Из прошлого: Между двумя войнами. 1914-1936
Шрифт:
Я сообщил сенату о восстановлении англо-французского согласия и напомнил, что если я направился в Чекере, то сделал это в ответ на приглашение, направленное предыдущему правительству [93] , и согласился на переговоры, которые не должны были связать ни одну из сторон и имели целью прежде всего помирить обе страны. Со времени прекращения пассивного сопротивления в Руре мы жили при переходном режиме. 15 июня истек срок соглашений МИКЮМы; наши агенты были вынуждены согласиться на сокращения; необходимо было срочно заменить франко-бельгийскую акцию межсоюзническим соглашением. Необходимость Лондонской конференции была тем очевиднее, что в январе 1925 года Германия вновь обретала экономическую свободу, что было небезопасно для Эльзаса.
93
Макдональд послал приглашение Пуанкаре, возглавлявшему в то время правительство, приехать в Чекере 20 мая. Приглашение это было послано в разгар парламентских выборов, принесших поражение Пуанкаре и победу «Левому блоку». – Прим. ред.
Правительство г-на Пуанкаре формально приняло план Дауэса, без всяких ограничений и задних мыслей. Между тем этот план переносил проблему репараций из политической области в экономическую и фискальную области. Эксперты заявляли: «Для реализации равновесия бюджета Германии необходим полный экономический и фискальный суверенитет с ограничениями, предусмотренными настоящим докладом». Доклад экспертов настойчиво требовал сотрудничества между союзниками и их вчерашними врагами и восстановления экономического суверенитета Германии. Было очевидно, что нельзя было принять план Дауэса, не признав принципов, лежащих в его основе. Права репарационной комиссии остались, впрочем, неприкосновенными.
Затем я рассмотрел вопрос трансферта и товаропоставок, проблему размеров ежегодных взносов и индекса благосостояния. Я высказался в защиту Версальского договора и репарационной комиссии, согласившись с назначением американского делегата, обязанного устанавливать возможные нарушения. Как показало будущее, это был лучший результат, достигнутый в ходе наших первых переговоров. В том случае, если нарушение будет установлено, а правительства не смогут прийти к соглашению, мы сохраним нашу свободу действий. Я, впрочем, заявил, что, по моему мнению, план Бонар Лоу лучше плана экспертов, что вызвало в ходе дискуссии, не выходившей из рамок вежливости, довольно резкую реплику г-на Пуанкаре. В самом деле, план Бонар Лоу связывал проблему репараций и проблему межсоюзнических долгов. Я делал попытки вернуться к этому последнему вопросу в своих беседах с г-ном Макдональдом. Английское правительство соглашалось «изыскать совместно с заинтересованными правительствами справедливое решение этой проблемы с учетом всех присущих ей элементов». Я, наконец, заявил, что для меня вопрос безопасности – самый серьезный из всех. «Прежде чем знать, – говорил я, – будем мы жить богато или бедно, надо знать, будем ли мы жить вообще». В отношении эвакуации левого берега Рей. на я подтвердил декларации предыдущих правительств.
«Мое заключение, – сказал я, – будет очень простым, так как речь идет сейчас о неизмеримо большем, чем политическое решение. Нужно ли мне повторять, что я ставлю свой долг француза значительно выше своих интересов министра?.. Мне так часто доводилось слышать, как депутатам парламента и через их посредство всей стране обещали накопления миллиардов и в качестве завершения дела урегулирование межсоюзнических долгов и безопасность, что я не хочу в свою очередь быть повинным в таком огромном и неуместном преувеличении. Для Франции отныне лучшим решением проблемы репараций будет, попросту говоря, наименее худшее… Нужно выбрать между двумя методами. Один из них – это надежда на то, что мы сможем действовать одни, совершенно одни… Либо, из чего исходит план Дауэса, необходимо согласие между союзными правительствами, сердечное согласие с Англией, которое я со своей стороны считаю необходимым для сохранения мира… Англия и Франция совместными усилиями заставят Германию идти в своем развитии по мирному пути. Если бы эти две страны, которые нужно рассматривать, чтобы правильно судить о них, не как тождественные, а как дополняющие друг друга, к несчастью, разъединились, Германия оказалась бы во власти реваншистов и сторонников войны».
Я согласился с резолюцией, предложенной г-ном Бьенвеню Мартеном, Анри Шероном и некоторыми их коллегами. «Сенат вновь заявляет о глубокой преданности Франции делу мира и выражает свое доверие правительству, дабы в согласии с союзниками оно добивалось осуществления Версальского договора и обеспечения для Франции репараций и безопасности». Сенат одобрил эту резолюцию 246 голосами против 18.
14 июля в английском парламенте развернулись долгие прения о политике Англии в отношении европейской проблемы вообще и Франции в частности. Три политические партии изложили свою точку зрения устами своих официальных лидеров. Г-н Асквит иронизировал по поводу новой дипломатии, напомнил о французской обидчивости в отношении Версальского договора и репарационной комиссии и выдвинул три условия: 1) любая гарантия должна предоставляться Франции под эгидой Лиги наций; 2) всякое заверение, данное Франции, должно быть также дано и Германии; 3) следовательно, необходимо, чтобы Германия была без промедления принята в Лигу наций. Г-н Болдуин торжествовал, видя как кабинет Макдональда присоединился к защите Версальского договора; его заботили преимущества, предоставляемые Германии планом Дауэса.
Макдональд радовался восстановлению контакта между Францией и Англией. «Я не верил, – заявил он, – и не верю сейчас, чтобы мы могли установить мир в Европе, пока Великобритания и Франция не достигнут той степени единства, которой они не знали в течение нескольких лет… Наш долг – поддерживать Версальский договор, но не договор, более обширный или более полный, чем Версальский… Франция хочет сохранить репарационную комиссию, но нам нужны деньги, и, на наш взгляд, главное состоит в том, что без капиталов мы никогда не сумеем пустить в ход план Дауэса». Макдональд желал назначения американского эксперта для контроля за осуществлением плана.
15 июля в Париже репарационная комиссия под председательством Луи Барту единогласно признала, что для выполнения плана экспертов Германией необходимы: 1) ратификация его рейхстагом и издание необходимых законов; 2) установление на местах всех исполнительных и контрольных органов, предусмотренных планом, с тем чтобы они могли нормально функционировать; 3) окончательное учреждение банка и компании железных дорог рейха в соответствии с предписаниями касающихся их законов; 4) передача доверенным сертификатов на облигации железных дорог и всех аналогичных сертификатов на промышленные облигации согласно докладу организационного комитета; 5) заключение контрактов, гарантирующих размещение займа в 800 миллионов золотых марок, как только план начнет осуществляться и будут выполнены все условия доклада экспертов.
Конференция открылась в министерстве иностранных дел в среду 16 июля 1924 года, в 11 часов, в кабинете министра. Присутствовали: от Бельгии – Тёнис, Гиманс, барон Монкер; от Британской империи – Рамсей Макдональд, Филипп Сноуден, Д. X. Томас, сэр Эйр Кроу; от Франции – Клемантель, генерал Нолле, Де Перетти де ла Рокка и я; от Италии – Де Стефани, Нава, маркиз Делла Торретта, Пирелли; от Японии – барон Хаяши и виконт Исии; от Соединенных штатов Америки – Келлог, Логан; от Португалии – генерал Нортон де Матос; от Греции – Какламанос; от Румынии – Титулеску; от Королевства сербов, хорватов и словенцев – Гаврилович. На конференции также присутствовало несколько чиновников. Переводчиком был Камерлинк.
Заседание открыл Макдональд, обратившийся к странам-победительницам с просьбой жить в согласии и напомнивший о разногласиях из-за репараций и о назначении комитета экспертов, представившего свой доклад в апреле. Он требовал принять меры, которые позволили бы осуществить план Дауэса, то есть восстановить экономическое и фискальное единство Германии и обеспечить гарантии для кредиторов. Я поблагодарил его от имени всех делегаций и попросил его взять на себя обязанности председателя. Сэр Морис Хэнки был назначен генеральным секретарем конференции. Было решено рассмотреть франко-британскую ноту от 9 июля по пунктам.
16 июля была назначена вторая комиссия для выработки плана, согласно которому предполагалось восстановить экономическое и фискальное единство Германии, как только начнется осуществление плана Дауэса.
20 июля, в полдень, я сообщал президенту республики следующее:
«Мой дорогой президент,
Я подождал до воскресенья, чтобы сообщить вам о своих впечатлениях, так как эти последние дни мы провели в большой суете, и главным образом потому, что, прежде чем информировать вас, я хотел немного разобраться во всем сам.
Прошло лишь три дня полезной работы конференции. Тем не менее дела явно продвинулись. На первом заседании конференции было принято две резолюции, на мой взгляд, удачные: 1) было решено, что прежде, чем какой-либо вопрос будет рассматриваться конференцией, его подготовят эксперты. Таким образом, вместо того чтобы выступать друг против друга с большими принципиальными речами, которые становятся достоянием печати и обнаруживают разногласия, противоречивые тезисы будут сначала сопоставлены специалистами, с тем чтобы свести к минимуму моменты, вызывающие трения или составляющие предмет споров; 2) конференция приняла в качестве основы для своей работы англо-французскую парижскую ноту – ноту, за которую г-на Макдональда сурово упрекали с разных точек зрения и которая представляет, само собой, для нас максимум преимуществ.
Приняв эти принципы, конференция назначила три комиссии для детального изучения проблем, поставленных в 5-й статье ноты, копию которой я вам посылаю. Эти три комиссии должны были рассмотреть: одна – пункты «С» и «D», вторая – пункт «Е» и третья – пункт «G». Из этих трех комиссий первая, несомненно, самая важная. Третья довольно быстро прекратила свое существование в силу опасений г-на Макдональда относительно расширения товаропоставок. Английская промышленность беспокоится, как бы не нанесли ущерба ее интересам. Тут предстоят большие трудности, но они меня не очень заботят. Трансфертная проблема является чисто технической; будет нетрудно удержать ее в технических рамках и, как я надеюсь, в них и разрешить ее.
Вторая комиссия (Е) продолжает работать и сегодня. Ей поручены железнодорожные дела. И здесь я рассчитываю на достижение решения путем постепенного изживания существующих трудностей.
Первая комиссия (пункты «С» и «D») была самой серьезной. Она ставила политические проблемы и в первую очередь знаменитую проблему изолированной акции, а также проблему финансовых гарантий. Будущие заимодавцы весьма требовательны, как они говорят, в интересах самих займов. Можно скорее почувствовать, чем увидеть, согласованные действия Англии и Соединенных Штатов с целью добиться при помощи этих требований, отчасти закономерных, политических гарантий, по меньшей мере вызывающих тревогу за французский престиж.
Наши эксперты боролись превосходно. При помощи г-на Клемантеля они смогли отстоять свою точку зрения и заставили комиссию, в которой все же заседал министр финансов г-н Сноуден, единогласно принять документ, (текст II), текст которого я вам пересылаю и который дает нам, по мнению всех делегатов и экспертов, полное удовлетворение. Отныне возникает вопрос – будет ли этот текст принят завтра самой конференцией. Приезд г-на Юза, его переговоры с г-ном Макдональдом, позиция части английской прессы и лейбористской партии – все это может вызвать такую политическую реакцию, с которой нам пришлось бы бороться. Если конференция примет текст II, то я полагаю, что основная трудность будет разрешена. Защищаясь от попыток, имевших целью заставить меня осудить прежнюю политику, чье влияние на нынешние переговоры я не компетентен оценить, я стал на точку зрения суверенитета французского народа, который один полномочен решать, будет он или нет использовать права, которые ему предоставил договор.
Как видите, г-н президент, партия еще далеко не выиграна; однако я надеюсь, вы согласитесь, что от Чекерса до английской ноты и от английской ноты до текста II мы все время завоевываем позиции. Мы еще нигде ни разу не уступили их.
Сколько еще впереди трудностей: встреча союзников с немцами, толкование плана Дауэса, вопрос о Кёльнской зоне, военная эвакуация Рура, межсоюзнические долги! По всем этим пунктам мы подвергаемся или боимся подвергнуться нажиму. В нем нет ничего враждебного. Но каким оружием мы располагаем сегодня? Слабым и в незначительном количестве. Нужно ли мне вам говорить, г-н президент, что мы будем отстаивать каждую пядь? Наша группа превосходна, однородна и полностью единодушна. Прошу вас принять уверения в совершенном почтении моих коллег и моем. Эррио».
Вначале могло показаться, что конференция довольно легко и быстро пойдет по тому руслу, которое начертила для нее парижская нота. В действительности же было совсем не так. Первая комиссия, имевшая поручение выработать процедуру, которой нужно будет придерживаться в случае нарушений, 19 июля как будто удовлетворительно справилась с этой задачей под председательством г-на Сноудена. Но тут произошло вмешательство, не имевшее на первый взгляд отношения к политике, по поводу того внешнего займа в 800 миллионов золотых марок, который должен был обеспечить потребности нового банка и основные платежи по Версальскому договору на 1924-1925 годы. Некоторые финансовые эксперты заявили, что текст первой комиссии кажется им недостаточным для обеспечения успеха займа. Тщетно Тёнис предлагал новый текст, который должен был как будто устранить самое упорное недоверие. Конференция, по-видимому, зашла в тупик. Только вторая комиссия, которая должна была установить процедуру экономической эвакуации, могла благодаря г-ну Сеиду двигаться вперед. Третья комиссия столкнулась с серьезными затруднениями в деле товаропоставок и трансферта. К 26 июля конференция оказалась на мертвой точке; ее провал не казался невозможным. Я очень беспокоился за ее результаты, когда отправлялся на морской парад в Спитхэде; там я встретился с адмиралом Битти. В этот день отдыха мне доставила большое удовольствие беседа с выдающимся моряком. Он поделился со мной некоторыми воспоминаниями о войне. Ему случилось взять в плен командира немецкого корабля, который осмелился плюнуть ему на руку. Битти швырнул его в море. Затем, увидя, что тот в опасности, он бросился в воду спасать его.