Из прошлого: Между двумя войнами. 1914-1936
Шрифт:
Г-н Макдональд. «Меня очень взволновала речь г-на Эррио, и я полностью отдаю себе отчет в создавшемся положении. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы избежать новой войны, ибо я уверен, что тогда окажется раздавленной не только Франция, но и вся цивилизация».
Г-н Макдональд считал, что не вправе предоставить нам военные гарантии безопасности, и предлагал прибегнуть к Лиге наций. Я настаивал и заявил, что хотел бы продолжить беседу на эту тему. «Этот вопрос, – сказал я, – занимает меня более всего и налагает на меня наибольшие обязательства». После урегулирования вопросов, касающихся плана экспертов, Макдональд предложил встретиться в Париже, чтобы обсудить со мной вопрос долгов и безопасности. «Я хотел бы, – уточнил он, – сотрудничать с Францией по всем пунктам… Если Франция, Бельгия и мы образуем единый фронт, то тем самым мы решим на девять десятых проблему безопасности… Я со своей стороны готов послать решительную телеграмму германскому правительству». В общем мы оба пришли к согласию относительно установления постоянного сотрудничества между Францией и Великобританией. Я предложил в качестве первого доказательства этого согласия подписать совместную ноту Германии. Макдональд согласился с этим. Эта последняя беседа закончилась 22 июня в 13 часов 45 минут.
Таковы были, согласно подлинным протоколам, из которых мы привели все существенное (хотя было бы интересно опубликовать их целиком), две беседы в Чекерсе, которые так часто и сурово критиковали. Они были резюмированы в сообщении для печати, где объявлялось, что в июле в Лондоне соберется конференция и что в сентябре оба премьер-министра посетят Женеву.
После этих переговоров, в воскресенье 22 июня, главе германского правительства была направлена следующая нота:
«Мы желаем изложить непосредственно Вашему превосходительству вопрос, который вызывает глубокое беспокойство наших двух правительств. Мы были серьезно обеспокоены, узнав о том, что германское правительство может дать неблагоприятный ответ на ноту, недавно адресованную его послу в Париж относительно военного контроля в Германии. Одновременно мы получаем самые тревожные сведения по поводу непрекращающейся и все возрастающей активности националистских и милитаристских организаций, более или менее открыто подготавливающих вооруженные силы с целью развязать в Европе новые военные конфликты. Эти сведения поступают слишком часто и слишком существенны, чтобы ими можно было пренебречь. Они оправдывают в глазах общественного мнения то беспокойство, которое неизбежно повлияет на позицию обоих правительств. Если эти сведения необоснованны, мы уверены, что германское правительство учтет не только собственные интересы, но и окажет большую услугу всей Европе, содействуя проведению опроса, который рассеял бы опасения по поводу секретных военных приготовлений.
Мы не станем скрывать от германского правительства и считаем целесообразным предупредить его, что всякое новое нарушение лояльного и точного выполнения обязательств, вытекающих из V части договора [90] , могло бы серьезно осложнить международное положение как раз в тот момент, когда перспектива быстрого претворения в жизнь плана Дауэса породила во всех заинтересованных странах надежду на окончательное урегулирование проблемы репараций, которая в свою очередь должна подготовить подлинное и всеобщее умиротворение.
Поэтому мы просим германское правительство облегчить это умиротворение и с этой целью энергично и всемерно помочь практическому осуществлению законных требований Военной контрольной комиссии.
В собственных интересах германского правительства точно определить положение, в том что касается разоружения, в соответствии с письменными обязательствами, взятыми на себя по договору. Если оно хочет убедить союзников в искренности своей позиции, оно должно воспользоваться возможностью доказать это на деле, оказав помощь Военной контрольной комиссии в установлении фактов.
Мы призываем Ваше превосходительство не пренебречь возможностью устранить причину серьезных затруднений между нашими правительствами. Ни Франция, ни Великобритания не желают затруднять германское правительство и продолжать контроль дольше, чем это необходимо. Напротив, они рассматривают вопрос отозвания контрольной комиссии в наикратчайше возможный срок. Как только будут выполнены различные пункты, особо отмеченные союзными правительствами, они сами пожелают заменить механизм контрольной комиссии правом обследования, предоставленным Совету Лиги наций статьей 213-й договора! Они лишь просят, чтобы успокоили их законную тревогу. Нельзя от них требовать, чтобы они мирились с угрозой их безопасности из-за недостатка гарантий, которые им предоставлены в соответствии с положениями мирного договора.
Именно в этом смысле мы вновь выражаем нашу искреннюю надежду, что германское правительство даст на ноту, направленную ему совещанием послов, тот единственный ответ, которого требует положение и торжественные обязательства, записанные в договоре. Эррио. Макдональд».
90
Часть V Версальского мирного договора охватывала военные морские и воздушные положения. – Прим. ред.
Таким образом, франко-британский фронт перед лицом Германии был восстановлен.
24 июня в Брюсселе у меня было два свидания с премьер-министром Тёнисом и министром иностранных дел Гимансом. Я их поставил в известность о своих переговорах с Макдональдом. Мы обменялись мнениями по поводу главных пунктов, которые должно обсудить межсоюзническое совещание относительно гарантий выполнения, режима железных дорог, возобновления контрактов МИКЮМы [91] и общей проблемы безопасности. Эти беседы проходили в духе тесной дружбы и взаимного доверия.
91
МИКЮМ – сокращенное название франко-бельгийской технической комиссии для контроля над угольным синдикатом; официальное название Mission interalli'ee de controle des usines et des mines (Межсоюзническая комиссия по контролю над шахтами и предприятиями). – Прим. ред.
25 июня сэр Эйр Кроу направил барону Монкеру, бельгийскому послу в Лондоне, от имени министра иностранных дел длинную ноту, в которой, ссылаясь на переговоры в Чекерсе (неофициальная дискуссия), резюмировал те конкретные меры, которые, по мнению Лондона, должны были быть приняты, чтобы претворить в жизнь план экспертов. Эти меры, значительно выходящие за рамки Версальского договора, должны были быть сформулированы в официальном документе, взамен же Германия была бы избавлена от экономических и фискальных санкций. Лондон предложил составить протокол, обязывающий все правительства сообразовываться с планом Дауэса; предполагающий со стороны Германии обещание выполнить свои обязательства к установленному сроку и отмену санкций после этого срока; предлагающий выбрать независимого и беспристрастного арбитра вне репарационной комиссии для установления возможных нарушений и назначающий арбитражную инстанцию для толкования выработанного текста. Таким образом, Лондон предлагал созвать 16 июля межсоюзническую конференцию, за которой должно было последовать пленарное заседание с участием Германии. Были приглашены Франция, Италия, Япония, Бельгия и малые державы, имевшие право на репарации, – этих последних должны были представлять их посланники, аккредитованные при Сент-Джемском дворе. В ноте указывалось, что конференция не будет касаться вопросов безопасности и межсоюзнических долгов.
Вернувшись из Чекерса, я сделал 26 июня 1924 года сообщение сенату. Люсьен Юбер задал мне десять вопросов. Я ответил, что, как и глава предыдущего правительства, я принимал план экспертов без всяких оговорок; что касается военной оккупации Рура, то французское и бельгийское правительства обладают полной свободой решений; что в случае нарушения со стороны Германии Великобритания примет сторону союзников; что нота, переданная канцлеру, была вполне ясной; что я стремился восстановить единый фронт союзников; что Бельгия была в полном согласии с нами; что мне хотелось, чтобы Соединенные Штаты участвовали не только в Лондонской конференции, но и во всех наших усилиях по восстановлению мира; что к Версальскому договору не будет сделано никаких новых добавлений; что я не пренебрегу ни проблемой межсоюзнических долгов, ни проблемой безопасности; что права парламента будут соблюдены; что если Германия согласится выполнить эти обязательства, ее вступление в Лигу наций будет зависеть от нее самой. «Мы пришли к следующему соглашению, – сказал я, – заявить Германии, что, если она будет вести себя лояльно, ее не потревожат, но, если она окажется не лояльной, ей не будет пощады». Люсьен Юбер заявил, что он удовлетворен.
3 июля «Эко де Пари» опубликовала корреспонденцию, вызвавшую живейшее волнение: в ней кратко излагался текст приглашения, которое британское правительство будто бы направило державам. Французское правительство этого приглашения не получило; мне показалось весьма неприятным, что мы узнали о нем из печати. С другой стороны, статья в «Эко де Пари» давала анализ этого приглашения и воспроизводила основные пункты протокола, подлежащего подписанию в Лондоне. Мне казалось совершенно невероятным, чтобы этот протокол был составлен до получения согласия моего правительства, имевшего весьма существенные замечания, которые необходимо было бы внести в публикуемый проект. В самом деле в Чекерсе речь шла лишь о предварительном обмене мнениями. Я поручил нашему послу в Лондоне незамедлительно представить наши непременные оговорки к этому документу, выразив даже пожелание, чтобы он был опровергнут.
9 июля французское и английское правительства совместно решили обратиться к союзным кабинетам с нотой, с которой они рекомендовали им согласиться. По их мысли, целью конференции, которая должна была состояться в Лондоне 16 июля, было определение способа осуществления плана экспертов. Они признавали необходимость создания режима доверия, однако не думали, что это обязательство было несовместимо с уважением Версальского договора. Репарационная комиссия просила назначенных ею 30 ноября 1923 года экспертов «изыскать средства уравновесить бюджет, а также меры, необходимые для стабилизации валюты в Германии» [92] . Эксперты представили свои доклады репарационной комиссии, которая в свою очередь сообщила их заинтересованным правительствам письмом от 17 апреля; в нем одновременно сообщалось о присоединении Германии к выводам этих докладов и о единогласном одобрении этих выводов комиссией. Государства-кредиторы имели многочисленные причины, побуждавшие их добиваться проведения в жизнь плана Дауэса.
92
Репарационной комиссией 30 ноября 1923 года были созданы 2 комитета экспертов. Наибольшее значение из них имел первый комитет, работавший под председательством директора крупнейшего чикагского банка Дауэса. Представленные в апреле 1924 года комитетом экспертов под председательством Дауэса предложения и составили первоначальную основу так называемого «плана Дауэса». – Прим. ред.
Франко-британский меморандум от 9 июля уточнял принятые обоими правительствами пункты:
A) 16 июля в Лондоне соберется конференция; оба правительства с удовлетворением констатируют, что Соединенные Штаты Америки решили послать на нее своего представителя.
B) Заинтересованные правительства в первую очередь подтверждают принятие ими, в касающейся их части, выводов плана Дауэса, о котором они уже порознь сообщили репарационной комиссии.
C) Последующие соглашения не должны будут задевать авторитета репарационной комиссии. Но, принимая во внимание, что кредиторам, дающим 800 миллионов золотых марок, и держателям облигаций должны быть предоставлены гарантии, оба правительства объединят свои усилия, дабы ввести в репарационную комиссию одного американца на случай, если бы она должна была констатировать нарушение со стороны Германии. В том случае, если это решение окажется невозможным или члены репарационной комиссии не придут к соглашению относительно оценки фактов, оба правительства рекомендуют репарационной комиссии пригласить генерального агента по платежам, который должен быть американцем по национальности.
D) План Дауэса предусматривает меры на случай мелких нарушений, которые устраняются при посредничестве различных контрольных организаций; однако в случае умышленного нарушения должен быть тотчас же поднят вопрос о добросовестности Германии. Если бы репарационная комиссия констатировала такое нарушение, заинтересованные правительства обязаны немедленно консультироваться о способах применения мер, к которым они решат прибегнуть для собственной защиты и охраны интересов кредиторов.
E) План, в силу которого экономическое и фискальное единство Германии будет восстановлено, как только репарационная комиссия решит, что план Дауэса выполняется, будет выработан межсоюзнической конференцией. Репарационной комиссии будет предложено изучить и представить межсоюзнической конференции предложения с целью выработки этого плана.
F) В том случае, если опыт выявит необходимость внесения изменений в план экспертов, а репарационная комиссия не будет располагать уже достаточными полномочиями, эти изменения можно будет внести лишь при соблюдении всех необходимых гарантий и заручившись согласием всех заинтересованных правительств.
G) Чтобы извлечь наибольшую выгоду из репарационных платежей, предусмотренных докладом экспертов, и обеспечить заинтересованным нациям прибыль, союзники учредят специальный орган, которому будет поручено консультировать заинтересованные правительства по вопросу о том, какую систему следовало бы создать для использования германских платежей (особенно в том, что касается трансфертов и платежей натурой).
Н) Надлежит также урегулировать вопрос о том органе, которому предполагают поручить толкование плана Дауэса, а также мер и положений, которые будут приняты в Лондоне, чтобы обеспечить его выполнение.
11 июля 1924 года, прежде чем отправиться в Лондон, я изложил перед сенатом позицию моего правительства.
«Вчера в речи, силой диалектики которой я восхищался, как и каждый из вас, Пуанкаре призывал нас быть справедливыми и не недооценивать усилий, предпринимавшихся поочередно добрыми слугами нашей страны. Мне нетрудно откликнуться на этот призыв. Я находился в оппозиции четыре последних года и думаю, что ни на одну минуту не забыл своего долга по отношению к тем, кто представлял за границей интересы нашей страны. (Возгласы «отлично» и аплодисменты слева.) Когда случалось, что я, руководствуясь своей совестью, был несогласен с г-ном Пуанкаре, как в начале рурского дела, я воздерживался от выступлений и даже молчал. (Возгласы «отлично».) Раз речь шла об интересах моей страны, я способствовал, как умел, политике, принципы которой я не одобрял, но успех которой казался мне необходимым для блага Франции. (Аплодисменты слева.) И в самом деле, Франция, и только она одна, стоит над всеми этими спорами. Все наши усилия должны быть направлены на поиски того, что будет полезно завтра для защиты ее прав, и никакие дискуссии о прошлом, никакая борьба различных точек зрений не должны мешать выполнению этого общего долга – добросовестно искать, отбросив всякие личные соображения (аплодисменты слева и в центре), такое решение этой огромной проблемы репараций, которое наиболее отвечает интересам страны».