищен, как только нам будет сполна заплачено. Если я правильно понял мысль г-на Пуанкаре, вся операция займет примерно 37 лет, не только согласно положению о платежах, но и согласно программе международного общества железных дорог; чтобы выполнить это и амортизировать капитал, понадобится примерно сорок лет. Я выдвигаю иной тезис. Чтобы приступить к экономической эвакуации Рура, нужно быть уверенным в том, что немцы будут платить. Г-н Макдональд как будто говорил о придании кредиту коммерческого характера. Я готов принять эту точку зрения и хочу попытаться вполне уяснить себе его виды. Но прежде чем связать военную эвакуацию Рура с коммерсиализацией кредита, я хотел бы спросить, что означают эти последние слова? Должны ли мы эвакуировать Рур, коль скоро немцы выдадут нам документ? Этого было бы недостаточно. Боны ABC никогда ничего не стоили. Я лично был бы склонен приступить к военной эвакуации Рура по мере того, как германский долг был бы коммерсиализован, то есть размещен приблизительно на 16 миллиардов в железнодорожных и промышленных облигациях. Мы были бы готовы осуществить эвакуацию, как только эти облигациях будут размещены среди населения, иначе говоря, проданы. Таким образом, Германии была бы предоставлена своего рода премия за быстроту размещения». Макдональд настаивал на важности залогов, которых требуют у немцев. «Мне показалось, – заявил он мне, – что г-н Пуанкаре, не думая отказываться от военной оккупации, пока он не будет уверен в том, что платежи будут внесены, намерен был свести оккупацию к невидимой оккупации, которая – после консультации с г-ном маршалом Фошем и военными экспертами – означала бы занятие нескольких узловых пунктов, в то время как большая часть войск был бы отведена. Я не стал бы возражать против принятия такой системы». Макдональд совещался с американцами относительно возможности получения займа в размере 40 миллионов фунтов стерлингов; они предоставят его лишь в том случае, если будут уверены, что экономическая жизнь Германии будет восстановлена и операция принесет прибыль. Я заявил, что готов изучить либо принципиальное решение, предложенное мною, либо решение о невидимой оккупации; мы еще не выработали окончательной формулы. «Мы лишь исследуем вопрос, – сказал Макдональд. – Заявления, сделанные нами сегодня вечером, ничем не связывают нас».

Я задаю вопрос. Ну, а если Германия откажется подчиниться, что тогда? «Я прочел в одном письме г-на Пуанкаре, что в этом случае г-н Макдональд был бы готов заключить своего рода гарантийный пакт солидарности между Францией и Великобританией».

Г-н Макдональд. «Совершенно верно».

Таким образом была восстановлена, по крайней мере в принципе, та франко-британская солидарность, которую нарушила рурская экспедиция. Следует признать этот результат немаловажным. Мы рассмотрели тогда проблему возможных санкций. Макдональд проявил склонность к большой точности. «Мы, не откладывая, сделаем Германии предупреждение, что в случае нарушения она окажется перед лицом того же блока союзников, что и в 1914 году». «Я постараюсь, – заявил я, – веря слову Великобритании, приблизиться к ее точке зрения, но необходима была бы письменная солидарная декларация общего значения, распространяющаяся на весь период платежей, который следует предусмотреть на 30-40 лет, и составленная в том смысле, на который указывал г-н Макдональд».

Г-н Макдональд. «Конечно, и я готов объявить об этом публично».

Г-н Эррио. «Я действительно считаю, что нужно как можно шире обнародовать наши обязательства, потому что Франция и Велиобритания несут ответственность не только перед будущими поколениями, но даже за будущее демократии. Чем яснее мы выскажемся и чем больше проявим решимости, тем больше мы будем содействовать развитию демократического духа. Однако я не могу взять на себя обязательство без консультации с французским парламентом. Я скажу ему: «Великобритания уже пришла на помощь Бельгии в силу простого обязательства, и я лично никогда не стану сомневаться в ее слове».

Затем мы изучали вопрос, как будут устанавливаться возможные случаи нарушения; как можно будет привлечь к этому Соединенные Штаты; должны ли будут случаи нарушения устанавливаться большинством или единогласно; какова должна быть участь франко-бельгийского железнодорожного управления; как может быть обеспечена безопасность наших войск. Я заявил, что связан мнением маршала Фоша, опасающегося измены немецких железнодорожников. «Я не могу обсуждать вопрос о безопасности войск помимо маршала Фоша и генерального штаба… Парламент никогда не пойдет за мной, если я пойду по иному пути». Было решено произвести экспертизу, прежде чем премьер-министры вынесут какое-либо решение.

Доклад экспертов накладывал на Германию обязательства, не предусмотренные Версальским договором. Поэтому необходимо было связать ее тем протоколом, которого с такой пунктуальностью требовал сэр Эйр Кроу. Я снова выдвинул два принципа. «Если Германия будет лояльной, ее не потревожат; если она окажется не лояльной, ее не пощадят… Очень важно, чтобы уже теперь было достигнуто соглашение на основе этих принципов между главами обоих правительств».

Г-н Макдональд. «Я полностью с вами согласен».

Оставалось обсудить второстепенные, но важные вопросы: разъяснение смысла подготавливаемого протокола; эвентуальное одобрение его малыми державами, заинтересованными в репарациях. Сэр Эйр Кроу требовал, чтобы Германия получила право участвовать в обсуждении, прежде чем ставить свою подпись. Я предложил два этапа переговоров: сначала совещание между союзниками; затем совещание с немцами.

Затем я поставил вопрос о межсоюзнических долгах. Макдональд заявил, что этот вопрос не связан с планом экспертов, и предложил назначить двух финансовых экспертов: одного француза и одного англичанина. Затем мы приступили к другой проблеме. «Перейдем, – сказал я, – к пакту о ненападении, к участию в котором я готов допустить Германию. Откровенно говоря, я хотел бы урегулировать этот вопрос в целом. Расположена ли Великобритания после урегулирования вопроса с репарациями и докладом экспертов заняться изучением взаимного гарантийного пакта в рамках Лиги наций, пакта, включающего и Германию, с взаимным обязательством не нападать? Это целиком соответствовало бы программе г-на Макдональда. Мне представляется, сначала пакт между союзниками, затем другой пакт, предложенный Германии, на условиях гарантий, предоставляемых Лигой наций. Дело идет о пакте, а не о договоре».

Макдональд согласился углубить вопрос безопасности. Он, впрочем, сделал интересное заявление, отчасти объяснявшее некоторые последующие события. «Что касается взаимного гарантийного договора, то я не стану от вас скрывать, что все мои эксперты, военно-морские, сухопутные и воздушные, как и министерство иностранных дел, против него. Это заставило бы нас увеличить наше вооружение, и мы не встретили бы поддержки».

Я ответил. «Я понимаю положение, в котором находится г-н Макдональд. Но, поскольку мы говорим как добрые друзья, я должен рассказать ему о положении Франции. Я полагаю, что мы сможем урегулировать денежные вопросы. Но что произойдет, если в один прекрасный день Германия заявит, что она не хочет платить, если она выгонит контрольные органы и реставрирует монархию? Что ожидает мою страну? Нужно иметь мужество и отдать себе отчет в том, что проблема репараций является не только финансовой, но политической и военной проблемой, и по вине Германии. Сведения, полученные нами от генерала Нолле, настоящего демократа и искреннего пацифиста, показывают, что Германия готовит армию нового типа. По мнению генерала Нолле, Германия сделает со стотысячной армией, которую ей оставили по Версальскому договору, то же, что удалось сделать Пруссии после Наполеона. Если через 10 или 15 лет Лига наций не даст нам организации для военной защиты и если Германия, даже республиканская, попытается избавиться от своих обязательств силой, что мы тогда будем делать? В грудь моей страны направлен кинжал, острие его в сантиметре от сердца. Совместные усилия, жертвы, принесенные во время войны, гибель людей – все окажется бесполезным, если Германия сможет снова прибегнуть к насилию. Поэтому я считаю, что не выполню своего долга перед родиной, если я не поставлю Германию в такое положение, когда она не сможет вредить. Франция не может рассчитывать только на международную конференцию, и, кроме того, Соединенные Штаты очень далеко. Как же вы хотите, чтобы в этих условиях мы добились сокращения срока военной службы и боролись, имея какой-либо шанс на успех, против сторонников увеличения вооружения? Я предпочитаю сказать сейчас же, что лучше, чтобы Франции не заплатили, чем она вынуждена была бы отказаться от своей безопасности. Если произойдет новая война, Франция будет стерта с карты мира. Г-н Макдональд, являющийся моим другом, поймет мое волнение. Принимаются же меры против уголовных преступников. Нельзя ли нам попытаться найти против опасности такого рода гарантийную формулу, которая сделала бы ненужным доклад экспертов? Я говорю от чистого сердца и заверяю вас, что не могу отказаться от безопасности Франции, которая оказалась бы не в состоянии вынести новую войну».